Операция длилась ровно четыре часа. Цзян Лин всё это время дежурил у двери, молча прислонившись спиной к стене, с затуманенным, лишённым всякого фокуса взглядом.
В перерывах Шэнь Шиань несколько раз выходил принимать звонки и даже успел устроить бабушку в палату повышенного комфорта. Вернувшись, он прихватил с собой немного еды и бутылку минеральной воды, которые оставил рядом с Цзян Лином. Тот поблагодарил, но на еду даже не взглянул.
Под непрекращающимися душевными терзаниями Цзян Лин наконец дождался момента, когда красный свет над дверью операционной погас.
Вышедший врач сообщил, что операция прошла успешно, состояние бабушки сейчас стабильно, а через сорок-восемь часов её можно будет перевести в общую палату для дальнейшего наблюдения.
С этого момента сердце Цзян Лина, висевшее до сих пор камнем, наконец опустилось на место.
К тому времени, как бабушку вывезли и доставили в палату интенсивной терапии, на улице уже совсем стемнело.
Глядя сквозь стекло на её бледное, испещрённое морщинами лицо, Цзян Лин вспоминал этот полный потрясений день и до сих пор чувствовал неприятный холодок в груди.
Не будь сегодня рядом Шэнь Шианя, бабушка неизвестно сколько бы ещё натерпелась.
При этих мыслях уголки бровей Цзян Лина едва заметно дрогнули. Блеснув глазами, он тихо произвел:
— Господин Шэнь, большое спасибо вам за сегодня.
Это были первые слова, которые Цзян Лин сам, по собственной инициативе, сказал Шэнь Шианю за весь день. Из-за того, что он так долго ничего не пил, голос его немного охрип.
Шэнь Шиань смотрел на мирно спящую в палате пожилую женщину, невольно вспоминая собственного дедушку, который страдал от такого же недуга. На сердце у него слегка защемило, и лишь спустя долгое время он ответил:
— Не за что, я просто сделал то, что было в моих силах.
Теперь, когда всё уладилось, сообразив, что сегодня и так отнял у Шэнь Шианя слишком много времени, Цзян Лин счёл совершенно излишним заставлять его и дальше сидеть здесь с ним. Он уже колебался, не попросить ли молодого человека поехать домой.
В этот самый момент в карманах брюк Шэнь Шианя внезапно зазвонил телефон.
Ответив на вызов, он услышал из динамика старый, но чрезвычайно властный голос:
— Шиань, ты где?
Это был дедушка. Шэнь Шиань беспомощно нахмурился.
— Я на улице, — не меняя выражения лица, соврал он.
Кто бы мог подумать, что старейшина на том конце провода тут же презрительно хмыкнул. Не желая ходить вокруг да около, он безжалостно разоблачил внука:
— Какая ещё улица? За дверью реанимационного отделения на седьмом этаже, что ли?!
Шэнь Шиань с телефоном у уха обернулся и увидел, что дедушка, опираясь на трость, стоит в другом конце коридора и сверлит его взглядом, держа в руке точно такой же телефон.
Рядом с ним стоял второй дядя из семьи Шэнь. Все трое, разделённые десятиметровым расстоянием, уставились друг на друга, и на какое-то мгновение все разом умолкли.
Заметив, что старейшина направляется к ним, Шэнь Шиань поспешил вперед, чтобы поддержать его. Цзян Лин же, совершенно не понимая текущей обстановки, благоразумно решил промолчать.
— Шиань, только что декан Фу заходил проверить здоровье папы и между делом упомянул, что ты в неврологическом отделении лечишь родственников каких-то людей, — произнес второй дядя, бросив взгляд в сторону палаты интенсивной терапии. — О таком серьезном деле почему ты семье не сказал?
Однако не успел Шэнь Шиань ответить, как старейшина, не выдержав, сурово потребовал:
— Кем тебе приходится эта пожилая женщина?
— Никем.
— Никем? — глаза старейшины округлились. — Да я тебя как облупленного знаю! Стал бы ты ради совершенно постороннего человека так нестись сломя голову к декану Фу, да еще и палату менять, и за медицинские услуги авансом платить? Ты что, живой Будда, переродившийся в миру?!
Сказав это, Старейшина Шэнь приподнял трость и стукнул Шэнь Шианя по ноге, а затем прямо указал на Цзян Лина и заявил:
— Если ты сейчас же признаешься, что он и есть тот самый твой пассия, о котором ты говорил мне в прошлый раз в больнице, я могу закрыть глаза на то, что ты намеренно всё скрывал. А иначе, если я сам во всём разберусь — пощады не жди, живо всыплю!
Шэнь Шиань: «???»
Теперь он окончательно убедился, что ход мыслей деда просто абсурден. Ему всё-таки скоро исполнится тридцать лет, он же не школьник, чтобы заводить тайные романы. Будь у него на самом деле кто-то на примете, стал бы он это так тщательно прятать и скрывать?
— Да с чего вы взяли, — вздохнув, попытался объяснить Шэнь Шиань. — Я просто помог другу по старой дружбе, не накручивайте себя.
Услышав это, Цзян Лин уже догадался, что здесь кроется какое-то недоразумение, поэтому тоже сам вышел вперед с разъяснениями:
— Здравствуйте, дедушка. Пациентка внутри — моя бабушка. Сегодня мы всем обязаны помощи господина Шэня, иначе всё разрешилось бы не так быстро.
Если бы пришлось полагаться исключительно на слова самого Шэнь Шианя и его сомнительную репутацию, старейшине пришлось бы ещё долго сомневаться.
Но теперь, когда и сам Цзян Лин включился в разговор, чтобы отмести любые подозрения, да и вид у него был совершенно не похожий на лжеца, старейшина моргнул, выровнял дыхание и перевел взгляд обратно на Шэнь Шианя:
— Ну что ж, похоже, я действительно тебя не так понял. Я слышал, та старушка страдает болезнью Альцгеймера, верно? Недуг этот и впрямь тяжёлый, людям приходится нелегко, так что раз можешь — помогай почаще.
— Папа, — видя это, второй дядя, стоявший рядом, решил замолвить словечко, чтобы разрядить неловкую обстановку. — Я же говорил: Шиань столько лет жил один-одинешенек, даже собаку заводить не хотел, откуда у него мог взяться какой-то объект для отношений, да ещё скрываемый с такой конспирацией? То, что он тогда сказал в палате, скорее всего, было просто шуткой, чтобы отвязаться. Перестаньте выдумывать проблемы на пустом месте, лучше пойдёмте со мной в палату, отдохнёте спокойно.
— Я провожу вас, — заметив момент, поспешил вслед за ними Шэнь Шиань и осторожно поддержал дедушку, направляясь обратно.
Однако не успели они пройти и двух шагов, как нос к носу столкнулись с доктором Ваном, вышедшим из ординаторской.
Доктор Ван как раз кого-то искал, а завидев Шэнь Шианя, тут же протянул ему несколько бланков и, не задумываясь, выпалил:
— Ну вы, голубки, кто из вас двоих пойдёт в аптеку забрать лекарства для пациентки?
Глава 5: Да ты чёрт побери охмурил Шэнь Шианя!
Голубки...
Это слово прозвучало в пустом больничном коридоре так громко, словно через мегафон, и эхом ранеслось вокруг.
Шэнь Шиань среагировал молниеносно: прежде чем старейшина успел взбеситься, он перехватил уже занесённую трость.
— Шэнь Шиань! — гневно рявкнул Старейшина Шэнь.
— Ой, папа, ну ты чего так переживай, давление же подскочит! — испуганно замахал руками второй дядя, пытаясь удержать старика.
Шэнь Шиань же с абсолютно невозмутимым видом приложил указательный палец к губам, призывая к тишине:
— Дедушка, тише, мы же в больнице.
Старик и сам понял, что потерял самообладание. С трудом подавив ярость, он с глухим стуком вонзил деревянную трость в пол.
http://bllate.org/book/38381/4814689
Готово:
