— Дай Дао.
Услышав, как хозяин на кровати зовет его, Дай Дао понемногу подполз к краю постели Хэ Ланьцы и приготовился выслушать приказания.
После устроенного в Поместье Хэ переполоха и того, как Хэ Ланьцы велел смазать его раны целебной мазью, он больше не испытывал к Дай Дао прежнего отвращения — напротив, тот даже стал ему немного по душе. В конце концов, наложницы, которых с малых лет обучали в богатых домах, порой вовсе не отличались такой послушной покорностью, как Дай Дао. Стоило проснуться и увидеть, что этот парень тихо и смирно сидит за столом в ожидании его пробуждения, как на душе у Хэ Ланьцы тотчас стало необыкновенно легко и радостно.
Настроение у Хэ Ланьцы выдалось на редкость хорошим, и, с легкой улыбкой на губах, он произнес:
— Помоги мне одеться.
Дай Дао бросил взгляд на лежавшие в стороне одежды, затем перевел взгляд на стоявшего с широко расставленными руками Хэ Ланьцы, словно переспрашивая, действительно ли тот обращается к нему.
Однако в комнате, кроме них двоих, больше никого не было. Стиснув зубы и набравшись храбрости, он взял одежду.
Одежда тайных стражей почти всегда была черной, в крайнем к ней полагались едва заметные узоры, по которым можно было определить принадлежность к тому или иному господскому роду. К тому же все их наряды шились с узкими рукавами, а в сложных, широких одеждах, которые носил Хэ Ланьцы, он и впрямь ничего не смыслил. Хэ Ланьцы же неотрывно следил за ним взглядом, и не прошло и половины времени, как Дай Дао отчаянно вспотел на лбу от охватившей его паники.
Куда просунуть вот это? А куда крепится вот то?.. Да лучше бы он в схватку вступил и людей убивал... Дай Дао не испытывал такого сильного напряжения даже тогда, когда сталкивался со свирепыми и грозными противниками.
Хэ Ланьцы наблюдал, как тот, держа в руках одежды и украшения, мучительно размышляет, к какой именно части его тела все это пристроить. Ему безумно хотелось продолжить забавляться над несчастным, но он всё же сжалился и произнес:
— Ступай за дверь и позови какую-нибудь шуструю девчонку.
Словно сбросив с плеч тяжелый груз, Дай Дао в два-три шага вылетел за порог комнаты, боясь, что Хэ Ланьцы передумает.
— Кто умеет одевать господина?
Едва завидев Дай Дао, служанки побросали свои дела и с хихиканьем обступили его, наперебой требуя позволить им войти. Но где же Дай Дао доводилось видеть столько женщин? С одной стороны, он отчаянно прикрывал руками одежду, а с другой — торопливо объяснял:
— Не я! Это хозяин зовет.
Стоило девушкам услышать имя Хэ Ланьцы, как они, лишь недавно испытавшие на себе его суровый нрав, вмиг поникли, словно побитые морозом баклажаны. Желающих больше не осталось, и они тут же принялись перекладывать эту обязанность друг на друга.
В этот момент какая-то маленькая служанка в зеленом платьице, несшая в руках сверток с одеждой, понятия не имела, из-за чего столпились ее сестры.
Все разом уставились на эту запоздавшую девчонку и дружно стали выталкивать ее на услужение к Хэ Ланьцы. Ничего не понимавшую малышку бесцеремонно втолкнули внутрь. Слегка поклонившись хозяину, она с опущенной головой и зажатой в руках одеждой собралась одевать Хэ Ланьцы. Украдкой бросив взгляд на его лицо, она невольно опустила голову еще ниже, и на ее щеках вспыхнули два алых пятнышка.
Хэ Ланьцы спросил:
— Лицо незнакомое, новенькая? Как звать?
Девчонка робко ответила:
— Отвечаю господину, служанку зовут Эрдоу.
Хэ Ланьцы:
— ?
Заметив недоумение во взгляде Хэ Ланьцы, Эрдоу торопливо пояснила:
— Приемные родители купили меня за две доу риса, у меня дешевая жизнь, меня легко выходить. Если господину не нравится, имя можно сменить.
Хэ Ланьцы покачал головой и произнес:
— Не нужно. Это имя совсем не пошлое и к тому же легко запоминается.
Спустя мгновение Хэ Ланьцы ни с того ни с сего спросил:
— У тебя случайно нет старшей сестры по имени Идоу?
Эрдоу покачала головой и ответила, что нет.
Хэ Ланьцы:
— Ох.
Затем Эрдоу добавила:
— Зато у меня есть младший братишка по имени Сандоу.
Хэ Ланьцы:
— А?
Эрдоу помотала головой и произнесла:
— Его я не продаю.
Выходило так, что приемные родители промышляли торговлей людьми: скупали у настоящих родителей по дешевке детей, которых те не могли прокормить, растили до подходящего возраста, а затем продавали в богатые семьи служанками, наживаясь на продаже людей.
Хэ Ланьцы, хоть и славился своим ядовитым языком, сердцем обладал далеко не столь суровым. Он снял с запястья нефритовый браслет и отдал его Эрдоу.
— Ты служишь неплохо, это тебе в награду. Впредь служи мне верой и правдой, и впереди тебя ждут сытые деньки.
Эрдоу ахнула от изумления и обеими руками приняла нефритовое украшение. Глаза ее стали круглыми как блюдца — ей отродясь не доводилось видеть столь прекрасных вещей, не говоря уже о том, чтобы их дарили ей. Девушка тут же опустилась на колени, застучала лбом о пол, выражая благодарность, и была готова служить ему всю жизнь верой и правдой.
Хэ Ланьцы, которому явно пришлись по душе подобные излияния, тем не менее сделал вид, будто ему всё равно, и велел ей подняться, избавляя от лишних церемоний.
Когда Эрдоу расчесывала Хэ Ланьцы волосы, глядя на его холодное лицо в зеркале, оно казалось ей всё более близким и родным.
Девчонка и впрямь оказалась шустрой. Хэ Ланьцы смотрел в зеркало на свои сегодняшние волосы — каждый волосок сиял здоровым блеском, а прическа была в точности такой, как он любил. Насладившись комфортом от чужих забот, он естественным образом смягчился. Пнув ногой мешавшуюся на полу подушку, он повернулся и отдал распоряжение:
— Замени постельное белье на то, к которому я привык, а всё это выброси к чертям.
С легким и просветленным сердцем Хэ Ланьцы отворил дверь и вышел наружу — ему не терпелось проверить, сменили ли наконец этого старого прохвоста, заведовавшего счетами.
Стоило ему уйти, как Эрдоу выбежала следом со слезами на глазах, не в силах больше терпеть, и поспешила извлечь на свет тот самый нефритовый браслет. Нефрит был чистым и прозрачным, а на свету казался еще лучистей — сразу было видно, что вещь невероятно дорогая.
Эрдоу взволнованно воскликнула:
— Хозяин и вправду такой добрый человек! Я буду служить ему верой и правдой всю свою жизнь, у-у-у...
Остальные служанки думали, что Эрдоу в комнате достанется на орехи, а она выбежала оттуда с такой ценной вещью! Не зря ее в свое время купили за две доу риса!
Сами они были куплены лишь за полторы доу, и теперь смотрели на Эрдоу с еще большим благоговением.
Хэ Ланьцы, хотя и отличался скверным характером, никогда не притеснял слуг, а благодаря своему богатству и щедрости раздавал награды за малейшую услугу, не скупясь ни на что. Окружавшие его служанки одновременно любили его и трепетали перед ним. У Дай Дао характер был мягким, но вот денег-то у него не водилось.
Хэ Ланьцы неспешно вошел в помещение и увидел, что старого скрягу, ведавшего финансами, сменила женщина лет тридцати. Эту женщину он знал: ее звали Лю Эннян, и в их меняльной лавке ее прозвали ходячим счетоводом. Его отец и вправду прислал сюда именно ее.
— Ой, Старший господин пожаловал.
Лю Эннян неизменно приветливо обращалась с людьми, никогда не унижала никого и не урезала жалование исподтишка.
Поманив его пальцем, она попросила подойти поближе и заговорила:
— Об этом деле я уже слышала, так что можете не беспокоиться. Сама я на такие грязные делишки не способна, но, учитывая наши с вами давние отношения, ничего страшного, если мы выделим ему чуть больше средств. Моя бухгалтерия составлена так, что никто и никогда ничего не обнаружит.
Хэ Ланьцы поинтересовался:
— Сколько серебра полагается содержанке в месяц?
Лю Эннян ответила:
— Как-никак, она ваша наложница, пяти лянов будет в самый раз.
http://bllate.org/book/38394/4816914
Готово:
