Готовый перевод Crazy Rose and Love-Crazed Dog / Безумная роза и влюбленный безумец: Глава 3

Фу Байсун указал на изображение внешнего мира, транслируемое на интерфейсе, и обратился к системе:

— Я покончил с собой.

— Я знаю, — отозвалась система. — Но разве самоубийство что-то изменит? Это лишь ненадолго отсрочит их расправу над тобой. Я не вижу никакого ответного удара, о котором ты говорил.

На недоумение системы Фу Байсун лишь усмехнулся:

— А с чего ты взяло, что я покончил с собой?

— Что?

Система почувствовала, как её алгоритмы дают сбой. Неужели она ошиблась? Разве не сам хост принял снотворное? Разве не сам нанёс себе раны на запястьях? Неужели с самого начала в этом был замешан кто-то второй?

Пока система в замешательстве пыталась понять, стоит ли ей сначала провести самодиагностику или всё же проверить рассудок хоста, Фу Байсун продолжил:

— Я стёр отпечатки пальцев с флакона из-под лекарств и стакана. Знаешь, зачем я это сделал?

На лице Фу Байсуна заиграла мягкая улыбка. Нежным, почти убаюкивающим тоном он пояснил:

— Разумеется, для того, чтобы подставить под обвинение в убийстве того самого переродившегося главного героя.

Кто станет стирать отпечатки пальцев, совершая самоубийство? Если человек собрался умирать, зачем совершать лишние телодвижения? Только если существует второй человек, который инсценировал суицид.

Система пришла в ужас. В глазах Фу Байсуна она явно была не более чем неразумным дитя. Дождавшись, пока система осознает сказанное, он с довольной улыбкой перевёл взгляд на экран, где транслировалось происходящее в больнице.

За дверью палаты лечащий врач беседовал с полицейским, ведущим дело.

— Кома вызвана геморрагическим шоком. Когда он придёт в сознание, сказать трудно, — врач, сжимая в руках историю болезни, потёр нос и, развернувшись спиной к двери, понизил голос: — С этими ранами что-то не так. Направление разрезов указывает наружу, к тому же на спине пациента есть ушибы, возникшие от ударов.

— Вы хотите сказать… что это, возможно, не самоубийство?

Врач, прикрывшись папкой, коротко кивнул. Лицо полицейского мгновенно стало суровым.

В этот момент из конца коридора к посту медсестёр выбежала взволнованная женщина.

— Скажите, где палата Ши Байсуна? — спросила она, поправляя сползающую с плеча дорогую сумку.

Получив указания, она, не обращая внимания на врача и полицейского у дверей, ворвалась в палату. Увидев лежащего на кровати Байсуна, женщина мгновенно залилась слезами.

— Сынок!

Она подбежала к кровати, охваченная горем, но её руки замерли, так и не решившись коснуться его лица.

— Вы родственница? — полицейский вошёл следом и с сомнением посмотрел на женщину.

Та на мгновение напряглась, но быстро взяла себя в руки. Она убрала за ухо растрепавшиеся пряди, обнажив изящное лицо, на шесть десятых похожее на лицо Байсуна.

— Да, я мать Ши Байсуна, Ши Янь.

Она слегка вскинула подбородок, в её голосе сквозило высокомерие, которое, впрочем, совсем не раздражало — напротив, оно гармонировало с её красотой. Если Ши Байсун напоминал скромную белую розу, то Ши Янь была похожа на самую яркую и пышную жёлтую розу в цветнике. Белый цветок был нежен, но мерк перед ослепительным великолепием жёлтого.

Ответив, Ши Янь окинула взглядом присутствующих в палате и, цокая каблуками, направилась к полицейскому.

— Вы хотели мне что-то сказать?

Она естественным образом вывела правоохранителя из палаты. Уходя, Ши Янь мельком взглянула на низкорослого парня в толпе. Это был единственный человек, которого она здесь знала — Чжао Сяочан, однокурсник её сына, тот самый, что открыл дверь ключом. На самом деле Чжао Сяочан не был низким — при росте сто семьдесят семь сантиметров он был даже выше Байсуна. Просто остальные мужчины в комнате оказались слишком высокими.

Те самые рыбки. Высокие, статные, они смерили друг друга холодными взглядами. Раньше, ошеломлённые новостями, они думали лишь о том, чтобы добиться объяснений от Байсуна, и не успели присмотреться к соперникам. Теперь же у них появилось время. В их глазах бушевала буря, хотя некоторые умели скрывать её лучше остальных.

Один из них, не проронив ни слова, достал сигарету и вышел из палаты. В коридоре он столкнулся с Ши Янь и полицейским. Кивнув женщине в знак приветствия, он направился в курилку, но, проходя мимо них, услышал обрывок фразы:

— ...синяки на спине, это... не похоже на самоубийство.

Он замер на секунду, затем ускорил шаг. Оказавшись вне поля зрения, он с силой переломил сигарету в пальцах.

Остальные мужчины в палате тоже молчали. Вскоре они один за другим потянулись к выходу. Всё произошло слишком внезапно, им нужно было время, чтобы всё обдумать. В конце концов в палате остался только Чжао Сяочан.

Когда все ушли, он достал из кармана сложенную предсмертную записку. Проведя пальцем по строчкам, он довольно улыбнулся. Почерк был мастерски подделан под стиль Ши Байсуна, но в последней точке над иероглифом он намеренно добавил привычку другого человека — Чэн Кэ, которого здесь не было.

Чжао Сяочан уже догадался: всё, что произошло сегодня, спланировал Чэн Кэ. Он знал, что у Чжао есть ключи, и специально подтолкнул его прийти к Байсуну, чтобы остальные смогли ворваться в квартиру.

Чжао Сяочан посмотрел на спящего Байсуна, в его глазах читалась насмешка. Он наклонился к самому уху юноши и прошептал:

— Пока вы с Чэн Кэ рядом, я всегда остаюсь лишь фоном. Как же приятно видеть, как вы грызётесь друг с другом.

Глаза Чжао Сяочана превратились в полумесяцы, и на его детском лице это выглядело очень мило, но за этой милотой скрывалась сплошная злоба. Так было с самого начала знакомства. Ши Байсун был красив, Чэн Кэ — умён и обаятелен. А он? Рядом с ними его никто не замечал.

Глядя на Байсуна, Чжао Сяочан чувствовал удовлетворение, но в глубине его глаз таилась нескрываемая печаль. Когда же наступит день, и кто-нибудь заметит его?

В пространстве сознания Фу Байсун, наблюдая за происходящим, тоже довольно прищурился. В отличие от иммерсивного опыта в мире Главного Бога, здесь всё было похоже на поток данных. Картинки с камер разных людей были разделены на ячейки и наслоены друг на друга перед его глазами. Это позволяло ему лучше выстраивать дальнейший план.

Над каждой ячейкой висело имя: Чжай Хуа, Оу Мо, Ли Цан, Ши Хунчжэ... А под именами — их досье.

Фу Байсун не стал открывать их, а кликнул на данные о самом себе.

Имя: Ши Байсун (имя адаптировано для хоста)

Возраст: 22 года (выпускник, ведущий затворнический образ жизни)

Семья: мать — Ши Янь (партнёр в известной венчурной компании), отец — Линь Янь (покойный)

Атрибуты: Морской король (низкосортная белая лилия), источник всех бед в романе Кровавая роза.

Уже по одному названию Кровавая роза было понятно, что история вовсе не о нём, этой белой лунной розе.

http://bllate.org/book/38472/4829224