Готовый перевод Traveling back to ancient times to open a restaurant / Путешествие в древние времена для открытия ресторана: Глава 6.

Сегодня после полудня в усадьбе Линь воцарился настоящий хаос. В самом начале часа Вэй в главные ворота вдруг принялись настойчиво и торопливо стучать, и от этих тревожных звуков у всех невольно сжалось сердце.

Старый управляющий поспешил открыть ворота и с удивлением обнаружил за ними старшего продавца, который одновременно служил телохранителем господина и десять дней назад сопровождал его в торговой поездке на юг. Сейчас мужчина выглядел совершенно измученным, лицо и одежда были покрыты пылью и грязью, а толстые губы дрожали.

— С господином… случилась беда.

Сердце старого управляющего тревожно сжалось. Он перевёл взгляд за спину продавца и увидел двух молодых помощников, таких же грязных и измученных, с заплаканными лицами. Они несли простые носилки из бамбуковых жердей, на которых лежал человек, знакомый управляющему лучше многих других.

Сейчас глаза этого человека были закрыты, а лицо приобрело мертвенную синевато-белую бледность…

— Госпожа! Старая госпожа! — раздался отчаянный крик.

Слёзы ручьями текли по лицу старого управляющего, когда он повёл прибывших прямиком в главный зал.

— С господином случилась беда!

Услышав шум, все домочадцы поспешно сбежались на зов. Но стоило им увидеть открывшуюся картину, как стало ясно, что произошло.

Мэн-ши рухнула на колени. Её руки дрожали так сильно, что она никак не могла их унять, но в конце концов так и не решилась прикоснуться к лицу Линь Чжэнъяна. Не потому, что боялась, а потому, что страшилась потревожить его.

Не в силах поверить в происходящее, она тихонько позвала:

— Му… муж? Что с тобой случилось? Ответь мне, муж, хоть словечко скажи…

Линь Няньчжао тоже застыл в оцепенении. Он медленно подошёл и опустился на колени рядом с отцом. Его глаза покраснели, а взгляд принялся дюйм за дюймом внимательно изучать лежавшего перед ним человека. Безжизненный цвет лица и тёмная, почти чёрная кровь, пропитавшая белую ткань одежды на груди, не оставляли никаких сомнений: отец уже покинул этот мир.

Крупные слёзы одна за другой покатились по щекам юноши. Он повернулся к старшему приказчику и, едва сдерживая рыдания, спросил:

— Дядя Лю, что же… что же всё-таки произошло? Как отец мог…

Он указал на грудь лежавшего.

— Это кровь… Так много крови…

Линь Хэсюаню только исполнилось двенадцать лет, и детская непосредственность ещё не совсем исчезла с его лица. Однако он был мужчиной в семье, а потому после смерти отца именно ему предстояло взять на себя ответственность за домашние дела. Как бы сильно ни горевал мальчик, услышав вопрос старшего брата, он тоже с покрасневшими глазами поспешил спросить:

— Верно, дядя Лю! Как же отец мог попасть в беду во время этой поездки?!

Старший продавец Лю Чжи провёл ладонью по лицу и подавленно произнёс:

— В дороге мы снова столкнулись с горными разбойниками. На этот раз товар составлял всё наше состояние, и господин не пожелал просто так от него отказаться. Он вышел вперёд, надеясь договориться с ними, но кто же знал, что разбойники окажутся ещё более свирепыми и жестокими, чем в прошлый раз? Они сразу же…

— Горные разбойники! Опять горные разбойники! — Голос Мэн-ши прозвучал пронзительно, исполненный горя и ненависти.

Когда-то семья Линь тоже располагала довольно приличным состоянием, но на их беду им достался такой бессердечный зять, как Сюй Имин, из-за которого Ся-нян рано ушла из жизни. Свёкор Мэн-ши всё никак не мог простить себе того, что именно он в своё время устроил этот брак. Старик горько сожалел о собственной неспособности разглядеть истинную натуру человека, ведь из-за его ошибки дочь лишилась жизни. К тому же за долгие годы разъездной торговли он нажил скрытые недуги, и всё вместе привело к тому, что однажды он тяжело слёг и больше уже не смог подняться с постели.

Хотя расходы на лечение оказались немалыми, семья располагала достаточным состоянием и вполне могла себе их позволить. Если теперь их дом пришёл в такой упадок, винить следовало лишь тех проклятых горных разбойников, которым и тысячи смертей было бы мало!

Два года назад, когда её муж отправился с товарами на юг, ему повстречалась шайка разбойников, скрывавшихся от преследования. Они разграбили весь товар, который он вёз на продажу. К счастью, мужу удалось сохранить жизнь, и после долгих скитаний и лишений он наконец вернулся домой. Власти предписывали всем, кто подвергся нападению разбойников и лишился имущества, незамедлительно сообщать об этом в управу, чтобы можно было организовать их поимку и уничтожение. Её муж всего лишь поступил согласно установленным правилам, даже не надеясь вернуть похищенные товары и серебро. Но кто бы мог подумать! Уездный начальник придрался к какому-то поводу, приказал наказать его палками, а затем бросил в темницу.

Чтобы вызволить мужа, требовалось заплатить выкуп - пятьсот лян серебра.

Пятьсот лян! Даже если распустить всю прислугу и продать до последнего клочка принадлежавшую семье землю, столько серебра всё равно не набралось бы.

Однако прежде чем она успела обратиться за помощью к друзьям, к ним неожиданно явился Гао Баошэн, торговец уксусом, который долгие годы вёл дела с её супругом. Он привёз сто лян серебра и объяснил, что «услышал кое-какие вести со стороны и специально приехал помочь брату Линю выбраться из беды». Во многом именно благодаря этим ста лянам им удалось вовремя вызволить супруга из темницы.

Бедный её муж и без того вернулся после всех пережитых скитаний совершенно ослабевшим, а тут ещё и перенёс наказание палками. Опасаясь, что он не выдержит, добрые друзья из семьи Е помогли приобрести женьшень и лекарственные отвары, способные поддержать угасающую жизнь. Только благодаря этому супругу удалось выжить.

Когда его здоровье постепенно начало восстанавливаться, она уж было поверила, что всё наконец наладится. Но почему? Почему всё обернулось именно так?!

Мэн-ши принялась биться головой о землю, рыдая так отчаянно, что никак не могла остановиться.

— Матушка! — Линь Няньчжао, позабыв о собственном горе, поспешил помочь ей подняться. — Матушка, не надо… Не надо так… так убиваться…

— Да, матушка! — Линь Хэсюань тоже плакал, пытаясь удержать её. — Отца уже не стало, нельзя, чтобы и с тобой что-нибудь случилось!

Ван-ши исполнилось пятьдесят семь лет, и обычно она отличалась довольно крепким здоровьем. Всё это время она молча смотрела на бездыханное тело сына, не произнеся ни слова, словно происходящее было лишь дурным сном. Сознание её оставалось затуманенным, и в конце концов, так и не сумев принять страшную весть, она отступила на два шага. От невыносимого горя глаза старой госпожи вдруг закатились, и она, потеряв сознание, стала падать навзничь.

Стоявшая рядом пожилая служанка не успела подхватить её и в ужасе вскрикнула:

— Старая госпожа!

Но ещё прежде, чем стих её голос, чья-то гибкая, стремительная, словно у леопарда, фигура метнулась вперёд и крепко подхватила Ван-ши, осторожно усадив её на стул.

Юноша нахмурился, внимательно вглядываясь в цвет её лица. На его суровом лице проступила тревога.

Пожилая служанка с огромным облегчением выдохнула. О Небеса, какое счастье, что рядом оказался Сяо Ци!

— Матушка?!

— Бабушка!

Мэн-ши и оба ребёнка поспешно поднялись и окружили старую госпожу, стараясь помочь ей восстановить дыхание.

— Матушка, как вы себя чувствуете?

Управляющий тоже не находил себе места от беспокойства. Их семья не могла вынести ещё одного несчастья.

Глаза Лю Чжи хитро забегали, и он крикнул юноше:

— Сяо Ци, ты ведь проворный! Скорее, скорее беги за лекарем!

Сяо Ци не обратил на него внимания. Он лишь с сочувствием посмотрел на стоявшего рядом гэра, взглядом спрашивая, как ему поступить.

Линь Няньчжао с покрасневшими от слёз глазами распорядился:

— А-Ци, сходи в клинику семьи Чжао и пригласи лекаря. У них большая клиника, каждый день кто-нибудь ведёт приём, так что зря не сходишь.

Лишь после этого Сяо Ци кивнул.

— Я тоже пойду! — поспешно заявил Линь Хэсюань. — Позову дядю Е, пусть придёт к нам!

Семья Линь была приезжей и почти не имела в уезде Динсин родственников, к которым можно было бы обратиться за советом и поддержкой. А случившееся несчастье было слишком серьёзным, чтобы решать всё самостоятельно, поэтому оставалось лишь обратиться к ближайшему другу отца.

Убийство мужа горными разбойниками было делом чрезвычайной важности. Следовало ли обращаться к властям или смириться с произошедшим? Дети были ещё малы, и Мэн-ши тоже хотелось, чтобы рядом оказался человек, с которым можно было бы всё обсудить. Поэтому она согласилась.

Оба юноши один за другим вышли из дома. Но едва они успели уйти, как в усадьбу Линь пожаловали трое незваных гостей. Тому, кто шёл впереди, было на вид чуть больше сорока лет. Мужчина среднего роста, с маленькими глазами и узким подбородком, обладал довольно неприятной, желчной внешностью. За ним следовали двое мужчин в грубой холщовой одежде.

— Ой! А что это у вас здесь творится?! — удивлённо воскликнул он, указывая на лежавшего на полу Линь Чжэнъяна.

— Наш господин повстречал горных разбойников и, к несчастью… — Лю Чжи прикрыл глаза ладонью и принялся тереть их, пока они не покраснели.

— Ай-я-яй, какое же несчастье! И что теперь делать? А ведь я сегодня пришёл по поручению нашего господина взыскать серебро, которое задолжал господин Линь. Первоначальный долг составлял сто лян, а теперь вместе с процентами набежало двести двадцать. Долговую расписку подписывала госпожа, так что вы, должно быть, помните об этом деле.

Мэн-ши, разумеется, узнала в пришедшем управляющего семьи Гао, однако никак не ожидала, что тот явится требовать возврата долга именно в такой момент. Не имея времени на долгие размышления, она кое-как вытерла слёзы и подошла к мужчине, надеясь с ним договориться.

— Управляющий Гао, с моим супругом случилось несчастье, свекровь тоже лишилась чувств, в доме всё перевернулось вверх дном. Мой супруг и господин Гао - давние знакомые. Нельзя ли отсрочить выплату хотя бы на некоторое время?

— Ай-я, госпожа Линь, да ведь я всего лишь исполняю поручение и передаю слова хозяина! Не ставьте меня в затруднительное положение. Наш господин обладает поистине милосердным сердцем. Учитывая, что он долгие годы сотрудничал с господином Линем, он одолжил ему сто лянов. Но теперь у нашего господина самого возникло срочное дело, на которое нужны деньги, поэтому ему волей-неволей приходится требовать возврата долга. Так как же вы собираетесь расплатиться?

В обычные дни Мэн-ши занималась заботами о старших и воспитанием детей. Когда случались серьёзные неприятности, все решения принимали свёкор, свекровь и супруг, поэтому сейчас она совершенно растерялась и не знала, что предпринять. В доме не было столько серебра. К тому же теперь предстояло оплачивать похороны мужа, а свекрови, потерявшей сознание, требовались осмотр лекаря и лечение. Где же ей взять такую огромную сумму?

Увидев, что мать от тревоги не может вымолвить ни слова, Линь Няньчжао тоже попытался договориться с пришедшим:

— Управляющий Гао, сейчас у нас действительно нет столько наличного серебра. Не могли бы вы дать нам немного времени? Мы продадим часть семейного имущества и вернём долг.

— Так это молодой господин Линь? — Гао Чун окинул его откровенно бесстыдным взглядом. — Надо же, каким хорошеньким ты вырос!

Линь Няньчжао был на редкость красив. Абрикосовые глаза, нежные розовые щёки, внешние уголки глаз, тронутые краснотой, словно растушёванными румянами. Говорил он мягко и ласково, и от его нежного голоса слушатели невольно приходили в упоение.

Он никак не ожидал, что Гао Чун осмелится столь открыто оскорбить его непристойными словами, и от возмущения всё его тело задрожало.

Мэн-ши тут же заслонила сына собой и гневно воскликнула:

— Я проявляю уважение к семье Гао ради давнего знакомства с моим мужем! Как же ты смеешь говорить такие непристойности моему ребёнку?!

Старый управляющий тоже выступил вперёд и возмущённо прикрикнул:

— Ах ты, бесстыдник! Что ты себе позволяешь?!

С лица Гао Чуна исчезла притворная улыбка.

— Что позволяю? А вот что я вам скажу! Не думайте, будто наш господин не знает, что ваша семья Линь должна не только ему, но и другим людям ещё двести лян! Даже если вы распродадите всё имущество до последней вещи, неизвестно, наберётся ли столько серебра. И как, по-вашему, его тогда делить?

— Наш господин не привык вести дела себе в убыток. Сто лян основного долга, проценты по ставке пять фэней - всего двести двадцать лян! И ни одним медяком меньше! А иначе… — Он перевёл взгляд на Линь Няньчжао и мерзко ухмыльнулся. — Твой отец погиб от рук горных разбойников. Раз уж его больше нет в живых, пусть сын расплачивается по отцовским долгам! Может, возьмём тебя в счёт долга? Станешь постельным слугой нашего господина, и тогда о долге можно будет договориться. Эй, сюда!

Он слегка вскинул подбородок.

— Проводите молодого господина Линя к нам в усадьбу.

— Слушаемся!

Двое мужчин, стоявших позади него, шагнули вперёд, грубо вытащили Линь Няньчжао из-за спины матери и принялись силой уводить его.

— Мама? Отпустите меня! Мы вернём деньги! Вы не имеете права так поступать!

— Отпустите его! Руки прочь! Мы обязательно вернём долг! — закричала Мэн-ши.

— Отпустите молодого господина! — бросился на помощь старый управляющий.

Но он был уже в преклонных годах и, как ни старался, не мог справиться с грубой силой двух крепких мужчин.

Увидев происходящее, пожилая служанка тоже хотела подойти и помочь. Однако Ван-ши ещё не окончательно потеряла сознание. Услышав шум, она попыталась подняться, но тело совершенно её не слушалось. Старая госпожа приподняла руку и принялась издавать невнятные звуки. Кровь и дыхание бурно всколыхнулись у неё в груди, и она внезапно зашлась непрерывным кашлем.

— Старая госпожа! — Пожилая служанка поспешила к ней и принялась осторожно поглаживать по спине, помогая восстановить дыхание.

— Матушка! — Мэн-ши в тревоге хотела броситься к свекрови, опасаясь, как бы ту не хватил удар, но стоило ей ослабить хватку, как мужчины вновь принимались тащить её сына прочь.

Слёзы одна за другой катились по её щекам, словно бусины с порвавшейся нити. О Небеса! Что же делать? Что теперь делать?!

— Прекратите!

Чистый, звонкий, словно драгоценный нефрит, голос привлёк внимание всех присутствующих. Люди невольно замерли, позабыв о том, что только что делали.

Неизвестно, когда во дворе появился юноша лет шестнадцати-семнадцати. На нём был светло-голубой даху и чёрные сапоги. Высокий и стройный, он держался прямо и уверенно, всем своим обликом напоминая благородного, достойного джентльмена.

Едва войдя во двор, Линь Цзицин увидел бездыханное тело дяди, и в голове у него словно что-то взорвалось. Если бы не люди, пытавшиеся силой увести его двоюродного брата, и не кашель бабушки, заставивший его опомниться, он едва ли сумел бы так быстро совладать с чувствами. Сейчас нельзя было поддаваться панике, да и времени предаваться горю не оставалось. С лицом мрачным, словно тёмная вода, он спокойно, без лишней спешки шагнул вперёд.

Остановившись перед телом покойного, Линь Цзицин подобрал полы одежды, опустился на колени и трижды поклонился, коснувшись лбом земли. Гао Чун и его подручные не знали, кто этот юноша, поэтому пока не осмеливались ничего предпринимать.

Закончив прощальный поклон дяде, Линь Цзицин поднялся. Его взгляд стал острым и пронзительным. Он пристально посмотрел на одного из охранников, с отвращением оттолкнул руки, которыми тот удерживал Линь Няньчжао, и освободил двоюродного брата.

Старая госпожа едва дышала, но даже в таком состоянии продолжала беспокоиться о внуке, невнятно повторяя: «Нельзя…», «Отпустите…». При виде этого у Линь Цзицина болезненно сжалось сердце. Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, он спросил:

— За лекарем уже послали?

Родные Линь Цзицина помнили его лишь пятилетним или шестилетним ребёнком и пока не узнали в нём прежнего мальчика. Однако раз незнакомец вступился за них, значит, был на их стороне. Поэтому старый управляющий без утайки рассказал ему, что за лекарем уже отправились.

В зале царили шум и суматоха, а такая обстановка могла лишь ухудшить состояние старой госпожи. Линь Цзицин попросил пожилую служанку проводить её в комнату. Но Ван-ши покачала головой, отказываясь уходить. Собрав остатки сил, она попыталась выпрямиться на стуле, желая получше разглядеть юношу.

Линь Цзицин подошёл к ней, взял её старческую ладонь в свои руки и мягко произнёс:

— Бабушка, это я. Я Цзицин, Линь Цзицин.

Если прислушаться, в его спокойном, ровном голосе можно было различить лёгкую дрожь.

Едва прозвучали эти слова, как глаза старого управляющего и пожилой служанки радостно заблестели. Так это же молодой господин Цин! Тот самый молодой господин Цин, который в детстве был таким живым и непоседливым, совсем не похожим на других маленьких гэров!

Мэн-ши и Линь Няньчжао, конечно же, тоже помнили озорного и непосредственного Цин-гэра, поэтому у обоих невольно защипало в носу.

— Бабушка, предоставь всё мне. Пока я здесь, никто не посмеет забрать Няньчжао. А ты спокойно возвращайся в комнату и отдохни, дождись лекаря, пусть он проверит твой пульс, — говорил он мягко, но с такой уверенностью, что его слова невольно успокаивали. — Тётушка, прошу вас помочь бабушке добраться до спальни.

Мэн-ши тревожилась за сына и хотела остаться рядом с ним, однако понимала, что перед посторонними необходимо показать: теперь именно Линь Цзицин вправе распоряжаться семейными делами. Нельзя было позволить этим людям смотреть на него свысока. После нескольких мгновений колебаний она решительно кивнула.

— Хорошо.

Подойдя к Ван-ши, она помогла ей подняться.

— Матушка, пойдёмте.

Затем Мэн-ши добавила достаточно громко, чтобы все находившиеся поблизости могли расслышать:

— Цзицин, продержись немного. Твой второй двоюродный брат отправился звать помощь. Наш охранник тоже скоро вернётся с лекарем. Пусть он ещё молод, зато боевыми искусствами владеет неплохо.

На душе у Линь Цзицина потеплело.

— Благодарю за предупреждение, тётушка.

Старая госпожа помнила, каким способным и находчивым был её Цин-гэр. Постепенно её дыхание стало ровнее. Она понимала, что, оставаясь здесь, ничем не сможет помочь, а лишь заставит детей отвлекаться и тревожиться за неё. Поэтому Ван-ши в ответ сжала руку Линь Цзицина, давая понять, что всё поняла, и позволила пожилой служанке и невестке увести себя.

Гао Чун тем временем терялся в догадках. С появлением этого юноши все вокруг словно обрели надёжную опору и беспрекословно прислушивались к его словам. Вдобавок Линь Цзицин был высоким и стройным, с мягкими, утончёнными манерами. Гао Чун ошибочно принял его за образованного молодого человека и на некоторое время растерялся, не зная, как поступить.

Лю Чжи много лет сопровождал Линь Чжэнъяна в торговых поездках и прекрасно знал, кто такой Линь Цзицин. Всего лишь гэр, которого не жалует даже родной отец. Бояться его совершенно незачем.

Он вдруг обратился к Линь Цзицину с приветствием:

— Цин-гэр, давно не виделись! Как поживаешь? — При этом он украдкой покосился в сторону Гао Чуна.

Старый управляющий и Линь Няньчжао действительно решили, что Лю Чжи просто здоровается. Лишь Линь Цзицин бросил на него долгий, пронизывающе холодный взгляд.

Цин-гэр?

Этот человек был старшим продавцом, который постоянно сопровождал дядю в торговых поездках, и его вполне можно было считать наполовину слугой семьи Линь. Только что даже старый управляющий, пожилая служанка и бабушка пытались помешать людям семьи Гао увести Няньчжао. А эти трое, здоровые и крепкие мужчины, стояли как деревянные истуканы и спокойно наблюдали за происходящим. Что же у них на уме?

Лю Чжи не заметил его взгляда, всецело занятый тем, чтобы намекнуть управляющему Гао, кто перед ним находится. Гао Чун сразу всё понял. А он-то думал, что за важная персона объявилась! Оказывается, всего лишь маленький гэр, который вопреки установленному властями предписанию не носит волосы наполовину распущенными, а собрал их в мужскую причёску и теперь пытается напустить на себя важный вид. Просто смешно!

— О! Ну что ж, если не желаете, чтобы мы забрали молодого господина Линя, будьте добры выложить двести двадцать лян серебра. Иначе мы непременно уведём его с собой!

— Долги, разумеется, надлежит возвращать. Таков непреложный закон Неба и Земли. Однако раз уж вы явились взыскивать долг, потрудитесь сперва предъявить долговую расписку, — отчётливо и твёрдо произнёс Линь Цзицин. — Если память мне не изменяет, в долговой расписке, составленной при участии поручителя, должны быть ясно указаны размер основного долга, процентная ставка, срок возврата и имущество, предоставленное в залог. Вот я и хочу внимательно посмотреть, действительно ли там написано, что именно сегодня мы обязаны вернуть двести двадцать лян серебра, а заодно указано ли, что в счёт долга можно забрать человека!

Пять фэней процентов - ставка отнюдь не маленькая. Разве человек, требующий столь высокую плату за ссуду, мог оказаться добродушным и сговорчивым? Неужели дядя этого не понимал? Если срок возврата долга уже приближался, дядя ни за что не отправился бы в торговую поездку, не уладив этот вопрос и оставив всю семью один на один с несговорчивым кредитором.

Этот негодяй наверняка откуда-то… Линь Цзицин покосился на Лю Чжи, который вновь опустил голову и молчал. Наверняка Гао Чун каким-то образом прознал о несчастье, постигшем дядю, и специально явился поживиться в мутной воде. Даже если допустить, что этот человек действительно предъявит долговую расписку и окажется, что срок возврата приходится как раз на сегодняшний день, у Линь Цзицина всё ещё оставались сто пятьдесят лян серебра, а также документы на поля и недвижимость. Рассчитаться с долгом они вполне смогут, так что бояться было нечего.

Ощутив за спиной надёжную поддержку, Линь Няньчжао постепенно успокоился. Немного подумав, он подошёл к Линь Цзицину, ухватился за его рукав и тихо произнёс:

— Старший брат, кажется, эти деньги заняли в восьмом месяце позапрошлого года.

Это он сам виноват. Стоило случиться беде, как он только и умел, что тревожиться, а о столь важном обстоятельстве даже не вспомнил.

Линь Цзицин в ответ сжал руку двоюродного брата. Так он и знал!

Старый управляющий тоже наконец спохватился. И правда! Несчастье произошло так внезапно, в доме царил полный переполох, и никому даже в голову не пришло вспомнить о долговой расписке.

Он бросился к Гао Чуну и потребовал:

— Верно! Наш молодой господин Цин совершенно прав! Где ваша долговая расписка? Покажите нам!

Линь Цзицин неторопливо продолжил:

— Если срок возврата ещё не наступил, мы не обязаны сейчас отдавать деньги. Даже если отправимся в уездную управу и предстанем перед господином уездным начальником, он не найдёт в наших действиях ничего противозаконного. Ну же, прошу! Здесь столько свидетелей, позвольте и нам взглянуть на расписку.

Гао Чун не нашёлся с ответом. Однако, упрямо вытянув шею, всё же попытался сохранить уверенный вид:

— Расписка, разумеется, имеется! Она хранится у нашего господина.

— Это ещё что за порядок? Неужели вам неизвестно, что после погашения долга долговую расписку следует немедленно уничтожить? Вы явились требовать деньги, даже не захватив её с собой! Или, решив, что в семье Линь больше некому за нас заступиться, вы собрались по одной расписке взыскивать с нас долг снова и снова?! — Слова Линь Цзицина звучали резко и веско, не оставляя места для возражений.

Старый управляющий гневно воскликнул:

— Ах ты, скотина, что хуже свиньи и собаки! Ловко же ты всё рассчитал!

Маленькие крысиные глазки Гао Чуна заметались по сторонам. Он лихорадочно соображал, как выпутаться из создавшегося положения.

Но Линь Цзицин не собирался давать ему такой возможности. Указав на обстановку зала, он продолжил наступать:

— В доме Линь ещё немало имущества. Даже если дела совсем плохи, у нас остаётся усадьба, которую можно заложить или продать. Вы без конца твердите, будто семье Гао срочно понадобились деньги, однако не желаете ни забрать имущество в счёт долга, ни дать нам возможность собрать нужную сумму, а только и думаете, как бы силой увести моего двоюродного брата! Ваши намерения коварны, а замыслы поистине волчьи. Чем же подобные поступки отличаются от разбоя?!

Затем он перевёл взгляд на троих мужчин, всё это время молча стоявших в стороне, и внезапно сменил тему:

— Это вы доставили сюда тело моего дяди и утверждаете, что он погиб от рук горных разбойников?

Не дожидаясь, пока Лю Чжи успеет разыграть очередное притворное представление и ответить, Линь Цзицин громко и решительно произнёс:

— Раз так, прошу вас троих отправиться вместе со мной в уездную управу и обратиться к господину уездному начальнику, чтобы он восстановил справедливость!

— И вас, управляющий Гао, тоже прошу! Отправимся в судебный зал и как следует расскажем господину помощнику уездного начальника о том, как вы сегодня явились в наш дом и попытались силой похитить человека из добропорядочной семьи!

http://bllate.org/book/38489/5181450

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь