Готовый перевод After Dumping the Scumbag, I Got Together with His Nemesis / Сбежать от мерзавца: Мой союз с его заклятым врагом: Глава 2

Ты же знаешь, что я не могу иметь детей?

Если тебя так волнует отсутствие потомства, зачем ты обещал на мне жениться?

Он обманывал его целых пять лет!

Все эти пять лет он добровольно оставался карманной птичкой в золотой клетке лишь потому, что Лу Цзиншэнь уверял: они непременно поженятся.

Родители Сюй Яньцина погибли, когда ему было четыре года, он с детства страдал от острой нехватки тепла и больше всего на свете мечтал о настоящем доме.

Лу Цзиншэнь заманивал его в свои сети именно так: говорил, будто прячет его сейчас лишь ради того, чтобы заполучить власть в семье Лу, а как только возьмет клан под полный контроль, они открыто и официально сыграют свадьбу.

Оказывается... всё это было ложью.

Сюй Яньцин окончательно пришел в себя и холодно произнес:

— Что бы ты ни говорил, я этого не приму.

— Я никогда не стану третьим лишним.

Сюй Яньцин забрал из шкафа своего игрушечного медвежонка и с совершенно пустой головой вышел из виллы.

Лу Цзиншэнь сделал за ним пару шагов, но, подумав, решил, что баловать людей нельзя: у Сюй Яньцина за душой не было ни гроша, паспорт он с собой не взял, а значит, из страны ему не уехать — помыкается и вернется, сам прибедет к нему с мольбами.

Завеса дождя скрыла хрупкую фигуру Сюй Яньцина.

Охранявший вход на виллу телохранитель робко напомнил:

— Молодой господин, на улице ливень, а у молодого господина Сюя даже зонта нет.

Лу Цзиншэнь уже шагнул было за порог, но тут же отдернул ногу обратно.

Отец Линь Ся контролировал большую часть фармацевтической индустрии страны, а он ради получения наследства семьи Лу ни за что не мог отказаться от поддержки семьи Линь.

Придется малышу немного потерпеть.

Ничего, в конце концов он вернется.

·

Сюй Яньцин брёл по дороге, погруженный в полузабытье.

Территория виллы была огромной, и ему потребовалось немало времени, чтобы добресть до ворот.

Стоявший у наружных ворот белокожий охранник предостерегающе окликнул его:

— Мистер Сюй, выходить в такое время очень опасно.

Сюй Яньцин не отреагировал, словно ничего не услышал.

Охранник сунул ему в руку зонт, но Сюй Яньцин не прошел и нескольких шагов, как зонт снова вывалился из ослабевших пальцев на землю.

Под потоками ливня Сюй Яньцин крепко прижимал к груди плюшевого медвежонка и брёл куда глаза глядят.

Это было единственное напоминание об отце, оставшееся после его гибели.

Вода хлестала по телу, насквозь пропитывая одежду. Он выглядел донельзя жалко — точь-в-точь выброшенная хозяином бездомная собака, которой некуда податься.

Неизвестно, сколько времени он так шёл.

Ноги Сюй Яньцина налились свинцом, а температура тела продолжала стремительно ползти вверх.

Визг шин —

Прорезав шум дождя, черный джип резко затормозил прямо перед Сюй Яньцином.

Дверцы с силой распахнулись, оттуда выскочили несколько недобро настроенных иностранцев и мгновенно окружили парня со всех сторон.

— Это он?

— Точно он.

— Забирайте!

Сюй Яньцин не знал, кому понадобилось его похищать, и уж тем более не представлял, куда его везут. Он попытался отбиться голыми руками, но его грубо втолкнули на заднее сиденье джипа, а зажатого в руках медвежонка швырнули на дорогу как мусор.

Сюй Яньцин попытался дотянуться до игрушки, но получил жестокий удар в лицо от одного из громил и окончательно потерял сознание.

Глава 2. Из-за того, что полюбил не того человека

Пограничный район, заброшенный завод.

Сюй Яньцин висел на жесткой каменной стене, привязанный за запястья, едва касаясь пола кончиками пальцев.

Его белые запястья давно стерлись о железные цепи до кровавого мяса, и багровая кровь капала вниз по напряженным предплечьям.

— Кое-кто попросил меня передать тебе эти подарки.

— Бесстыдная шалашовка!

Активно скроенная белая рубашка трещала по швам под ударами длинного хлыста, покрываясь кровавыми рваными полосами.

Сюй Яньцин стиснул зубы, сдерживая стон, а холодный пот со лба стекал по бледным искусанным губам, смешиваясь с капельками крови, капавшими на землю.

Несколько немолодых иностранцев развалились на диване, попыхивая сигарами и с праздным любопытством наблюдая за тем, как истязают Сюй Яньцина.

Один из них, в бейсболке, с любопытством разглядывал пленника.

— Джек, а он крепкий орешек. Китайцы что, совсем боли не боятся?

— Кто их знает? — пожал плечами мужик с хлыстом.

Они были членами крупнейшей местной банды. Трое суток назад они взяли крупный заказ: некий богатый китаец нанял их, чтобы похитить человека.

За работу пообещали выплатить пятьсот тысяч долларов США после выполнения.

Первый взнос в размере двадцати тысяч они уже получили, оставалось лишь доделать то, о чем просили.

Главарь по имени Джек вытащил из кармана мятый листок бумаги.

На нем был изложен список издевательств, присланный заказчиком: они обязаны в точности выполнить все пункты и преподнести Сюй Яньцину эти подарки, прежде чем им выплатят остаток суммы.

Следующим пунктом значился удар током.

— Давай ты, — Джек потряс затекшей кистью руки, кивая на парня в бейсболке, сидевшего на диване.

— Я давно хотел сам за это взяться. Этот китаец чертовски хорош собой, наверняка его крики будут звучать восхитительно.

Парень в бейсболке извлек из сумки электрошокер с предвкушающей ухмылкой на лице.

Разряд был слабым — от такого не умирают, но он причиняет адскую боль.

Он демонстративно пощелкал им перед глазами Сюй Яньцина, а затем приставил прямо к разодранной до мяса коже на пояснице.

Жжж-ж-ж — треск электрического разряда полоснул по ушам.

Лебединая шея Сюй Яньцина резко вытянулась струной, всё его тело забилось в судорогах под исступленными вспышками тока, словно тысячи раскаленных игл вонзились в мышцы, скручивая его в тугой комок от невыносимой боли.

Парень в бейсболке с садистским удовольствием поворачивал тумблер, раз за разом обрушивая разряды на жертву, и воздух вокруг наполнился едким запахом паленой плоти.

— Ха-ха-ха-ха, — разнеслось по комнате дружное гоготание бандитов.

Сюй Яньцин больше не мог выносить эту боль и унижение, его зрение начало стремительно затягиваться пеленой...

Его притащили сюда три дня назад.

Похитившие его бандиты не объяснили причин, но Сюй Яньцин догадывался: скорее всего, невеста Лу Цзиншэня узнала о его существовании и, снедаемая слепой яростью, наняла мафию, чтобы упрятать его в эту заброшенную промзону и выместить на нем злобу.

Но она ошиблась адресом — он никогда не был любовником!

Мучения не прекращались до самого полудня.

Сюй Яньцин уже сбился со счета, сколько раз его обливали ледяной водой, чтобы привести в чувство.

Бандиты устали избивать его, потеряв временный интерес к этому молчаливому увальню, который даже не плакал и не молил о пощаде, и принялись за выпивку и веселье.

Парень в бейсболке от нечего делать щелкнул пультом телевизора, на экране которого разворачивалась красивая картинка.

Чистое лазурное небо, изумрудные лужайки, а прекрасная невеста в окружении белоснежной фаты уверенно шествует сквозь высокую арку, увитую живыми розами.

Вокруг полно нарядных гостей, и лица каждого лучатся счастливыми улыбками.

— Всемирно известный наследник корпорации Лу, Лу Цзиншэнь, сегодня сочетался помолвкой с дочерью фармацевтического короля Линь Ся в частном поместье на Бали.

Услышав это, Сюй Яньцин приподнял обессиленно повисшую голову и завороженно уставился на знакомое до боли лицо на экране.

Объектив камеры выхватил Лу Цзиншэня: в строгом черном костюме он выглядел еще более привлекательным, чем три дня назад, а каждое его движение сочилось элегантностью.

Возможно, из-за радостного события его обычно суровое лицо смягчилось легкой улыбкой, и сейчас, держа в руках микрофон, он говорил на редкость нежным голосом:

— Сяся, именно ты заставила меня почувствовать смысл жизни. Я люблю тебя больше всего на свете.

В глазах Лу Цзиншэня плескалась нежность, предназначенная для невесты.

Для той самой невесты, о которой он всегда твердил, что это лишь договорной брак по расчету и между ними нет никаких чувств.

Сюй Яньцин инстинктивно подался вперед, желая разглядеть всё получше, но железные цепи с громким звонком натянулись и загремели, разозлив болтавшего с приятелем бородача.

— Черт!

Бородач схватил бейсбольную биту и со всего размаху опустил ее на тело Сюй Яньцина.

Раз, другой...

Удары палки о человеческую плоть сопровождались глухим, отвратительным звуком.

Сюй Яньцин не обращал внимания. Запрокинув голову, он перевел взгляд сквозь свистящую в воздухе биту и впился глазами в экран телевизора.

Смотрел изо всех сил.

Кровь со лба заливала глаза, он отчаянно моргал, а потом... продолжал смотреть.

С экрана Лу Цзиншэнь с переполняющей его нежностью рассказывал журналистам:

— Мы с Сяся знакомы с пеленок, росли вместе, а в год окончания старшей школы официально начали встречаться.

— Мы — первая любовь друг друга.

...Первая любовь?

Сюй Яньцин замер.

Пять лет назад, когда они только сошлись, Лу Цзиншэнь говорил ему совсем другое:

— Малыш, ты — моя первая любовь, я буду любить тебя вечно.

Сюй Яньцин, никогда прежде не знавший тепла, принял это обещание за самое драгоценное сокровище в своей жизни и бережно хранил его все эти пять лет.

Кто бы мог подумать...

Что и это оказалось ложью.

Первая любовь — ложь.

Вынужденный брак — ложь.

Оказывается, роман, за который он цеплялся пять лет, искренне веря в его нерушимость, от начала и до конца был лишь дешевым фарсом.

Лу Цзиншэнь и Линь Ся вовсе не спешно помолвились из-за принуждения семей — они крутили роман давным-давно.

Даже раньше, чем он сам появился в жизни Лу Цзиншэня.

Неудивительно, что Линь Ся считала его разлучником.

Его внезапно осенило: вот почему в университетские годы Лу Цзиншэня никогда не афишировал их отношения, называя его лишь хорошим знакомым по учебе.

Да потому что... в ту пору он уже встречался с Линь Ся.

На телеэкране новобрачные, взявшись за руки, стояли на изумрудном газоне под звуки романтичной музыки, открыто принимая поздравления от родных и близких.

Это было то самое счастье, о котором Сюй Яньцин так страстно мечтал, но до которого никогда не мог дотянуться.

Факты доказали: в этой пятилетней драме лишь он один был вонючей, грязной крысой из сточной канавы, недостойной показаться на людях.

Избиение продолжалось. Замахнувшись как следует, тяжелая бейсбольная бита с резким свистом рассекла воздух и со страшной силой обрушилась на правую голень Сюй Яньцина.

Хруст.

Звук получился чистым, словно разбился фарфор.

В тот же миг пастор с экрана завершил зачитывать клятву помолвки, и Лу Цзиншэнь страстно откликнулся:

— Обручиться с Сяся — величайшее счастье в моей жизни.

Услышав это, Сюй Яньцин опустил голову, посмотрел на свою сломанную ногу и рассмеялся.

...Внезапная, жуткая улыбка заставила замереть палача на полуслове, и бородач оглянулся:

— Эй, приятель, что с ним? Кажется, я отбил ему мозги?

Иностранец Джек покачал головой:

— Черт побери, кто его знает?

— Ого, да он плачет, он плачет!

Сидевший на диване парень в бейсболке изумленно ткнул пальцем в лицо Сюй Яньцина, словно обнаружил девятое чудо света.

Этот безгласный малый, которого мучили несколько дней кряду без единого звука, сейчас заливался слезами, а его миндалевидные глаза переполнились влагой — он выглядел в точности как хрупкая фарфоровая кукла, разбитая вдребезги.

http://bllate.org/book/38427/4821655