Готовый перевод Against Logic / Против логики: Глава 17

Большинство утечек о конкурсантках Бай Юэминь уже обработала — осталось лишь просмотреть ещё пару приложений, и дело будет в шляпе. Не больше получаса, и она точно управится. Откладывать на завтра ей не хотелось.

«Я не буду спать. Мне всё ещё страшно — боюсь заснуть».

Бай Юэминь бросила мимолётный взгляд на окно чата рядом с монитором и ловко переключилась.

«Ты живёшь один?»

«Ага. А что?»

«Можно с тобой по видео поговорить? Я сейчас работаю, так будет быстрее. Да и тебе же страшно — может, станет легче, если я просто побуду рядом?»

Бай Юэминь легко переключалась между рабочим режимом и болтовнёй.

Лицо Лу Цунцзиня вспыхнуло, но руки не дрогнули: он тут же вытащил из ящика тумбочки наушники, подключил их и отправил запрос на видеозвонок.

На компьютере и телефоне одновременно всплыло уведомление. Бай Юэминь поставила смартфон на штатив, надела наушники и нажала «Принять».

На экране появилась её голова с чёлкой, заколотой невидимкой, — прядка свисала, как колосок.

…Всё, забыла про эту заколку.

Бай Юэминь уже потянулась, чтобы снять её, но Лу Цунцзинь всё увидел.

— А это зачем? — спросил он, указывая пальцем на лоб в том же месте.

— Чтобы чёлка завтра утром не разделилась посередине.

Бай Юэминь махнула рукой — раз уж заметил, то и ладно.

На самом деле это был лайфхак, подсмотренный в интернете: так каждое утро можно сэкономить пять минут на выпрямлении чёлки утюжком, да и результат получается даже лучше.

— А, понял. Я просто посижу и посмотрю на тебя. Работай спокойно — говорить не буду.

Лу Цунцзинь не хотел мешать: вдруг отвлечётся и будет работать до самого утра.

— Мм, — неопределённо отозвалась Бай Юэминь.

Она бросила взгляд на экран: Лу Цунцзинь явно тоже дома — за спиной виднелось изголовье кровати, а на нём надета свободная светлая пижама в полоску, отчего он казался особенно худощавым и бледным.

Бай Юэминь лишь мельком взглянула и снова сосредоточилась на оставшихся двух приложениях.

Тем временем Лу Цунцзинь, опершись подбородком на ладонь, любовался её профилем.

Линия подбородка у неё была мягкой, щёки — не слишком полными, но и скулы не выступали резко, не создавая впечатления холодности или резкости. С этого ракурса чётко просматривался изящный, слегка вздёрнутый носик и губы, которые она слегка надула от задумчивости.

Нежно-розовые, такие мягкие на вид.

Бай Юэминь шевельнулась, потянулась к стакану на тумбочке и сделала маленький глоток.

Её и без того привлекательные губы теперь блестели от влаги, становясь ещё соблазнительнее.

Лу Цунцзинь вдруг почувствовал жажду.

Язык сам собой провёл по губам, в горле непроизвольно сглотнули.

У Лу Цунцзиня не было привычки пить на ночь, так что пришлось довольствоваться этим.

Он отвёл взгляд от её губ, будто пытаясь скрыть замешательство, и перевёл его на стену за её спиной.

Спальня Бай Юэминь была оформлена просто: светлые стены без единого украшения, что лишь подчёркивало её присутствие в кадре.

Её пижама была тёмной — возможно, синей или фиолетовой, короткие рукава, две верхние пуговицы расстёгнуты. Тонкие, чётко очерченные ключицы напоминали птичьи кости — казалось, вот-вот взовьются в небо.

— Ты уже закончил все чертежи?

Бай Юэминь первой нарушила молчание. Она то и дело поглядывала на Лу Цунцзиня: его пристальный взгляд заставлял её слегка нервничать.

Лучше заговорить.

— Почти всё готово, но нужно внести правки под требования отеля. Похоже, они ещё не определились с обоями для стен и не выбрали светильники. Наверное, придётся съездить с ними на строительный рынок.

Бай Юэминь сама делала ремонт и общалась с клиентами по работе, поэтому понимала, как это бывает.

— Значит, тебе предстоит непростой период.

Обычно в договорах на дизайн заказчик — настоящий «золотой папочка»: если ему что-то не нравится, проект может затянуться на месяцы, а то и годы, и оплата, естественно, задерживается.

Поездки на строительные рынки — отдельная мука. Бай Юэминь помнила, как искала идеальную плитку для ванной комнаты — пришлось объездить полгорода.

— Да ладно, это не первое наше сотрудничество, они вполне адекватные, — задумчиво ответил Лу Цунцзинь.

Бай Юэминь усомнилась, но продолжила в том же духе:

— Ты ведь у себя в студии работаешь? Похоже, ты почти не выходишь из дома — даже печёшь пирожные.

По упаковке сладостей, которые он приносил, было ясно: всё это он делал сам. Простые прозрачные пакетики без логотипов, а сладость — идеально подобранная под её вкус.

— Скорее, я свободный художник. Каждый день рисую что-нибудь для практики. Если кому-то понравится — продаю как есть или немного дорабатываю. Это экономит кучу времени.

Такой подход был очень похож на её собственный.

Бай Юэминь не могла сидеть без дела: в свободное время всегда готовила материалы на следующую неделю или изучала пресс-релизы крупных развлекательных компаний, тренируясь писать имитации.

Если бы ей пришлось целый день валяться на диване, листать соцсети и смотреть сериалы, она бы сошла с ума. Даже пробежка на двадцать километров в местном спортзале показалась бы лучше безделья.

— Здорово, конечно, но доход у свободных художников, наверное, нестабильный, — заметила Бай Юэминь вскользь.

Когда она делала ремонт, общалась с дизайнерами интерьеров. Те говорили, что в студиях много заказов, но приходится делиться прибылью, а на фрилансе сложно расширять клиентскую базу. В этом деле всё решают связи, а Лу Цунцзинь вовсе не выглядел как человек с обширными знакомствами.

Доход…

Лу Цунцзинь почесал затылок. Как это объяснить?

Хотя он и окончил художественный вуз, на самом деле интерьерным дизайном особо не зарабатывал.

Большинство текущих проектов — это заказы от дядюшек и тётушек, владельцев семейного бизнеса. В том числе и этот отель.

Благодаря связям Лу Цунцзинь всегда называл умеренные цены, материалы брал по себестоимости и даже помогал подбирать декор, чтобы родственников не обманули продавцы, выдающие дешёвые безделушки за «артистичные» предметы по завышенной цене.

Его дизайн ничем не уступал студийным работам, цены — справедливые, характер — лёгкий. Естественно, дядюшки и тётушки охотно обращались к нему снова и даже сами предлагали доплатить.

За один проект он обычно получал пятизначную сумму.

Денег ему и так хватало с избытком, расходы были минимальными. Даже без ежемесячных переводов от родителей и накопленных депозитов доход от кондитерской «Оливье» за прошлый год превышал все его личные траты.

— Всё нормально. У меня есть сбережения, так что не переживаю. Чаще думаю о том, как улучшить навыки рисования и получать удовольствие от жизни.

Лу Цунцзинь решил, что умолчание — не то же самое, что ложь.

— Кстати! Я ещё рисую коммерческие образы персонажей. У меня в вэйбо больше ста тысяч подписчиков, за один заказ неплохо платят.

Он вспомнил о бесконечных комментариях и личных сообщениях от давних поклонников и почувствовал лёгкую вину.

Бай Юэминь, копируя и вставляя текст, слушала его рассказ. Всё это отлично соответствовало его замкнутому и домашнему характеру.

— Не представляю тебя ведущим коммерческий вэйбо-аккаунт.

Без накрутки подписчиков и рекламы набрать сто тысяч живых фолловеров в вэйбо — задача не из лёгких.

— А чего там представлять? Просто выкладывал свои рисунки. Раньше каждый день после практики публиковал, а потом увлёкся выпечкой и перестал заходить в вэйбо…

Лу Цунцзинь всё больше нервничал.

На самом деле не только «перестал заходить» — делал это намеренно.

Ему не нравились споры в комментариях и странные обращения, которые иногда появлялись. Он дважды пытался написать пост с просьбой прекратить, но безрезультатно.

Решил, что если не будет рисовать — и проблем не будет. С тех пор аккаунт постепенно забросил.

Последний пост был четыре месяца назад.

Жаль только своих преданных поклонников — тех, кто всегда его поддерживал и любил его работы.

Надо бы сегодня же выбрать один из готовых рисунков и выложить.

— Ты молодец. Суметь набрать сто тысяч подписчиков только за счёт рисунков — это круто. И выпечку ты тоже отлично освоил.

Талант — лишь часть успеха. Гораздо важнее дисциплина и умение планировать.

Бай Юэминь, услышав, что он рисует каждый день, сразу поняла, сколько труда он вкладывает в своё мастерство.

Лу Цунцзинь смущённо улыбнулся и почесал затылок:

— У меня получается только рисовать и готовить. В остальном я ни на что не способен.

Её рука замерла над мышью.

— Если честно, у меня нет никаких особых талантов. На работе я — так себе. Не то чтобы моя компания плохая, просто по сравнению с ведущими развлекательными агентствами она явно уступает. А в такие фирмы с моим нынешним уровнем меня точно не возьмут.

Бай Юэминь вдруг стала серьёзной и начала критиковать саму себя.

— Как это «ни на что не способен»…

Лу Цунцзинь не понял, почему она вдруг заговорила так, но тут же возразил. Комплименты будто сами сорвались с языка:

— Ты очень сильная. Сама всё строишь, заранее планируешь будущее. По исполнительским и коммуникативным навыкам ты — одна из лучших среди всех, кого я знаю.

Хотя, конечно, он смотрел на неё сквозь розовые очки, большая часть сказанного была правдой.

Среди его сверстников, у которых тоже были деньги, многие просто «запускали» какие-нибудь компании ради вида, без реальных амбиций заработать. Лишь немногие были настоящими элитами — с капиталом, способностями и умением делать бизнес.

Если бы Бай Юэминь родилась в такой же семье, как он, Лу Цунцзинь думал, что вряд ли бы она обратила на него внимание — он явно уступал ей в достижениях.

— Но для меня ты — очень внимательный и заботливый человек. Ты умеешь проектировать интерьеры, рисуешь коммерческие образы персонажей, печёшь вкуснейшие пирожные — всего этого я никогда не смогу освоить.

Бай Юэминь говорила искренне, опираясь ладонями на край стола, отчего ключицы глубоко вдавливались в кожу.

— Лу Цунцзинь, у тебя много достоинств. Поэтому я тебя люблю и хочу встречаться с тобой.

Она замолчала, глядя на всё больше краснеющее лицо Лу Цунцзиня на экране, и приблизилась к камере, словно шепча на ухо:

— Постарайся быть чуть увереннее в себе. Мне это очень понравится.

Лу Цунцзинь не выдержал её прямого взгляда и откровенных слов. Румянец разлился по лицу, шее и, кажется, даже дошёл до кончиков пальцев.

Он быстро прикрыл камеру ладонью — маленький экран в углу мгновенно потемнел.

Но он не успел заглушить звук в наушниках — там раздался лёгкий поцелуй.

— Ложись спать. Надеюсь, завтра при встрече тоже услышу, что ты меня любишь.

Голос Бай Юэминь был нарочно замедленный, мягкий, как сахарная вата — нежный и сладкий.

— Сейчас тоже можно сказать…

Лу Цунцзинь убрал руку и собрался с духом.

— И сегодняшний, и завтрашний я — оба тебя любят.

Теперь, кажется, покраснели даже пальцы на ногах.

Бай Юэминь уловила его маленькую хитрость, но не стала раскрывать её.

— Поздно уже. Ложись скорее. Я тоже скоро лягу. Теперь-то ты, надеюсь, не боишься?

…Действительно.

Лу Цунцзинь почти забыл, что изначально позвонил именно из-за страха. Сейчас в его сердце не осталось и тени испуга.

Видимо, любовь — лучшее лекарство (нет!).

— Сейчас не боюсь. Не знаю, как будет, когда выключу свет.

— Если не против, можем остаться на голосовом. Если что — позовёшь, я легко просыпаюсь и услышу. Хотя мне ещё минут пятнадцать работать.

Бай Юэминь снова вернулась к документу на экране: нужно было удалить дублирующиеся сообщения, собрать информацию об одном артисте в одно место и выделить красным данные о звёздах, принадлежащих крупным компаниям.

— Правда можно? Не помешаю?

— Если бы мешал, я бы не предлагала. Не переживай.

Получив чёткий ответ, Лу Цунцзинь торжественно пообещал:

— Обещаю! Я сплю очень тихо — не храплю, не скриплю зубами и не говорю во сне!

http://bllate.org/book/3847/409230