Готовый перевод Gods, Immortals, and Me: Admiring Flowers, Gazing at the Moon / Бессмертный, луна и я: Свидание под небесами: Глава 10

Янь Уи немного помолчал, обдумывая, насколько это выгодная сделка, и, придя к выводу, что он останется в огромном выигрыше, честно ответил:

— Ты действительно уйдешь отсюда со мной?

Оказывается, всё из-за этого?

Уголки глаз Цзян Цвечжи тронула улыбка:

— Разве я тебе не обещал?

Янь Уи дважды кивнул, всё еще колеблясь.

Деревянный домик в Море Цветов под Луной был совсем маленьким, ценных вещей в нем не водилось. Сколько ни оглядывайся, не удавалось найти ничего, что могло бы послужить залогом его слов, поэтому Цзян Цвечжи оставалось лишь протянуть Янь Уи ключ от дома.

— Передаю тебе ключ на хранение. Больше я сюда не вернусь.

Маленький Янь Уи взял его, не вдаваясь в логику происходящего, и спрятал.

— Успокоился? — спросил Цзян Цвечжи.

Глаза Янь Уи засияли, на душе стало гораздо веселее, и он снова спросил:

— Ты так и не сказал мне, почему ты такой сильный?

— Потому что я взрослый.

Личико Янь Уи тут же покисло.

После этого Цзян Цвечжи больше не заводил речи о судьбе ключа, пока они уже вместе с Янь Уи не покинули Море Цветов под Луной — по дороге к месту учебы Янь Уи вдруг тихонько шепнул ему, куда именно он его спрятал.

Кончик пальца Цзян Цвечжи легко огладил матерчатый мешочек, в глубине его глаз промелькнула едва заметная улыбка.

Чан Чаншэн склонил голову, протянул руку и помахал ею перед лицом Цзян Цвечжи:

— О чем это ты задумался? Да так глубоко?

Цзян Цвечжи убрал руку и бесстрастно произнес:

— О старых делах минувших дней.

О каких таких старых делах? Что могло заставить Цзян Цвечжи погрузиться в столь глубокие мысли?

— Это насчет того бессмертного? — Чан Чаншэн поддвинулся ближе и с огромным воодушевлением спросил: — Говорят, вы вместе росли. Скажи, есть ли у меня шанс с ним познакомиться?

Цзян Цвечжи отродясь не любил выставлять личную жизнь напоказ, и уж точно не Янь Уиболтал об этом налево и направо, поэтому он равнодушно спросил:

— Откуда тебе это известно?

— Из народных романов! — Чан Чаншэн хлопнул в ладоши, явно переполненный восторга, и само собой разумеющимся тоном пояснил: — Во многих книжных лавках продают истории о взрослении бессмертного, а еще о подвигах второго принца. Некоторые сюжеты совпадают, да и в народе ходят слухи, что вы росли вместе... Короче говоря, полно всяких историй о вашем общем быте, только вот правдивы ли они — бог весть.

Цзян Цвечжи: «……»

Чан Чаншэн толкнул его локтем:

— Ну скажи, есть ли у меня шанс с ним познакомиться?

— Подними голову и посмотри направо, — внезапно произнес Цзян Цвечжи.

Чан Чаншэн послушно повернулся, и, когда разглядел увиденное, его зрачки расширились:

— !

Обитель бессмертного

Познать бы небожителя вдали, чтоб он даровал вечную жизнь.

Бессмертный... — пробормотал про себя Чан Чаншэн, его взгляд затуманился, и он явно лишился дар речи от открывшейся ему красоты.

Главный герой любовных романов неизвестно когда уже стоял на персиковой ветви. Ветер трепал его одежды, и сам он плавно опускался вниз, словно колыхающаяся река девяти небес.

Легкий и отрешенный, будто избавленный от пут бренного мира.

Вот только взгляд...

Дружелюбным его назвать было никак нельзя. Чан Чаншэн вздрогнул всем телом, покрывшись мурашками: неужели взгляды всех небожителей такие ледяные? Ни капли тепла, словно попадаешь в ледяную пещеру.

Янь Уи холодным взглядом окинул Чан Чаншэна. В его глазах не было ни ряби, ни волнений, а кончики пальцев, чистые и белые как побеги лука-батуна, срывали персиковый лепесток; нежно-розовый цвет лишь сильнее подчеркивал белизну кожи. Он хранил мрачное молчание, и от него исходило непреодолимое давление.

Чан Чаншэн беспричинно почувствовал пронизывающий холод, украдкой отступил назад и спрятался за спиной Цзян Цвечжи. Однако любопытство пересилило: в конце концов, он впервые видел бессмертного своими глазами. Поэтому он осторожно выглянул из-за чужой спины, разглядывая небожителя.

Цзян Цвечжи усмехнулся:

— Разве ты не говорил раньше, что хочешь с ним познакомиться?

Пока они шушукались, человек на ветке прекрасно видел всё происходящее внизу: какой-то юнец прижался к спине Цзян Цвечжи, а тот склонил голову, разговаривая с ним так, будто они были невероятно близки. Выражение лица Янь Уи стало еще ледянее.

Стоило только взглянуть на его физиономию, как становилось понятно: разница между этим выражением и намерением прибить наглеца на месте равнялась нулю.

Чан Чаншэн дернул Цзян Цвечжи за рукав и честно признался:

— Нет-нет, боюсь, куда уж мне сметь равняться.

Взгляд Янь Уи скользнул по руке Чан Чаншэна, державшейся за рукав Цзян Цвечжи, и его лицо стало еще холоднее.

Цзян Цвечжи приподнял бровь и вытянул свой рукав:

— Хватайся за свой собственный.

Чан Чаншэн с досадой отдернул руку, в кончиках пальцев всё еще жило мягкое тепло ткани. Потирая пальцы, он подумал о том, с каких это пор у Цзян Цвечжи появились деньги на такие роскошные одежды.

Он поскреб в затылке и неловко улыбнулся:

— Ладно уж.

Янь Уи спрыгнул с дерева и молча направился к ним. Цзян Цвечжи подождал, пока тот подойдет, и, покачивая в руке потертый матерчатый мешочек, с улыбкой произнес:

— Ты тоже вернулся?

Ты тоже вернулся?

Янь Уи не мог описать словами, что именно он почувствовал, услышав эту фразу. Он лишь кивнул.

Затем перевел взгляд на Чан Чаншэна и холодно бросил:

— Кто он?

Чан Чаншэн выскочил из-за спины Цзян Цвечжи, замахал руками, а его глаза сияли неподдельным, простодушным восторгом:

— Меня зовут Чан Чаншэн!

Одного этого было мало, и он поспешил добавить пояснение:

— Чаншэн — в смысле вечной жизни, бессмертный.

Цзян Цвечжи устал стоять и прислонился к раскидистому древнему дереву, толщина которого в обхвате требовала трех человек. Голос его звучал мягко, словно нефрит:

— Мм, именно так его и зовут.

После пары фраз с Янь Уи Чан Чаншэн перестал его бояться. Он подался вперед и дважды моргнул, глядя на Янь Уи, с самым прозрачным намеком.

Цзян Цвечжи искренне ничего не понял: «...?»

Тело Янь Уи мгновенно оцепенело.

А этот деревенщина Чан Чаншэн решил, что его намек был недостаточно очевиден, согнулся еще сильнее и приблизил голову вплотную к Янь Уи.

Янь Уи бросил на Цзян Цвечжи скрытый взгляд.

Цзян Цвечжи скосил глаза и легко улыбнулся.

Янь Уи: «……»

Дождавшись, пока веселье немного уляжется, Цзян Цвечжи произнес:

— Быть может, он просто хочет, чтобы ты погладил его по голове?

Янь Уи: «?»

Искреннее недоумение в его глазах трудно было подделать, а присмотревшись, можно было заметить даже легкую растерянность.

Наконец-то хоть кто-то его понял! Чан Чаншэн энергично закивал.

Цзян Цвечжи просто обожал доводить Янь Уи до такого состояния — в этом было столько задора, ведь он выглядел совсем не так, как обычно. С вредной усмешкой он протянул:

— Разве доводилось Уважаемому Божеству слышать строки: «Бессмертный погладил меня по макушке, сплел волосы и даровал вечную жизнь»?

Вот как...

Янь Уи поднял взгляд, и эти чистые, как зеркальное озеро, глаза попытались насквозь прожечь Цзян Цвечжи, однако разгадать его замысел так и не смогли.

Он приоткрыл губы и презрительно бросил:

— Никогда не слышал. Зато слышал другое: «Боги и бессмертные тоже умирают».

Хоть он так и сказал, Янь Уи все же поднял руку, символически шлепнул Чан Чаншэна по лбу и тут же отдернул ее обратно.

Чан Чаншэн, казалось, получил величайшее благословение в своей жизни. Он наконец выпрямился и забормотал:

— Сказал бы ты раньше, что в мире и правда есть небожители... Если бы в моем детстве, прямо на глазах у моего отца с матерью...

— Эй, Цзян Цвечжи, как же красиво ты улыбаешься! Тебе бы почаще так улыбаться, а то вечно ходишь с унылой физиономией — так ни одна девушка к тебе не подойдет.

Выпрямившись, он машинально глянул в сторону Цзян Цвечжи — и надо же такому случиться, как раз успел заметить еще не угасшую улыбку в уголке его глаз. Этот человек даже улыбался как-то смущенно, торопливо прикрываясь веером, словно пытаясь замести следы.

И только глаза, хиитрые как у лисы, — прекрасные, до глубины души пронзительные.

Цзян Цвечжи тут же свернул улыбку.

Но разве Чан Чаншэн был из тех, кто отступится? Он от природы обладал неуемной энергией, да и Цзян Цвечжи уже мысленно записал в свои люди, поэтому не упустил случая поддеть его:

— Пусть пейзаж персиковой рощи и прекрасен, но он и в подметки не годится мимолетной улыбке господина Цзяна... Тц, а ведь в книгах правду пишут.

Цзян Цвечжи, только что насмехавшийся над Янь Уи: «……»

Чан Чаншэн снова спросил:

— Бессмертный, а каков он, Высший Мир Небес?

Для тех, у кого не было полноценных Меридианов Бессмертного, Высший Мир Небес обладал невероятным притяжением. Каждый воображал себе, как устроен этот мир, каков быт небожителей и чем они занимаются изо дня в день. Жаль только, что столько времени никто не мог дать им ответа, и теперь, когда выпала редкая возможность хоть краем глаза взглянуть на него, разве можно было упустить шанс расспросить обо всем до конца?

Янь Уи немного помолчал и ответил:

— Примерно так же, как здесь.

— Правда? Значит, жизнь небожителей ничем не отличается.

Янь Уи:

— Угу.

Цзян Цвечжи по-прежнему прислонялся к стволу дерева, расслабившись до мозга костей; его одежды сидели слегка небрежно, складной веер он засунул за пояс, а в руке все так же держал потертый матерчатый мешочек. Взгляд Янь Уи скользнул по его рукам.

— Пойдем внутрь, — произнес Цзян Цвечжи.

Когда они отворили дверь маленького домика, оказалось, что из-за долгого отсутствия жильцов и невозможности Чан Чаншэна пробраться внутрь двор усыпал толстый слой опавших цветов. Под крышей свисали паутины, а дверная рама угрожающе покачивалась.

Цзян Цвечжи убрал кончик пальца, заметив на коже серый налет пыли.

Янь Уи заметил это и протянул ему носовой платок.

Чан Чаншэн тоже был потрясен увиденным внутри:

— Цзян Цвечжи, только не обвиняй меня в том, что я не помогал тебе здесь убираться — ты же сам меня не пускал.

— И не думал обвинять.

Чан Чаншэн уже закатал рукава, собираясь помочь Цзян Цвечжи навести порядок в доме, как Янь Уи легко взмахнул рукавом. В тот же миг персиковые лепестки во дворе взмыли в воздух, окружив хижину со всех сторон, а двери и окна с громким стуком распахнулись настежь. Несколько лепестков залетели внутрь, и не успело пройти и мгновения, как деревянный домик стал чистым и первозданно безупречным — ни единой пылинки, а остальные лепестки послушно устлали землю снаружи.

Чан Чаншэн: «?»

— Ты и такое умеешь? — Чан Чаншэн с каждым мгновением изумлялся все сильнее. Не веря своим глазам, он поднял руку и потер дверной косяк — там действительно не осталось ничего.

Вот только...

— Откуда здесь эти царапины?

На поверхности деревянного домика виднелись глубокие и мелкие следы. За долгие годы непогоды они почти сравнялись по цвету со старым деревом, но все же отчетливо угадывалось, что некогда здесь кто-то в ярости царапал стены.

Словно выплескивая наружу какое-то недовольство.

Цзян Цвечжи провел пальцами по царапинам, и Янь Уи тоже невольно погрузился в задумчивость.

Это произошло после того, как Цзян Цвечжи привел его в академию.

Они оба рассчитывали на лучшее, но все испортило то обстоятельство, что у Янь Уи обнаружились полноценные Меридианы Бессмертного. Точно так же, как и предсказывал Цзян Цзинъи, первый и самый строгий секретный указ императорского двора гласил: уничтожить всех, у кого есть полноценные Меридианы Бессмертного.

У императорского рода были собственные методы проверки на наличие таких меридианов, и на втором году обучения в академии у Янь Уи выявили полноценную духовную жилу бессмертного.

В результате они оба получили приказы об убийстве, летевшие со всех сторон.

http://bllate.org/book/38388/4815995