Раз уж тот так не выносил, когда он вел себя подобным образом, Вэй Усянь решил, что будет вести себя так именно у него на глазах. Он тут же обхватил Лань Ванцзи за талию и уткнулся лицом ему в грудь:
— Лань Чжань, у него такой свирепый взгляд! Напугал меня до смерти!
Лань Ванцзи крепко прижал его к себе, одной рукой поглаживая по спине, а другой успокаивающе поглаживая по голове.
При виде этой сцены у юного Лань Чжаня глаза едва из орбит не вылезли. Его пальцы, сжатые в кулаки, хрустели, хотя сил в них сейчас совсем не было. Он впился взглядом в Вэй Усяня, словно пытаясь прожечь в нем дыру.
Лань Сычжуй к подобным сценам давно привык: всякий раз, когда они отправлялись на ночную охоту в сопровождении Ханьгуан-цзюня, старейшина Вэй неизменно принимал кокетливый вид и прятался за спину своего спутника. Но стоило Ханьгуан-цзюню отлучиться, как Вэй Усянь в одиночку расправлялся с любыми тварями, заставляя младших адептов в изумлении открывать рты. Казалось, Ханьгуан-цзюнь был для него своеобразной печатью, сдерживающей буйный нрав.
Вскоре вернулся Лань Цзинъи, приведя с собой Лань Сичэня. По пути он вкратце обрисовал ситуацию. Подойдя к воротам двора у Цзинши, Лань Сичэнь первым делом увидел Вэй Усяня, прильнувшего к груди Лань Ванцзи, и смущенно кашлянул. Услышав звук, Вэй Усянь поспешно отпрянул.
Когда Лань Сичэнь подошел ближе, оба Лань Чжаня — старший и младший — в один голос произнесли:
— Брат.
Закончив, они обменялись красноречивыми взглядами, в которых читалась неприязнь. Вэй Усянь и Лань Сычжуй поклонились:
— Цзэу-цзюнь.
Лань Сичэнь слегка кивнул, переводя взгляд с одного брата на другого, и внутренне содрогнулся от того, как они исподтишка меряются силами. Он подошел к юному Лань Чжаню и пристально посмотрел ему в глаза, незримо оказывая давление, но тот не дрогнул и спокойно выдержал взгляд. Лань Сичэнь одобрительно улыбнулся.
— Ванцзи, сейчас ты находишься во времени восемнадцатого года эры Сюаньчжэн, верно? — мягко спросил он.
Лань Чжань кивнул. Этого Лань Сичэнь и ожидал: перед ним был его младший брат в тот самый период, когда он был воплощением безупречности и чистоты. Лань Сичэнь проверил пульс юноши и осмотрел его, после чего повернулся к остальным:
— Ошибки быть не может, это тоже Ванцзи.
Все были поражены. Лань Ванцзи спросил:
— Брат, как же это…
— Признаться, это звучит странно, но факт остается фактом. О причинах его появления здесь стоит спросить у него самого, — ответил Лань Сичэнь.
Он взглянул на своего юного, добродетельного брата и не удержался, погладив его по голове:
— Не бойся. Если можешь что-то рассказать — говори, если нет — принуждать не стану.
Лань Чжань промолчал. Одно из условий сопряжения душ гласило: не раскрывать цель своего прибытия, пока не наступит крайняя необходимость. Если человек, живущий в мире грез, осознает, что это лишь сон, его душевное равновесие может пошатнуться, что приведет к еще более глубоким наваждениям.
— В какое бы время ты ни был рожден, Ванцзи, я навсегда останусь твоим братом, — Лань Сичэнь похлопал его по плечу, внушая доверие. — Мне пора по делам, ведите себя достойно.
— Слушаемся, — хором ответили присутствующие.
Лань Сичэнь добавил, обращаясь к младшему:
— Не знаю, почему ты здесь оказался, но верю, что у тебя на то свои причины. Если возникнут вопросы — приходи ко мне.
Юный Лань Чжань кивнул. Когда Лань Сичэнь ушел, Лань Сычжуй придвинулся к Вэй Усяню:
— Это ведь действительно Ханьгуан-цзюнь в юности!
Лань Цзинъи, у которого до сих пор не закрывался рот, пробормотал:
— Невероятно.
Лань Чжань холодно взглянул на этих двоих, которые, хоть и носили одежды ордена Лань, вели себя совсем не по-орденски:
— Правила ордена запрещают праздно обсуждать других. Нарушители будут наказаны.
Несмотря на то, что он был полностью скован заклятием, его величественный нрав никуда не делся. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи вздрогнули, и Цзинъи поспешно прикрыл рот рукой. Сычжуй, не ожидавший такой реакции, поклонился:
— Младший был неправ.
Истинный Ханьгуан-цзюнь: такой же строгий, как всегда.
— Ха-ха-ха! — Вэй Усянь, не выдержав, согнулся от хохота. — Ой, не могу, уморил! Лань Чжань, ты видел? В юности ты был таким же сухарем!
Лань Ванцзи промолчал, лишь бережно придерживая Вэй Усяня за талию, чтобы тот от смеха не упал.
— Ладно, ладно, — Вэй Усянь с трудом перевел дыхание. — Раз уж Цзэу-цзюнь подтвердил, значит, это точно он. И учтите, этот юный Ханьгуан-цзюнь в свое время отвечал за дисциплину, будьте осторожнее, чтобы он вас не поймал.
— Поняли, — отозвались Сычжуй и Цзинъи.
— Ну хорошо, не будем такими скучными, — сказал Вэй Усянь. — Лань Чжань, сними с него заклятие.
Лань Ванцзи послушно исполнил просьбу. Лань Чжань, окинув взглядом четверку, перевел взор на Вэй Усяня:
— Кто ты такой?
Лань Сычжуй удивился, почему юный Ханьгуан-цзюнь не узнал старшего Вэя, но тут же вспомнил, что тот вернулся в теле Мо Сюаньюя, и собрался объяснить:
— Это Вэй…
Не успел он закончить, как Вэй Усянь плотно зажал ему рот рукой, подмигнув, чтобы тот подыграл. Поняв намек, Сычжуй медленно кивнул.
— Вэй… что? — нахмурился Лань Чжань.
Вэй Усянь отпустил его и невозмутимо ответил:
— Конечно, я — величественный, талантливый и обладающий выдающимся нравом Мо Сюаньюй. Мо Сюаньюй — это я, а я — Мо Сюаньюй. К вашим услугам.
Сказав это, он с изящным поклоном сложил руки. Лань Ванцзи, прекрасно понимая, что тот затеял, лишь безнадежно покачал головой и прошептал с нежностью:
— Хитрец.
Лань Цзинъи, ничего не поняв, прошептал Лань Сычжую так, чтобы слышал только он:
— Старейшина Вэй, что он творит?
Сычжуй бросил на него быстрый взгляд:
— Не спрашивай о том, чего не следует. Просто смотри.
Лань Чжань, хотя и заметил странную близость между ними, не унимался:
— Кем ты приходишься ему? — спросил он Вэй Усяня, хотя смотрел на Лань Ванцзи.
Вэй Усянь обнял Лань Ванцзи за руку:
— Спутником на тропе совершенствования! Разве не видно?
На лице Лань Чжаня промелькнула боль. Он ничего не ответил, лишь испытующе уставился на Лань Ванцзи. Тот ответил ему твердым взглядом.
— Ты скажи! — потребовал Лань Чжань.
Вэй Усянь потер нос. Ну вот, его слов оказалось недостаточно, потребовал подтверждения от самого хозяина. Лань Ванцзи, не меняясь в лице, произнес:
— Спутник.
Ответ был тем же, но из уст Лань Ванцзи он прозвучал куда весомее. Лань Чжань, казалось, был в ярости. Его охватило чувство бессилия, он едва устоял на ногах. Вэй Усянь хотел подхватить его, но тот отстранился:
— Он — спутник! А тогда кто он?!
О ком он говорил, Сычжуй и Цзинъи не понимали, теряясь в догадках. Пятнадцатилетний Лань Чжань еще не задумывался о том, кто станет его спутником, но в его мыслях неизменно всплывал образ Вэй Усяня. Увидеть себя взрослого, чьим спутником оказался мужчина — да еще и не он сам — было для юноши немыслимо. Он не мог этого принять. Факты были перед глазами, но смириться с ними он был не в силах.
http://bllate.org/book/38492/4835878
Готово:
