Готовый перевод Mistaking My Crush for a Confession Wall / Любовь по ошибке: неловкий роман с объектом обожания: Глава 8

Нин Ере уперся горлом в ком.

— Ладно, ладно, ладно, не провожай, не провожай, Нин У.

Нин У в этом году должно было исполниться двадцать лет, но перед дедушкой он всё ещё вёл себя как ребёнок. Уткнувшись в его старую, но по-прежнему такую надёжную и успокаивающую грудь, он не мог сдержать слёз, катившихся градом.

Дедушка Нин, утешая младшего внука, тайком смахивал собственные слёзы.

Этот ребёнок до того послушный, что аж сердце замирало от жалости.

Вскоре дедушка Нин хриплым голосом крикнул:

— Настоящий мужчина!

Нин У, ещё секунду назад погружённый в печаль, услышав эти слова, которые слышал с самого детства, вдруг сквозь слёзы рассмеялся, вытер глаза и отрапортовал:

— Мужчина из стали, сопли не распускает!

Дедушка и внук переглянулись и разом расхохотались.

Тяжёлая тема была исчерпана, и дедушка Нин вдруг спросил:

— У, завёл каких-нибудь друзей в университете?

Нин У сдавленно кивнул:

— Завёл. Его зовут Сун Сюаньчэнь.

— А тот парень, Малыш-Граммофон? — дедушка Нин многозначительно улыбнулся. — Когда уже приведёшь показать деду.

Кончики ушей Нин У покраснели:

— Дедушка!

— Ещё не вместе? Наш У такой замечательный, такой всеми любимый, у этого парня совсем глазёнки не видят, — нарочито укоризненно произнёс дедушка Нин.

Нин У закрыл лицо руками, обнажив лишь залитые ярким румянцем щеки.

Дедушка Нин громко рассмеялся, а затем посерьёзнел:

— У, раз ты настоящий мужчина, задумал что-то — бери и делай сразу! А это твое мямленье и робость совсем не похожи на нашу семью Нин!

Твоя бабушка в молодости была самой искусной и красивой девчонкой на всей нашей деревне, сваты отбоя не знали, порог у её дома ломали. Твоя прабабушка умерла рано, прадедушка лежал прикованный к постели, а в нашем доме остался я один — ну кто мог за меня посвататься?

Вспоминая прошлое, дедушка Нин смотрел с лёгкой тоской, в которой, если присмотреться, таилось немало сладости:

— Так вот, я ведь безумно любил твою бабушку. Решил идти к ней в одиночку, напролом. Она любила выпить, и я принёс домашнего зернового вина, сваренного у нас на краю деревни, прямо к ней во двор, чтобы выпить вместе с ней. Вот так, общаясь туда-сюда, я почувствовал, что момент настал, и сказал твоей бабушке: «Сестрёнка, ты мне нравишься, давай жить вместе, а?» Твоя бабушка тоже оказалась прямолинейной: в тот день она густо покраснела и кивнула. А потом твоя бабушка вышла замуж за нашу семью…

Поэтому, У, возможности всегда нужно отвоёвывать самому, — дедушка Нин внезапно стал суров. — Не будешь проявлять инициативу — ничего не получишь.

Искры решимости, которые было погасли, вспыхнули с новой силой от слов дедушки. Душа Нин У затрепетала, он встретился взглядом с ободряющим взором старика и мысленно принял решение.

— Я понял, дедушка.

Ночной воздух был прохладен. Дедушка с внуком проговорили у порога добрых полчаса, после чего разошлись по комнатам отдыхать.

Сон у Нин У пропал напрочь. Он уткнулся носом в маленький столик и тупо смотрел на чёрную аватарку Се Сюньюй в телефоне.

Признаться.

Нин У сжал кулаки, поддаваясь храбрости, разгоряченной алкоголем.

Признаться прямо сейчас.

***

На седьмой день своего заведования стеной признаний Се Сюньюй, как обычно, переключил аккаунт, сделал скриншоты и опубликовал посты.

Он работал с невероятной эффективностью — едва ли вдвое быстрее Юй Синьчэна. У Юй Синьчэна была неистребимая, бессмертная страсть к сплетням: он мог часами разглядывать сообщения. Се Сюньюй же совершенно не интересовалось содержание чужих посланий. Его волновало лишь одно: анонимное оно или нет. Если анонимное — он просто обрезал имя отправителя и постигал дальше.

Кто-то постучал в дверь.

— Старый Се.

Это была Се Минчжу.

Се Сюньюй погасил экран телефона:

— Войди.

Дверь спальни отворилась. Снаружи доносился сплошной гомон: какофония музыки и человеческих голосов резко контрастировала с тишиной комнаты.

Сегодня был банкет по случаю дня рождения Се Цзыхао.

Се Минчжу была одета в чёрную кожаную косуху и топ на бретельках. Она уже успела покрутиться внизу, отчего от неё разило крепким алкоголем и дорогими духами. Се Сюньюй нахмурился и холодно бросил:

— Сторонись у порога, не заходи.

Се Минчжу фыркнула:

— Что за дурацкие замашки.

Се Сюньюй бросил на неё ленивый взгляд. Се Минчжу подняла руки в знак капитуляции:

— Ладно-ладно, буду стоять здесь, довольно?

Се Сюньюй спросил:

— Зачем пришла?

— На улице такая веселуха, ты даже не спустишься глянуть? — Се Минчжу скрестила руки на груди и изогнула бровь.

— На что смотреть? — Се Сюньюй с непонятной усмешкой хмыкнул. — На детские капризы или на лицемерную сыновнюю почтительность?

— Не хочешь — как хочешь, — Се Минчжу подавилась возмущением. — Плевать на тебя.

Она одёрнула длинные волосы и развернулась, покидая спальню.

Внизу счастливое семейство из трёх человек наслаждалось идиллией. Се Минчжу закатила глаза, обошла их и направилась к другой лестнице. Пара мажоров заметила её и, с бокалами в руках, тут же двинулась подкатывать. Се Минчжу с лёгкостью приняла один из бокалов и сделала маленький глоток.

Свет в дверном проёме сузился до тонкой щели и наконец исчез, полностью отрезав комнату от внешнего мира.

Дзынь. Телефон на столе завибрировал. Грудь Се Сюньюй тяжело взметнулась и опустилась, после чего он опустил взгляд на экран.

***

Се Сюньюй, я тебе нравлюсь.

Слишком банально...

Се Сюньюй, я уже очень давно к тебе неравнодушен, не мог бы ты быть со мной?

Это звучит как-то навязчиво...

Се Сюньюй, будь со мной.

Прямо как умалишённый...

Нин У лежал лицом вниз на маленьком деревянном столике, зарывшись в собственные руки, наружу торчало лишь пушистое макушечное гнездо.

Как же трудно! Т-Т

Признаваться в любви — это так трудно! Т-Т

Ему казалось, что любая формулировка никуда не годится, но каждая следующая мнилась чуточку лучше предыдущей.

В голове зазвучали слова деда. Нин У глубоко вздохнул, резко поднял голову, словно приняв какое-то судьбоносное решение, и его пальцы застучали по экрану.

Раздался мягкий булькающий звук, оповестивший, что сообщение успешно отправлено.

Сердце Нин У заколотилось с утроенной силой. Губы были закусены до боли, глаза боялись хоть на миг оторваться от экрана — он страшился пропустить ответ Се Сюньюй ни секундой позже.

Узнает ли он его?

Сумеет ли Се Сюньюй узнать его?

Нин У открыл свою новопоставленную аватарку: жёлтый маленький рупор лежал под лучами света. Он сфотографировал его только что; снимок получился слегка размытым, окрашенным тусклым золотистым светом лампы, отчего от него веяло какой-то первозданной простотой.

Дыхание Нин У участилось. Вскоре прилетел ответ от Се Сюньюй. Сердце затрепетало от волнения и ожидания. Нин У ткнул на уведомление:

— Се Сюньюй:?

Се Сюньюй обратил внимание на новую аватарку Нин У.

Что за киноэпопея из эпохи династии Цин?

Нин У:?

Не оставляя надежд, он прямо спросил Се Сюньюй:

— Ты видел мою новую аватарку?

Вообще-то до сегодняшнего вечера история их переписки с Се Сюньюй заканчивалась на автоматически сгенерированной системой фразе после добавления в друзья: «Вы успешно добавили друг друга в контакты, поздоровайтесь же!».

Сейчас его совершенно не волновало, насколько странным выглядел его внезапный вопрос. Он хотел лишь одного — помнит ли Се Сюньюй тот маленький рупор, который он подарил ему в детстве?

Помнит ли... остался ли хоть какой-то след о нём в его памяти?

Хотя всё это выглядело безумно нелепо, Се Сюньюй всё же ответил:

— Я не слепой.

Значит, видел.

Но не узнал.

Нин У: Т-Т

Силы разом оставили тело Нин У. Превозмогая горечь, он отправил Се Сюньюй пожелание спокойной ночи.

— Се Сюньюй:.

Окно было открыто, и ночной ветер порывами залетал в комнату.

Нин У сидел за столом и в порыве саморазрушительного отчаяния спрятал голову в одежду, пытаясь сбежать от суровой реальности.

Се Сюньюй не помнит маленький рупор.

И его самого не помнит.

Т-Т

Тоска сдавила сердце Нин У. Он надул губы и шмыгнул носом, бесчисленные волны горечи заполнили грудную клетку.

Он вовсе не был обижен на судьбу — просто ему стало немного до слёз жалко себя.

Наверное, дело было в выпитом за вечер алкоголе: спиртное растопило броню, защищавшую его снаружи.

Никогда ещё Нин У не чувствовал себя столь одиноким и несчастным.

В моменты обиды отчаянно хочется кому-нибудь излить душу.

Иначе раздуешься, как надувной шар: чем дольше терпишь, тем громче бахнешь.

А превращаться в фейерверк не хотелось.

Сун Сюаньчэнь в этот час, скорее всего, уже спал. Тревожить его было бы верхом бестактности.

Другие и подавно не годились.

Перелистав весь список контактов, Нин У с горечью осознал, что ни один живой человек из реального мира не подходит.

У него не было знакомых по сети, а с такими интимными вещами можно было излить душу разве что бесчувственному роботу.

Нин У снова шмыгнул носом, кончик его аккуратного носика покраснел, а длинные ресницы приоткрылись наполовину.

Погодите-ка, робот?

Нин У яростно проскроллил список вниз и в самом конце обнаружил стену признаний университета W, которую удалил пару дней назад.

Стена признаний... Хотя она и не робот, но работала почти так же.

На безрыбье и рак рыба.

Нин У тут же восстановил чат. Аккаунт стены признаний был настроен на автоматическое принятие заявок в друзья. Едва появилось уведомление об успешном добавлении, Нин У больше не мог сдерживаться, и накопившаяся обида прорвала плотину потоком сообщений.

— Се Сюньюй, знаешь ли ты, что я люблю тебя? Засранец, ты ведь не знаешь. Т-Т

Едва отправив фразу, он почувствовал, что что-то не так. Нин У нахмурился, в сердце шевельнулось предчувствие, и он переименовал «Стену признаний университета W» в контакт «Се Сюньюй».

Так стало куда приятнее глазу.

Нин У закусил мягкую щеку изнутри, опушив ресницы и продолжая строчить послания:

— Почему ты не знаешь? О, точно, потому что ты давно меня забыл (плачет) (разбитое сердце).

— Но я ведь правда очень сильно тебя люблю, Q-A-Q, Се Сюньюй.

...

— Стена, спрячь меня в глухом игноре.

Фух~

Наконец-то высказался.

Хотя говорил он не самому Се Сюньюй, но почти то же самое.

В конце концов, это же «Се Сюньюй».

С горькой тоской подумал Нин У, чувствуя, как жажда выговориться наконец удовлетворена. Он захлопнул телефон и собрался лечь в постель.

В этот момент телефон внезапно завибрировал. Он в недоумении оглянулся: кто это вздумал писать ему в такую пору?

Опустив взгляд и разобравшись в уведомлении, он так испугался, что руки невольно задрожали, едва не выронив аппарат.

Нин У вытаращил глаза, глядя на вопросительный знак, прилетевший от стены признаний университета W, у которой стоял никнейм Се Сюньюй. На мгновение ему показалось, что это пишет сам Се Сюньюй.

— Нин У (в шоке): Ты что, не робот?!

— Се Сюньюй (никнейм Стена признаний университета W): ?

— Нин У: ?

У Се Сюньюй была отличная память, особенно на цифры — он схватывал всё буквально на лету.

Когда телефон издал мелодичный сигнал уведомления, он одновременно перевёл аппарат в беззвучный режим и решил проверить, какой дурак среди ночи строчит сообщения на стену признаний.

http://bllate.org/book/38440/4823788