Чан Юйлинь намеренно сделал тут паузу, не договорив до конца, полагая, что такой паузы будет достаточно, чтобы юнец проявил сообразительность.
В результате юнец озадаченно переспросил:
— Что такое полиция?
— А?! — Ши Вэй подпрыгнул на месте. — Реакция такая быстрая? Неужели он проходил подготовку по ключевым словам...
Вторую половину фразы Ши Вэй жалко сглотнул под бесстрастным взглядом Профессора Гуаня.
Профессор Гуань по-прежнему сохранял позу с одним коленом на земле, лишь кивком велев Чан Юйлиню продолжать.
Тогда Чан Юйлинь снова обратился к юнцу:
— В твоем понимании нет концепции полиции? Тогда... закон, ты знаешь закон?
— Закон... — юнец посмаковал слово, а затем перевел: — Я знаю каноны!
— Ох, ох! — столь архаичная формулировка заставила Чан Юйлиня поперхнуться. — Каноны тоже сойдут. Короче говоря, то, что ты сейчас ходишь без одежды — это противозаконно, а твои заявления о том, что ты русалка, вызывают подозрения, и документов у тебя нет... Если ты сейчас же во всем не признаешься, дядя полицейский вполне может согласно законам упрятать тебя за решетку!
— За решетку?! — юнец ахнул.
Наконец на его доселе бестолковом и спокойном лице на мгновение промелькнул настоящий испуг.
Чан Юйлинь утвердительно кивнул, вызвав у юнца испуганную дрожь.
Сразу после этого, в тот самый момент, когда никто этого не ожидал, ресницы юнца дрогнули, и из глаз градом посыпались крупные слезы.
Это зрелище привело всех в изумление.
Как из-за способности юнца плакать по первому требованию.
Так и из-за того, что когда юнец плакал... как бы это сказать... поистине...
Это было невероятно красиво.
Крупные капли слез, подобные нефритовым бусинам, отражали солнечный свет, переливаясь рыбьей чешуей, и разбивались о рыбацкую ткань.
Тонкие густые ресницы мелко дрожали, покрытые влажными следами, и вид у него был до жалости уязвимый.
Ззеваки прониклись еще большей жалостью:
— Разве у такого прекрасного ребенка могут быть дурные помыслы?
— Ну соврал ребенок, с кем не бывает, неужели называть его лжецом — это не слишком?
— Ай, ребенок совершил маленькую ошибку, довести человека до слез — это ведь так жестоко!
Видя, что перевес на стороне маленького лжеца, Ши Вэй поспешно взмолился:
— Профессор, профессор! Примените же наконец свое фирменное устрашающее присутствие, спасите положение! И заодно припугните...
Гуань Луюань посмотрел на Ши Вэя.
Ши Вэй поспешно шлепнул себя по губам и поправился:
— Просветите! Просветите эту заблудшую ов... то есть рыбу!
Гуань Луюань посмотрел на него в ответ.
Губы мужчины на секунду зашевелились, словно он действительно подбирал слова, но в следующее мгновение он плотно сжал их.
Потому что Гуань Луюань заметил, что этот юнец, похоже, и сам был потрясен собственными слезами.
Из-под рыбацкой ткани показались мягкие и изящные руки, и в просветах ткани на мгновение мелькнула ослепительно белая кожа.
Юнец поймал слезы на ладонь.
С недоверием понаблюдав за тем, как слезинки превращаются в обычную воду, он расплакался еще громче:
— У-у-у! Почему мои слезы не превращаются в жемчуг?!
Гуань Луюань:
— ?
*
Существовало немало версий народных преданий о цзяожэнях, гласивших, что слезы русалок могут обращаться в жемчуг.
Очевидно, легенда о том, что он русалка, придуманная прибрежным юнцом, тоже следовала этой версии.
К сожалению, реальные результаты слезопускания ребенка по прозвищу Маленькая Жемчужинка больно ударили по его же собственному самолюбию.
Никакого жемчуга.
Чистые слезы.
Однако простые и добрые душой горожане вовсе не воспылали праведным гневом из-за того, что маленькие жемчужинки русалочьего юноши оказались ненастоящими, а напротив, прониклись еще большим воодушевлением оттого, что маленький русал горько плакал.
Видя, что независимо от того, сообщать в полицию или нет, сначала нужно убрать маленького русала с глаз долой во избежание лишней суматохи, Гуань Луюань решил первым делом эвакуировать подозрительный элемент с места происшествия.
Впрочем, подозрительный элемент упорно держался своего образа русалки:
— Я не умею ходить.
Всего пять слов снова заставили троих преподавателей и студентов умолкнуть.
Насчет того, как именно увести с пляжа русала, который не умеет ходить, трое участников провели не слишком бурную дискуссию.
— Хотя в сердце моем есть стремление... — Чан Юйлинь пощупал тонкую кожу на своем бицепсе, — но сил моих, пожалуй, не хватит.
Оставшиеся двое рослых мужчин переглянулись: у одного проявилось отвращение к грязи, у другого — избыток грубой силы, но ответ в их сердцах нашелся у обоих.
Ши Вэй был только рад проявить инициативу и уже сознательно засучил рукава, собираясь взять человека на руки, однако, подойдя к завернутому в ткань юношу, бросил взгляд на его нежную белую кожу, тут же закрутился на месте и, покраснев, отступил назад.
— Профессор... я не хочу... — Ши Вэй вытянул указательный палец, а затем пару раз согнул его.
Гуань Луюань:
— Кто научил тебя этому жесту?
Ши Вэй посмотрел на Чан Юйлиня.
Чан Юйлинь посмотрел в небо.
Раз уж Чан Юйлинь поднять его не мог, а Ши Вэй не смел — кому же еще выпало выполнить эту задачу?
И тогда полные особого доверия взгляды обоих учеников одновременно устремились на бесстрастное лицо Профессора Гуаня.
Они оба верили и в то, что Профессор Гуань способен выдержать вес русалочьего юноши, ведь профессор, регулярно занимающийся спортом, несомненно, был на это способен.
А также верили в то, что Профессор Гуань не свернет с праведного пути из-за какого-то смазливого юнца.
В конце концов, чуждый мирским страстям Гуань Яньван уж точно не поддался бы сердечной привязанности.
— И все же, как профессору лучше унести русалку? — спросил Ши Вэй.
Чан Юйлинь прикрыл рот рукой, хихикая:
— Конечно же, на руках...
Слово «унести» еще не прозвучало до конца, как оба увидели, что Гуань Луюань занес руку и единым движением взвалил человека...
Вместе с мешком — прямо себе на плечо.
Угу.
Точь-в-точь как какую-то крупную соленую рыбу.
Ши Вэй:
— ...
Чан Юйлинь:
— ...
Глядя на удаляющуюся спину Профессора Гуаня, который нес на плече послушно не сопротивляющегося юнца...
Ши Вэй изрек:
— Как профессору удается при виде столь прекрасного лица выбирать столь неромантичную позу?
Чан Юйлинь изрек:
— В конце концов, это же Профессор Гуань Луюань, ничего удивительного. И впрямь, нам никогда не придется переживать, что Профессора Гуаня удастся совратить.
*
Вернувшись в жилую зону, Гуань Луюань даже принял душ.
Добрых двадцать минут он намыливался гелем для душа, тщательно оттирая с ладоней и плеч рыбный запах прибрежной ткани, и лишь после этого успокоился.
http://bllate.org/book/38418/4820703
Готово:
