Так неужели Цзин Умин действительно любит Шангуань Цзиньхуна? Если бы кто-то сказал ему об этом раньше, он бы ни за что не поверил, думая в худшем случае лишь о какой-то особой форме служебных отношений, которую им не дано понять. Но теперь… он уже не был так уверен.
Естественно, не прошло и мгновения, как Линь Сяньэр холодно фыркнула:
— Ума не приложу я с вами, мужчинами. Нежные, как вода, девушки вам не по нраву, зато тянет к жестким вонючим мужикам.
Линь Сяньэр: «……»
Эти слова были настолько адресными и звучали так, будто их бросили лично ему, что Линь Сянью оставалось лишь хранить молчание.
Лун Сяоюнь же, не заметив за собой никакой вины, подал голос:
— Дела сердечные — штука сложная. Если встретишь своего человека, пол не имеет никакого значения.
Линь Сяньэр была с этим категорически не согласна:
— Как это не имеет? Инь и ян должны соединяться — вот это правильный путь.
Лун Сяоюнь произнес:
— Я слыхал одну фразу.
Линь Сяньэр спросила:
— Какую?
Лун Сяоюнь ответил:
— Любовь не знает ни возраста, ни границ, ни пола.
Сделав паузу, он добавил:
— И для любви не существует преград между видами. Когда она приходит, ее невозможно остановить, и вдобавок ты понятия не имеешь, не случится ли тебе вдруг влюбиться в какую-нибудь обезьяну.
Линь Сяньэр: «……»
Линь Сяньэр: «……»
Да это же проклятая кармическая связь какая-то!
На форуме царило полнейшее разнообразие мнений и бурные споры, атмосфера стояла невероятно оживленная.
Лун Сяоюнь редко заглядывал на форумы. В прошлой жизни он вообще не интересовался ни кругами общения в мессенджерах, ни сетевыми сайтами. Однако после путешествия через миры у него внезапно проснулась некая ностальгия, и теперь у него вошло в привычку перед сном бродить по форуму.
Сегодня его полностью захватил пост, висевший в самом верху.
Ничего не попишешь, авторы кликбейтных заголовков играли не по правилам. К тому же содержание вызывало у него горькое чувство родственной души по несчастью.
[Нечаянно угодил в чужие сети и переспал с баснословно богатым юным господином. Что делать? Скажите, есть ли у меня хоть какой-то шанс выжить? Примечание: у юного господина жестокий и безжалостный нрав, а те, кто смел его оскорбить, никогда не кончали ничем хорошим. Хотя у него никогда не было девушек, в его ориентации сомневаться не приходится.]
Разве попадание в чужие сети и связь с баснословно богатым мужчиной не делало их товарищами по несчастью?
Впрочем, прочитав примечание, Лун Сяоюнь тут же почувствовал, что он-то, пожалуй, намного удачливее этого Сюаньфэн Инву. Оба они переспали с кем следует, но характер Линь Сянью был просто превосходным, в то время как тот юный господин, о котором говорил Сюаньфэн Инву, судя по описаниям в посте… Короче говоря, оставалось лишь надеяться, что этот бедняга сохранит свою жизнь.
Дочитав тему до конца, Лун Сяоюнь проникся к Сюаньфэн Инву еще большим сочувствием и жалостью.
Этот парень был донельзя простодушным: стоило кому-то о чем-то спросить, как он выкладывал все подряд, не упуская даже мельчайших деталей совершенной оплошности. Эх, Лун Сяоюнь уже отчетливо представлял себе кровавую картину того, как в будущем этот самый юный господин сожрет бедолагу живьем вместе со всеми потрохами.Беспокоясь за друга, Лун Сяоюнь невольно стал размышлять над тем, как помочь Сюаньфэн Инъу найти выход из положения. Хотя сам он не был силен в интригах и заговорах, у него было превосходное чутье, отличные навыки расследования, а уж подмечать нестыковки он умел лучше всего. Опираясь на рассказ Сюаньфэн Инъу, он быстро обнаружил противоречия и восстановил истинную картину произошедшего.
Сюаньфэн Инъу рассказывал, что на банкете молодому господину подсыпали какое-то зелье. Сюаньфэн Инъу отвел его в пустую комнату на верхнем этаже и уже собирался выйти, чтобы найти начальника охраны и решить, как быть, но тут молодой господин прижал его к двери, заблокировав все пути к отступлению. В следующий миг тот попытался использовать его вместо женщины, чтобы утолить свой пыл. Защищая свою невинность, Сюаньфэн Инъу отчаянно боролся и в завязавшейся потасовке даже сумел повалить молодого господина, заняв положение сверху. Вот только терзаемый нестерпимым жаром вожделения молодой господин никак не мог утихомирить страсть и настойчиво лип к нему, требуя близости.
Впервые в жизни оказавшись в подобном положении, он совершенно растерялся и от безысходности решился помочь молодому господину собственной правой рукой. Но у того внутри полыхал такой пожар, что подобная услуга его не устроила. Тот сам повалил Сюаньфэн Инъу на пол и овладел им. Сюаньфэн Инъу смущенно добавил, что после первого шока и ступора быстро вошел во вкус, перехватил инициативу и в итоге засношал бедолагу до беспамятства.
Оставим пока в стороне чувства Лун Сяоюня — в этом клишированном сюжете из дешевой мелодрамы он сразу разглядел две нестыковки. Во-первых, Сюаньфэн Инъу утверждал, что молодой господин баснословно богат, его старшие родственники занимают высокие посты и обладают огромным влиянием, так что никто не посмел бы их злить. Да и сам молодой господин славился жестокостью и хваткой. Как же столь грозный человек мог так беспечно позволить кому-то отравить себя любовным зельем? Разве у кого-то хватило бы безумной храбрости пойти на такое самоубийство? Это выглядело крайне подозрительно.
Во-вторых, если действие зелья уже началось, но у молодого господина еще оставались силы драться с Сюаньфэн Инъу, то что мешало ему сделать один короткий звонок и вызвать к себе эскорт — хоть девушку, хоть парня, чтобы те его обслужили? С чего вдруг ему непременно понадобилось привязаться именно к Сюаньфэн Инъу и срывать свой пыл на нем?
Если сопоставить эти два подозрительных момента, логичным казался лишь один вывод — молодой господин попросту положил глаз на Сюаньфэн Инъу.
Лун Сяоюнь поделился своими догадками с Сюаньфэн Инъу, но тот, видимо, настолько опешил, что очень долго не присылал ответа. Лишь спустя много времени Лун Сяоюнь узнал, что Сюаньфэн Инъу тогда совершил трансмиграцию.
Второй выделенный красным цветом пост на форуме гласил: требуется Плеть Сожжения Души, взамен предлагается Трактат о боевых искусствах Владыки Фениксов.
Лун Сяоюня это не слишком заинтересовало. Он уже собирался закрыть форум, как вдруг раздался взволнованный голос Системы:
— Подожди!Лун Сяоюнь спросил:
— Что такое?
Система взволнованно произнесла:
— Новая тема в разделе Сплетни о пространстве и времени!
Лун Сяоюнь зашел в раздел сплетен и увидел, что на самом верху висит прикрепленный горячий заголовок, выделенный жирным шрифтом и красным цветом: [Шукач Чу Люйсян в полночь похитит сокровище императорского дворца — Плеть, сжигающую душу!]
Лун Сяоюнь слегка удивился:
— Прямая трансляция того, как Чу Люйсян крадет сокровище?
Система:
— Да-да! Разве тебе не интересно?
Лун Сяоюнь:
— Я не его фанат.
Система не могла в это поверить:
— Он же легендарный миф в мире Цзянху, неужели тебе совсем не любопытно?
Лун Сяоюнь:
— Чему тут удивляться, Ли Сюаньхуань вообще мой названный брат.
Система:
— …
Лун Сяоюнь погладил себя по подбородку и задумчиво произнес:
— Впрочем, можно записать видео, возможно, потом удастся поделиться им с Сюаньхуанем.
И с чистой совестью переложил это дело на систему.
Система:
— …У этого мужчины совершенно нет совести!
Лун Сяоюнь спал очень крепко. Ему приснилась прошлая жизнь: когда ему было тринадцать лет, в День холостяка он приготовил для Ли И подарок, чтобы наконец избавиться от статуса одиночки. В подарочной коробке лежал красивый белый сарафан, длинный парик, похожий на морские водоросли, и пара хрустальных босоножек. По сей день он отчетливо помнил потрясающее выражение лица Ли И в тот момент.
Тогда, из-за его бесконечных уговоров и препирательств, бедняге пришлось скрепя сердце облачиться в женское платье, прикинуться его девушкой и вместе с ним изображать нежную и страстную парочку перед друзьями, чтобы похвастаться. Эта выходка, откровенно дразнящая одиноких сердец, привела к тому, что его жестоко избили завистливые и озлобленные одиночки, а на следующий день бессовестный тип из соседнего класса настучал на них за раннюю романтическую связь, и об этом объявили на всю школу с выговором перед строем.
Со сна оглядывая полог с вышитыми серебряными нитями облачными узорами, Лун Сяоюнь чувствовал себя растерянным и опустошенным. Он уже очень давно не видел во сне прошлое, и стоило вспомнить о родных и друзьях из той жизни, как тщательно спрятанная на самом дне сердца тоска вновь вырвалась наружу.
Лун Сяоюнь тихо спросил:
— Система, я еще смогу вернуться в свой прежний мир?
Система ответила:
— Вероятность крайне мала.
Лун Сяоюнь вздохнул: он и сам не понимал, как так вышло, что стоило ему заснуть, как он тут же попал в другой мир. В то же время мысль о возвращении окончательно угасла, и он решил как следует обустроить свою жизнь в этой реальности.
Жизнь Ли Сюаньхуаня в усадьбе Синюнь протекала беззаботно и вольготно. Никаких забот — то кота подразнит, то с собаками погуляет, — словом, жизнь была полна ярких красок и радости.
Душевная рана, нанесенная Линь Шиинь, казалось, постепенно затягивалась, и всё шло к лучшему.
Ранним утром высокий и статный мужчина появился точно в назначенный час, выводя на утреннюю пробежку Большого Хэя с семейством из четырех собак. Называть это обычной утренней пробежкой было не совсем верно, скорее — экстремальным кроссом. Впереди две стремительные тени, словно ветер, проносились сквозь преграды, а сзади три маленькие черные тени с задыхающимся лаем неслись следом, жалко высунув языки. Хотя малышам было всего несколько месяцев от роду, они понимали, что такое упорство и несгибаемость, лучше многих взрослых.
Ли Сюаньхуань стоял в сторонке с мягкой улыбкой на лице, любуясь этой полной жизни картиной.
Линь Сяньэр срезала ветку сливы-мэй и с очаровательной улыбкой произнесла:
— Как же здесь хорошо.
Улыбка Ли Сюаньхуаня стала чуть теплее: здесь действительно было прекрасно — безмятежно и спокойно, так что почти забывались все тревоги.
— Брат Ли, — Линь Сяньэр внезапно перевела тему на стоявшего рядом мужчину. — Вы с братом Луном уже определились со своими чувствами?
Ли Сюаньхуань:
— …
Он заподозрил, что у него проблемы со слухом, иначе как бы он мог расслышать слово определились со своими чувствами?
Линь Сяньэр лукаво улыбнулась и сказала:
— Я ведь знаю всё о вас с братом Луном. Интересно, когда же удастся испить вина на вашей свадьбе?
Поворот в разговоре оказался настолько резким, что Ли Сюаньхуань совершенно за ним не поспевал. Столкнувшись с этим совершенно неожиданным вопросом, он почувствовал, что скоро онемеет: кроме как потерять дар речи, ему не оставалось ничего, кроме молчания. Свадьба двух мужчин? То ли он сам уже стар и не поспевает за веком, то ли Линь Сяньэр слишком молода и оттого безрассудна, а может, просто обладает чересчур современными взглядами.
Линь Сяньэр продолжила:
— Вы всё еще тоскуете по своей невесте?
Лицо Ли Сюаньхуаня помрачнело:
— Не твоего ума дело.
— Я просто переживаю за вас.
Тонкие пальцы поднесли ветку сливы к самому носу, и она легко вдохнула аромат. На цветущем лице промелькнуло выражение легкой скуки:
— Глядя на то, как вы оба мямлите, я сама устаю за вас. Впрочем, как вы и сказали, это меня не касается, да и повлиять я не могу. Берегите себя, господин таньхуа.
Ли Сюаньхуань хмурился до тех пор, пока Лун Сяоюнь не вернулся с прогулки с собаками.
— Что случилось? — заметив его мрачный вид, спросил Лун Сяоюнь.
Ли Сюаньхуань пришел в себя и непринужденно ответил:
— Просто задумался о кое-каких вещах.
Лун Сяоюнь не стал расспрашивать. Он присел на корточки, погладил Большого Хэя по голове и предложил:
— После обеда съездим на горячие источники в горы?
Ли Сюаньхуань переспросил:
— В тот новый комплекс горячих источников в городе?
Лун Сяоюнь кивнул:
— Именно.Ли Сюаньхуань стремительно промелькнула мысль, и он спросил:
— Угольный и... То есть, разве этот горячий источник не принадлежит старшему брату?
Лун Сяоюнь кивнул:
— Именно так.
Ли Сюаньхуань не сдержал удивления:
— Значит, удалось наладить хорошие связи с императорским двором?
Лун Сяоюнь успокоил его:
— Не переживай, можешь просто расслабиться и отдыхать.
Заметив любопытство во взгляде названного брата, он вкратце пояснил, что этот комплекс горячих источников стал наградой за переданный им ко двору рецепт цемента.
Услышав это, Ли Сюаньхуань невольно проникся глубоким уважением. Он прекрасно понимал, какое значение имеет цемент и какую огромную выгоду он сулит, но никак не ожидал, что старший брат просто преподнесет его императорскому двору.
Впрочем, это был самый разумный поступок. В конце концов, Лун Сяоюнь всего лишь человек из Цзянху, у него нет прочных корней при дворе, и обладание столь лакомым кусочком рано или поздно принесло бы лишь бедствия. А преподнесение его императорам принесло и славу, и выгоду. К тому же, в будущем, что бы он ни задумал, двор обязательно проявит снисхождение, помня о его заслуге с цементом.
Повозка мчалась по широкой дороге, и когда солнце уже клонилось к закату, они наконец прибыли на место.
В тридцать девятом томе «Канона вод» авторства Ли Даоюаня из Северной Вэй сказано: У границ уезда есть воды горячего источника, что к северо-западу от уезда Чэнь, вокруг них лежит несколько десятков му полей, используемых для орошения. Посевы обычно высевают в двенадцатом лунном месяце, а на третий месяц следующего года зерно уже поспевает. Учитывая, что воды эти холодными быть не могут, всходы без них не появятся. Земли же, орошаемые теплой водой, за год могут дать три урожая.
Этот курорт с горячими источниками был построен прямо среди гор, а у их подножия раскинулись бескрайние плодородные поля. Не так давно здесь завершился сев, и оставалось лишь дождаться весны третьего года, когда созреет новое зерно. Десятки му плодородной земли, прилегающие к подножию горы и орошаемые целебными водами, могли похвастаться тремя богатыми урожаями в год.
На территории курорта возвышались постоялые дворы и рестораны. Большинство предлагаемых ими блюд составляли полезные для здоровья супы и каши на отварах, приготовленные исключительно на воде из горячего источника. Эта вода обладала едва уловимой, освежающей сладостью, а ее вкус разительно отличался от обычной. Стоило лишь вдохнуть аппетитный аромат еды, как во рту немедленно зааливались слюнки.
Когда курорт только построили, немало людей замышляли недоброе, но стоило им узнать, что за спиной этого места стоит сам императорский двор, как все мысли о придирках мгновенно улетучивались. Напротив, злоумышленники тотчас начинали ломать голову над тем, как получше завести знакомство с хозяином. Те, у кого сообразительность работала быстрее прочих, сначала отправляли в поместье Синюнь щедрые подарки, а затем примчались на горячие источники прямо с женами или любимыми наложницами. Изначально они планировали лишь искупаться, переночевать и отправиться обратно, но кто же знал, что их напрочь ослепят здешние великолепные пейзажи!
Чего греха таить, оформление этого курорта отличалось поистине уникальным вкусом. Обычное купание в источнике здесь превратили в целое искусство с дюжиной разнообразных изысков: ванны с лепестками цветов, молочные, медовые, лекарственные, чайные... Самой причудливой из всех, пожалуй, была соляная ванна, однако желающих испробовать ее находилось предостаточно.
Расценки на все услуги на курорте были весьма высокими, и те, кто поначалу собирался разразиться бранью из-за непомерной дороговизны, в итоге лишь вздыхали, признавая, что потраченные деньги полностью оправдывают себя. Даже свечи для освещения здесь использовали самые изысканные — они стояли в разнообразных стеклянных стаканах и при горении источали свежий, приятный аромат.
Обслуживание отличалось поистине тонкой заботой и внимательностью. В плетеных корзинах аккуратными стопками лежали сложенные полотенца и халаты, а рядом стояли изящные коробки с едой, наполненные фруктами, закусками и вином. Погрузившись в горячую воду, можно было наслаждаться мягкой, успокаивающей музыкой. При желании за отдельную плату можно было заказать что-нибудь другое. После купания гостей ждал сеанс расслабляющего массажа, после которого на душе и теле воцарялась абсолютная легкость, а сам человек чувствовал себя поистине блаженно, словно небожитель.
Говорили, что самому Сыну Небесного приглянулось, как устроен этот курорт, и он приказал полностью переделать собственные личные купальжи по этому же образцу. И вот теперь Ли Сюаньхуань предавался неге в той самой купели, которую одобрил император, лакомился фруктами, потягивал вино и слушал нежную музыку, чувствуя, как его натянутые до предела нервы постепенно отпускают.
Купаться полагалось совершенно нагишом, без единой одежды. Опасаясь, что Ли Сюаньхуань может почувствовать себя неловко, Лун Сяоюнь сам предложил выбрать молочную ванну с лепестками.
Ли Сюаньхуань не стал слишком долго раздумывать. Единственное, о чем он подумал: старший брат и впрямь любит подобные ванны, созданные специально для женщин. От этой мысли он испытал немалое удивление.
Система вздохнула:
— Это место — просто настоящий рай. Кто бы мог подумать, что ты притащишь сюда все эти современные штучки.
Лун Сяоюнь ответил:
— Я лишь воспользовался чужими наработками, разве в этом есть что-то сложное?
У системы на этот счет было иное мнение:
— Знать теорию — одно дело, а вот претворить ее в жизнь — совсем другое. Некоторые попаданцы переносятся в древность и даже обычное мыло сварить не могут, не говоря уже о...
Лун Сяоюнь внезапно оборвал его:
— Быстро отключись.
Система растерялась:
— Что?
Лун Сяоюнь процедил всего два слова:
— Нити чувств.
В соседнем источнике лицо Ли Сюаньхуаня покраснело. Сквозь клубы поднимающегося пара его подрагивающие, влажные от воды глаза слегка сузились, когда он с опозданием вспомнил, что сегодня как раз наступает день обострения «Нитей чувств». Его красивые брови сошлись на переносице, и лишь спустя долгое время он выбрался из бассейна, накинул халат и направился к соседней купальне.
В комнате, окутанной плотными клубами пара, раздавался отчетливый плеск воды — вода волновалась, а вместе с ней волновались и люди.
Разум и чувства неумолимо угасали среди набегавших и отступавших волн наслаждения.
Черные, как смоль пряди волос орошали капли воды, на безупречной, подобной снежному нефриту коже распускались алые цветы подобных сливе мэйхуа, тусклый свет свечей тревожно метался, а ароматы цветов и чая сплелись воедино так крепко, что их уже невозможно было разделить.
— Сюаньхуань...
Жаркое дыхание опалило ухо, и низкий, чувственный голос тихо произнес:
— Мы...
Может, нам быть вместе? Остатки здравого смысла буквально выдернули его из опасной пропасти, взгляд Лун Сяоюня потемнел, а выражение лица стало сложным и непроницаемым из-за сдерживаемых чувств. Он любил Ли Сюаньхуаня, и чем дольше они находились вместе, тем сильнее становилась эта привязанность. Лун Сяоюнь впервые в жизни так сильно кого-то полюбил, и именно из-за этой любви он чувствовал себя связанным по рукам и ногам, не решаясь даже на признание. И дело было вовсе не в страхе получить отказ — он боялся, что из-за обострения его чувства долга Ли Сюаньхуань почувствует себя обязанным и согласится остаться с ним через силу.
Этот тихий зов заставил Ли Сюаньхуаня задрожать всем телом, а в груди зародилось странное, щемящее чувство. Он слегка прерывисто дышал, молча ожидая продолжения. Мы... мы что? Не дождавшись ответа, Ли Сюаньхуань едва не сорвался на прямой вопрос: о чем ты вообще пытаешься сказать? Оставлять человека в подвешенном состоянии, когда в голове роятся самые разные мысли и душу терзает смутная тревога — подобное поведение было поистине невыносимым.
Ли Сюаньхуань невольно принялся гадать, что же именно хотел произнести мужчина.
Мы больше не должны продолжать, мы расстанемся, мы будем вместе... В зависимости от того, каково было продолжение, смысл сказанного менялся кардинально. Он не знал, какую именно мысль Лун Сяоюнь пытался донести, и одновременно не хотел, да и боялся знать. Но в то же время он с отчетливой остротой понял, что в глубине души затаил крошечную искру надежды, и это открытие ужаснуло его, заставив желание отступить назад.
Разве Ли Сюаньхуань когда-нибудь чего-то боялся?
Даже когда он некогда стоял на краю гибели, в нем не было страха, и тем более не возникало желания отступить или спастись бегством.
Так чего же он боялся на самом деле и почему ему хотелось сбежать?
Ли Сюаньхуань вовсе не был глупцом — напротив, он отличался острым умом. Именно благодаря своей сообразительности он трезво осознал, что, судя по всему, пропал. С того самого мгновения, когда он потерял над собой контроль и поддался запретному влечению, он оказался в плену у этого мужчины. Придя к такому осознанию, тяжелый камень, давивший на сердце, наконец рухнул на землю, принеся с собой странное облегчение. Он слегка выдохнул и принялся серьезно размышлять о том, какой путь выбрать дальше, однако суровая реальность не оставляла ему времени на долгие раздумья.
Места соприкосновения кожи пылали жаром, кровь в жилах бурлила от возбуждения, а внутри, казалось, вспыхивали и множились крошечные язычки пламени. Под ударами новых мощных волн страсти они слились в единое море огня, притягивающее разряды молний, от которых душа замирала в сладкой истоме и трепете. Ли Сюаньхуань чувствовал себя загнанным в ловушку зверем, который отчаянно пытался сорвать оковы и вернуть себе свободу, но не знал как, и мог лишь крепче цепляться за мужчину, погружаясь на дно пучины плотских утех.
В полумраке комнаты пламя свечей то разгоралось, то почти угасало.
Тени, отбрасываемые на стены, тесно сплелись воедино, являя собой картину бесстыдной интимности.
На третьей страже в горах воцарилась леденящая тишина. Холодный пронзительный ветер влетал в приоткрытое окно, принося с собой тонкий аромат цветущей сливы.
Оба мужчины, закутавшись в просторные шубы, полулежали среди теплых шелковых одеял. По центру кровати стоял низкий деревянный столик, на котором красовались глиняная чаша для вина и целый кувшин — то самое драгоценное вино, что Лун Сяоюнь бережно хранил последние три года.
Глядя на мужчину, наливавшего ему вино, Ли Сюаньхуань наконец подал голос:
— Нам нужно поговорить.
Рука Лун Сяоюня на мгновение замерла:
— Ничего страшного, давай сначала допьем вино, а потом поговорим.
Ли Сюаньхуань чувствовал, что даже если он сделает глоток, это вино покажется ему горьким и едва ли проглотится. Так и случилось: обжигающая жидкость обожгла горло на всем пути, заставив желудок судорожно сжаться. Вино и впрямь оказалось отменным. Ли Сюаньхуань запрокинул голову и осушил чашу до дна. Он никогда не был человеком, склонным к долгим колебаниям, но сейчас он впервые сомневался в собственном решении. Он не знал, окажется ли его выбор верным, но несомненно делал это ради блага Лун Сяоюня.
Однако Лун Сяоюнь вовсе не собирался давать ему шанс заговорить первым.
Мысли Ли Сюаньхуаня читались на его лице так отчетливо, будто были выписаны прямо по коже. С одной стороны, Лун Сяоюнь был поражен его проницательностью, а с другой — мысленно корил себя за опрометчивость, сообразив, что его собственные недосказанные слова пробудили в том настороженность. Раз уж тот настроен расставить все точки над i, ему тоже незачем скрывать истинные чувства — лучше напрямик высказать все, что таится на сердце.
— Что бы ты ни собирался сказать, я скажу тебе лишь одно: я воспринимаю тебя не просто как брата.
Ли Сюаньхуань резко поднял голову, на мгновение замер в оцепенении, а затем тихо вздохнул:
— К чему тебе тратить свои чувства на меня? Я этого не стою...
Лун Сяоюнь возразил:
— То, что я люблю тебя — мое личное дело. Стою я того или нет, решать вовсе не тебе.
Ли Сюаньхуань приоткрыл рот и с трудом выдавил:
— Я всегда видел в тебе лишь брата.
Лун Сяоюнь некоторое время молчал, а затем произнул:
— Я знаю.
Система тут же забила тревогу:
— Да что ты можешь знать! Его шкала благосклонности к тебе пробила все небесные пределы! Какое там «вижу в тебе лишь брата»? Вы уже и в постели побывали, и сердцем прикипели, а все туда же — «брат», тьфу! Только посмей совершить глупость и поверить его словам!
Конечно же, Лун Сяоюнь не был столь наивен. Он отличался завидной проницательностью, а потому решил применить на практике проверенный прием: искреннее проявление истинных эмоций действует сильнее всего. Немедленно воспользовавшись этим, он произнес:
— Я и сам бы хотел видеть в тебе лишь брата, но чем дольше и ближе мы общаемся, тем меньше сил у меня остается отпустить тебя.
http://bllate.org/book/38474/4829550
Готово:
