Готовый перевод Traveling back to ancient times to open a restaurant / Путешествие в древние времена для открытия ресторана: Глава 7.

Мэн-ши и пожилая служанка помогли старой госпоже добраться до спальни и уложили её на постель.

— Матушка, как вы себя чувствуете? — спросила Мэн-ши с дрожью в голосе, едва сдерживая слёзы. Она ужасно боялась, что со свекровью тоже случится беда.

С тех пор как Мэн-ши вышла замуж и вошла в семью Линь, свёкор и свекровь относились к ней как к родной дочери. Когда свёкор скончался, она долго и горько оплакивала его. А теперь погиб её муж. Если ещё и со свекровью что-нибудь случится, как же ей жить дальше?

Хлопоты, вызванные внезапным появлением кредиторов, немного отвлекли Ван-ши от горя, и прежняя невыносимая скорбь уже не так сильно терзала её сердце. Как бы ни было тяжело, прежде всего следовало позаботиться о тех, кто остался в живых. С трудом переведя дыхание и немного придя в себя, она приоткрыла глаза, посмотрела на невестку и еле слышно произнесла:

— Жун-нян, со мной всё хорошо. Ступай… в передний зал, посмотри, что там происходит. Цин-гэр столько лет не бывал у нас, не знает нынешнего положения дел. Пойди помоги ему.

Пожилая служанка тоже сказала:

— Госпожа, ступайте. Здесь я за старой госпожой присмотрю, а в переднем зале вы сейчас нужнее.

Мэн Жун несколько раз приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но так и не решилась. После долгих колебаний она наконец кивнула.

— Тогда я пойду заодно узнаю, не пришёл ли лекарь.

Тем временем в переднем зале обстановка накалилась до предела. Услышав, что им придётся предстать перед властями, Лю Чжи и остальные покрылись холодным потом. Если их доставят в судебный зал и тот самый помощник уездного начальника возьмётся за допрос, разве не раскроется весь обман?!

Старый управляющий тоже побаивался уездной управы, помня, как прежний уездный начальник расправился с их господином. Однако он умел замечать перемены в настроении людей. Судя по виду управляющего Гао, тот явно испугался угрозы, а значит, этот приём действовал!

Поэтому старый управляющий не стал мешать Линь Цзицину и, напротив, всячески поддерживал его, стараясь придать его словам ещё больший вес:

— Верно! Отправляйтесь с нами к властям! Пусть там как следует разберутся в этом деле!

Много лет назад в их родных краях случилось снежное бедствие, и он вместе с женой был вынужден покинуть дом в поисках спасения от голода и холода. Так они добрались до этих мест, где им посчастливилось встретить старого господина и старую госпожу Линь, которые приютили их. Из-за перенесённых обморожений оба супруга навсегда лишились возможности иметь детей, но, по крайней мере, сумели сохранить жизнь. Они прожили в доме Линь уже половину своей жизни и давно считали эту семью родной. Когда два года назад семье пришлось распустить прислугу, даже в столь тяжёлые времена хозяева оставили у себя его с женой и Сяо Ци, не вынудив их отправляться на поиски заработка. За такую доброту невозможно было отплатить сполна. Теперь старого господина не стало, да и господин погиб. Значит, именно ему надлежало оберегать остальных членов семьи!

Лю Чжи почувствовал, как в груди поднимается волна гнева. Дело, которое прежде казалось верным и почти решённым, вдруг расстроилось из-за неизвестно откуда взявшегося юноши!

Не осмеливаясь прямо нападать на Линь Цзицина, он принялся бранить старого управляющего, метя своими словами в другого:

— Дядюшка Линь, по-моему, ты совсем от старости рассудка лишился! Ещё и потакаешь всем этим безрассудным выходкам молодого господина Цин!

Линь Цзицин лишь равнодушно посмотрел на него. Чем сильнее этот человек выходил из себя, тем очевиднее становилось, что здесь что-то нечисто. В воспоминаниях прежнего владельца тела дядя был человеком мягким, образованным и обходительным, к тому же больше всего дорожил собственной семьёй.

Теперь, когда дом Линь погряз в долгах, а он остался единственным, кто мог нести ответственность за семейные дела, дядя наверняка проявлял бы предельную осторожность, обдумывая каждый шаг. С какой же стати ему вступать в столкновение с горными разбойниками и навлекать на себя такую беду, чтобы те одним взмахом клинка лишили его жизни?

К тому же, если горные разбойники и вправду были настолько свирепыми и беспощадными, каким образом этим троим удалось вернуться целыми и невредимыми, без единой заметной раны? У всех четырёх городских ворот стояла стража. Неужели они так открыто внесли в город тело дяди, а никто даже не остановил их для расспросов?

…

В поведении этих троих было слишком много подозрительного.

Линь Няньчжао отличался внимательностью и чуткостью. Услышав, как Лю Чжи по привычке назвал Линь Цзицина молодым господином Цин, он невольно вспомнил прежнее обращение - «Цин-гэр».

И в самом деле, разве подобало человеку с его положением так обращаться к старшему брату? Скорее всего, он нарочно хотел подчеркнуть перед посторонними, что старший брат - гэр. С этой мыслью Линь Няньчжао поднял глаза и посмотрел на управляющего Гао.

Если хорошенько подумать, Лю Чжи только что так настойчиво торопил А-Ци отправиться за лекарем. Само по себе в этом не было ничего дурного, однако едва А-Ци ушёл, как явился управляющий Гао… Такое совпадение невольно вызывало подозрения.

Линь Няньчжао крепче ухватился за рукав Линь Цзицина. Старший брат был прав. Сегодня непременно нужно обратиться в суд. Иначе, если так легко спустить всё с рук, домашние предатели и люди с дурными намерениями рано или поздно вновь попытаются причинить им вред.

Лю Чжи собирался сказать что-то ещё, но краем глаза заметил приближавшуюся Мэн-ши и невольно обрадовался. Он прекрасно знал, что госпожа больше всего боится судебных разбирательств.

— Госпожа, как хорошо, что вы пришли! Скорее образумьте молодого господина Цин! Он столько лет не бывал дома и совершенно не знает наших обстоятельств, а теперь сгоряча требует, чтобы мы обратились к властям!

Как Лю Чжи и предполагал, при упоминании уездной управы Мэн Жун резко переменилась в лице.

— Это…

— Мама, зачем ты пришла? — Линь Няньчжао шагнул вперёд и взял её за запястье. — Как бабушка? Ей стало лучше?

Мэн Жун почувствовала, как сын с силой сжал её руку. Помедлив мгновение, она подхватила разговор:

— Ей лучше, чем прежде. Сейчас она уже может говорить.

Лю Чжи не заметил этого молчаливого обмена знаками между матерью и сыном и продолжил подливать масла в огонь:

— Два года назад господин и мы все пострадали от горных разбойников. Вернулись домой, обратились в управу - и что из этого вышло? Господину присудили двадцать ударов палкой, мы потеряли пятьсот лян серебра, а он сам едва выжил! Дядюшка Линь обо всём этом прекрасно знает, но всё равно поднимает шум и подстрекает остальных. Ума не приложу, что у него на уме!

— Ты! — Старый управляющий от возмущения почувствовал боль в груди. — Да какие у меня могут быть намерения?! Молодой господин Цин - член нашей семьи, он хочет добиться справедливости для дома Линь, не то что ты! Когда старшего молодого господина только что чуть не увели силой, почему вы не пришли ему на помощь?!

Мэн-ши тоже обратила внимание на это обстоятельство и с подозрением посмотрела на троих мужчин. И правда, почему?

Лю Чжи на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Мы и сами собирались помочь, только тело господина лежало посреди зала. Если бы мы тоже ввязались в драку, началась бы настоящая свалка, и в суматохе могли бы повредить тело господина.

Заметив, что выражение лица Мэн-ши немного смягчилось, он заговорил мягче, притворяясь, будто искренне заботится о благополучии семьи:

— Госпожа, в доме остались одни старики да дети, им не выдержать новых потрясений. По нашему разумению, лучше объявить, что господин скончался от болезни, и сообщить об этом местному старосте. Тогда отдел регистрации населения при уездной управе внесёт соответствующую запись в реестры, а мы сможем поскорее предать господина земле и позволить ему упокоиться с миром.

Линь Цзицин возразил:

— Но как вы собираетесь скрыть истинные обстоятельства его смерти? Вы ведь внесли тело моего дяди в город через городские ворота. Неужели стражники не остановили вас и не стали расспрашивать? Речь идёт о человеческой жизни! Разве они могли проявить такую халатность и пропустить вас без всякой проверки?

Лю Чжи не нашёлся с ответом. Да неужели они настолько глупы, чтобы открыто нести труп через городские ворота?! Разумеется, господин Гао распорядился доставить тело в город на ослиной повозке, а они лишь перенесли его в дом, чтобы всё выглядело как положено. Однако ничего подобного вслух сказать было нельзя. Лю Чжи долго сдерживался, лихорадочно подыскивая подходящее объяснение, и наконец выдавил:

— Мы вошли через западные ворота. Там стража несёт службу спустя рукава, а когда мы проходили, стражников вообще нигде не было видно. Вот нам и удалось незаметно попасть в город.

Лю Чжи не удержался от язвительного замечания:

— Молодой господин Цин, вы столько лет не бывали в уезде Динсин, поэтому многого не знаете. Да и за пределы дома почти не выходили, так что, боюсь, вам невдомёк, сколько гор и разбойничьих шаек в окрестностях Гоуцзыба. Даже если подать жалобу в управу окружного города, там не станут заниматься подобным делом. К чему поднимать столько шума и лишать нашего господина покоя даже после смерти?

Линь Цзицин слегка прищурился. Этот человек чем больше говорил, тем сильнее себя выдавал. Он действительно много лет не возвращался в Динсин и ничего не знал о том, как дядя пострадал от горных разбойников, а затем подвергся поборам со стороны уездного начальника. Семья Линь понесла огромные потери из-за нападения разбойников, а Гоуцзыба к тому же славилась обилием разбойничьих шаек. Так с какой же стати дяде вздумалось непременно ехать через столь опасное место?!

Услышав название «Гоуцзыба», Линь Няньчжао заметно переменился во взгляде.

— К тому же разве найдётся в нашем уезде Динсин хоть один человек, который не знает, насколько господин помощник уездного начальника жаден до заслуг и склонен действовать безрассудно? Мы столько дней провели под открытым небом, терпели ветер и непогоду, мчались днём и ночью, чтобы наконец доставить тело господина домой. Ещё даже дух перевести не успели, а вы уже требуете, чтобы мы отправились в управу! А ну как там нас закуют в кандалы и изобьют до крови? Кто тогда заступится за невиновных?

— Дядя Лю, поосторожнее со словами. За клевету на местного чиновника, призванного заботиться о народе, можно и палками поплатиться. Разумеется, никто из нас не станет распространять услышанное за пределами этого дома. Но почему вы считаете этих людей… — Линь Цзицин слегка указал подбородком на Гао Чуна и его спутников, — тоже своими? Вы столь беспечно произносите перед посторонними такие дерзкие речи, не думая о последствиях. Так ведь недолго навлечь на себя неприятности.

Люди семьи Гао появились здесь при весьма подозрительных обстоятельствах. Возможно, смерть дяди… была связана и с Лю Чжи, и с семьёй Гао. Однако пока у Линь Цзицина имелось слишком мало доказательств. Если отправиться в суд, не подготовившись как следует, можно было самому оказаться обвинённым в ложном доносе.

Дядя уже жестоко поплатился за обращение к властям, и Линь Цзицин не собирался повторять его ошибку. Лучше дождаться лекаря, затем собраться с родными в комнате, обсудить всё и тщательно подготовиться, прежде чем подавать жалобу.

Переменив тему разговора, он заодно намеревался проверить реакцию этих двоих.

У Лю Чжи тревожно ёкнуло сердце. Он встретился взглядом с Гао Чуном, но тут же виновато отвёл глаза.

— Я… Я уверен, что управляющий Гао не станет разносить услышанное. Если помощник уездного начальника решит, будто они тоже участвовали в подобных разговорах, никому из нас не поздоровится.

Гао Чун поспешно подхватил:

— Именно, именно! Кому охота навлекать на себя такие неприятности?

Слушая, как эти двое дружно поддакивают друг другу, Линь Цзицин всё больше убеждался, что между ними существует какая-то связь.

Гао Чун понял, что юноша оказался крепким орешком, и больше не осмеливался задерживаться. Натянув угодливую улыбку, он попытался отделаться уклончивыми словами:

— Молодой господин Цин, раз у вас ещё остались дела, не станем больше мешать. Что касается сегодняшнего происшествия, я сперва доложу нашему господину, а затем мы решим, как поступить.

С этими словами он собрался уходить вместе с подручными. Не поверит он, что этот мальчишка посмеет явиться в усадьбу Гао, чтобы силой потащить его в суд! А со всем остальным пусть теперь Лю Чжи разбирается.

— Кто позволил тебе уйти?! — Старый управляющий поспешно бросился следом и закричал: — Не вздумай сбегать! Стой!

Линь Цзицин громко произнёс:

— Дядюшка Линь, я ведь приехал не один. У главных ворот ждёт мой человек. Стоит вам выйти и окликнуть его, как этих людей схватят, едва они попытаются сбежать, а затем сразу доставят в управу.

— Хорошо! Сейчас же пойду позову!

Эти слова так напугали Гао Чуна и его подручных, что все трое мгновенно вытянулись по струнке и застыли на месте.

И как раз в этот момент за воротами с резными цветочными украшениями послышались многочисленные торопливые шаги.

Плохо дело! Кто-то идёт!

Усадьба семьи Е находилась неподалёку, поэтому Линь Хэсюань быстро добежал до неё и постучал в ворота. Е Сюнсяо служил охранником торговых караванов и сопровождал грузы. Несколько дней назад он отправился в морское плавание на корабле, так что дома остались лишь его супруг-гэр и ребёнок.

Супруг Е Сюнсяо, Фу Сянь, отличался прямым и отзывчивым нравом. Услышав о случившемся, он немедленно позвал управляющего и трёх-четырёх слуг и охранников, после чего вместе с Линь Хэсюанем поспешил к семье Линь. У главных ворот они встретили Ван Цюаня, который всё ещё дожидался снаружи. Поговорив и выяснив, кто есть кто, они сперва провели его во двор через боковые ворота и помогли пристроить ослиную повозку. Когда они вернулись к главным воротам, туда как раз подошёл Сяо Ци, приведя с собой лекаря.

Во двор разом хлынула целая толпа людей.

Старый управляющий поспешно указал на Гао Чуна и принялся жаловаться:

— Эти трое из семьи Гао! Явились якобы за долгом, но долговую расписку даже не принесли, а вместо этого хотели силой забрать старшего молодого господина и сделать его постельным слугой своего хозяина…

Он ещё не успел договорить, как перед глазами Гао Чуна мелькнула чья-то фигура, а в следующее мгновение ему с силой угодили ногой прямо в грудь.

— А-а-а!

Гао Чун отлетел, словно набитый песком мешок, и тяжело рухнул на землю. Взгляд Сяо Ци был свирепым, как у молодого волка, словно он готов был убить этого человека на месте.

Гао Чун, схватившись за грудь, от боли катался по земле. Двое подручных бросились помогать ему подняться, но и сами получили по нескольку пинков.

— Ай-я! Ай-я-я!

Пришедшие из семьи Е мужчины тут же окружили их и грозно прикрикнули:

— А ну, ведите себя смирно!

Старый управляющий поспешно остановил Сяо Ци, опасаясь, как бы тот не покалечил этих людей. Ведь тогда даже правые могли оказаться виноватыми.

— К счастью, молодой господин Цин вовремя появился и не позволил им осуществить задуманное. Он сразу раскусил замысел этих бессердечных негодяев: сначала под предлогом долга в двести с лишним лян силой забрать старшего молодого господина, а потом предъявить долговую расписку и отобрать имущество семьи Линь! Хотели обобрать нас дочиста, ничего не оставив! До чего же злой и коварный замысел!

Услышав это, Мэн Жун похолодела от запоздалого ужаса и крепче сжала руку Линь Няньчжао. Выходит, семья Гао намеревалась довести их до гибели!

Линь Цзицин собственными глазами видел, как этот юноша одним ударом ноги отправил в полёт мужчину весом в несколько десятков цзиней. Теперь он понял, что перед ним тот самый охранник, который, по словам тётушки, «неплохо владел боевыми искусствами».

Он обратился к Сяо Ци:

— Лекаря привели?

Сяо Ци сперва посмотрел на него, затем перевёл взгляд на стоявшего позади Линь Няньчжао. Убедившись, что тот цел и невредим, он наконец успокоился, кивнул Линь Цзицину и вытащил из толпы мужчину с лекарским ящиком, который тяжело дышал, пытаясь отдышаться.

Лекарь, искренне заботившийся о больных, даже не успел восстановить дыхание, как уже спросил:

— Где… где больной?

Сейчас важнее всего было позаботиться о здоровье бабушки, поэтому Мэн Жун и Линь Няньчжао сразу повели лекаря на задний двор, чтобы тот проверил её пульс.

Когда Линь Хэсюань видел «Линь Цзицина» в последний раз, он был ещё грудным младенцем и ничего не запомнил. Однако впоследствии домашние часто рассказывали ему об этом старшем брате. Теперь же, впервые встретившись с ним, мальчик невольно ощутил глубокую душевную близость, тем более что их связывало кровное родство.

Подражая манерам благовоспитанного джентльмена, он сложил ладони в почтительном приветствии и поблагодарил Линь Цзицина:

— Благодарю, старший брат.

Линь Хэсюань ещё не избавился от детской непосредственности. Он был невысоким, а его щёки по-прежнему сохраняли младенческую пухлость. Увидев, как мальчик старательно изображает взрослого, Линь Цзицин невольно улыбнулся глазами и легонько похлопал его по плечу.

— Мы ведь одна семья. Не за что благодарить.

Заметив среди собравшихся Ван Цюаня, Линь Цзицин поспешно подошёл к нему с извинениями:

— Брат Ван, простите меня. Только что в доме не хватало людей, и я не успел о вас позаботиться. Вам пришлось лишнее время простоять на холодном ветру. Заставил вас натерпеться.

— Да что вы такое говорите? — возразил Ван Цюань. — В доме вашего дяди такая беда приключилась, разве можно назвать страданием то, что мы немного подождали?

Он посмотрел на тело покойного, лежавшее посреди главного зала.

— Эх… Вы и сами берегите здоровье.

У Ван Цюаня сердце болело за Линь Цзицина. Юноша наконец сумел вырваться из прежнего дома и приехал искать приюта у дяди, но стоило ему добраться сюда, как случилось такое несчастье.

— Молодой господин Цин, повторю то, что уже говорил: если этот ничтожный слуга может чем-нибудь помочь, только скажите.

— Тогда Цзицин заранее благодарит брата Вана.

Линь Хэсюань тем временем подвёл к Линь Цзицину супруга господина Е и познакомил их. В глазах обоих отразилось волнение. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и всё, что хотелось сказать, в конце концов слилось в один тяжёлый вздох.

Фу Сянь с болью взглянул на лежавшее в зале тело покойного, и его глаза наполнились горячими слезами. Однако сейчас было не время плакать. Он торопливо вытер лицо и вновь повернулся к Линь Цзицину.

— Цзицин, как же ты вырос! Столько лет не виделись, и кто бы мог подумать, что наша новая встреча произойдёт при таких обстоятельствах…

Семьи Линь и Е жили неподалёку друг от друга и поддерживали тесные отношения. Маленький Цзицин отличался милым и живым нравом, поэтому Фу Сянь тоже очень любил его.

Линь Цзицин подавил подступивший к горлу ком и попросил:

— Дядюшка Фу, не могли бы вы пройти со мной на задний двор, проведать бабушку и немного её успокоить?

— Ну разумеется! — сразу согласился Фу Сянь.

Им предстояло заняться важными делами, поэтому времени на долгие приветствия не оставалось. Перед уходом Линь Цзицин велел управляющему найти чистую ткань и накрыть тело дяди, а затем обратился ко второму двоюродному брату и Сяо Ци:

— Присмотрите за телом дяди. Никому не позволяйте приближаться к нему и ни в коем случае не отпускайте этих троих продавцов.

Сяо Ци был человеком молчаливым, поэтому лишь кивнул, показывая, что всё понял. Линь Хэсюань не знал, зачем понадобились такие меры, но всё же серьёзно ответил:

— Не беспокойся, старший брат. Здесь можешь положиться на нас.

Теперь во дворе оставались они двое, управляющий, Ван Цюань и несколько человек из семьи Е. С такими силами они наверняка сумеют обеспечить надёжную охрану и никого не пропустить.

Линь Цзицин повёл Фу Сяня на задний двор и по дороге завёл разговор о помощнике уездного начальника. Дело было вовсе не в недоверии к брату Вану. Ему просто хотелось проверить полученные сведения по нескольким независимым источникам. К счастью, рассказ Фу Сяня ничем не отличался от услышанного прежде, и Линь Цзицин почувствовал себя гораздо увереннее.

— Цзицин, уж не собираешься ли ты обратиться в управу? — удивился Фу Сянь. — Я понимаю, что ты хочешь добиться справедливости для своего дяди, но эти горные разбойники слишком хитры. Даже если управа примет твою жалобу, самое большее, что она сделает, - объявит их в розыск. Толку от этого почти никакого. К тому же, стоит тебе обратиться к властям, как тело брата Линя…

Он глубоко вдохнул, стараясь совладать с охватившим его горем, и продолжил:

— Его непременно придётся доставить в управу для осмотра судебным лекарем. Боюсь, после такого осмотра тело может остаться нецелым. А пока расследование не завершится, ещё неизвестно, когда вам позволят забрать останки и предать их земле.

Все люди желали одного - чтобы после смерти их близкие обрели покой в земле. Они действительно не осмеливались рисковать.

Линь Цзицин лишь спросил:

— Дядюшка Фу, если отправляться из наших краёв, непременно ли придётся проходить через разбойничье логово?

— Вовсе нет. Когда наши торговцы отправляются в путь из уезда, они проезжают через Аньчжоу, Цзянчжуан, Хэжун, уезд Цю и другие места, пока не доберутся до пристани речных перевозок в Пинчжоу. Там они садятся на корабль и спускаются на юг по Великому каналу, — объяснил Фу Сянь, изобразив большим и указательным пальцами левой руки полукруг. — Если двигаться по этому казённому тракту, с разбойниками точно не столкнёшься.

Затем он вытянул указательный палец правой руки и перекрыл им разрыв в воображаемом полукруге.

— А вот это кратчайший путь из Аньчжоу в Пинчжоу. За пределами Аньчжоу есть небольшая дорога, по которой путь, обычно занимающий больше десяти дней, можно преодолеть всего за четыре-пять. Но она проходит вблизи горного хребта, и в Гоуцзыба, неподалёку от Хэжуна, обосновалась шайка горных разбойников.

— Гоуцзыба находится неподалёку от Хэжуна? — задумчиво переспросил Линь Цзицин.

Фу Сянь был человеком сообразительным и сразу заметил, что юношу что-то насторожило.

— Ты о чём-то вспомнил?

Линь Цзицин объяснил:

— Брат Ван, возница, который привёз меня сюда, рассказывал, что в Хэжуне уже несколько дней идут сильные дожди и ездить по дорогам очень трудно. Если на них действительно напали горные разбойники, а они, оставшись без единой монеты, поспешили обратно из Гоуцзыба, то почему, кроме грязи и пыли на лицах, на их одежде нет ни единого пятнышка грязи?

Фу Сянь глубоко нахмурился.

— Это…

Когда он вошёл, то не стал особенно присматриваться к Лю Чжи и его спутникам, лишь мельком окинул их взглядом. Но теперь, припомнив увиденное, понял, что они и в самом деле не походили на людей, которым пришлось пробираться по раскисшим от дождя дорогам.

— И ещё, дядюшка Фу, вы ведь хорошо знаете моего дядю. Как по-вашему, после того как он однажды уже пострадал от разбойников, потерял всё состояние и оказался по уши в долгах, стал бы он снова рисковать и выбирать эту короткую дорогу лишь ради того, чтобы сэкономить несколько дней пути?

Фу Сянь внезапно остановился как вкопанный. И правда! Как же он мог упустить из виду столь важное обстоятельство?!

http://bllate.org/book/38489/5187545

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь