Лицо Чэнь Юэяна внезапно всплыло в памяти Бо Цуна.
Помолчав немного, Бо Цун ответил: Пока не решил.
В семь пятьдесят студенты стали подтягиваться в аудиторию, Цзян Чжаовэнь и Лу Цзяи вернулись к преподавательской кафедре.
Цзян Чжаовэнь только что выпустился и впервые вел группу, поэтому отличался удивительно мягким нравом. Как только основная часть собрания подошла к концу, девушки из группы одна за другой принялись заводить с ним разговор, а юноши принялись засыпать вопросами Лу Цзяи.
Линь Цюй и Яо Юань были увлечены игрой в телефоне, а Нин Лян придвинулся к Бо Цуну и спросил: Что это ты там сейчас имел в виду?
Что значит что имел в виду? — Бо Цун прикинулся, что не понимает.
Не притворяйся, я по одному твоему слову пойму, чем пахнет твоя отрыжка, — не зная с чего, Нин Лян выглядел довольным. — Неужели снова о своем объекте воздыхания вспомнил?
Это потому, что ты знаешь, чем я завтракал.
Бо Цун попытался уйти от ответа, но Нин Лян понял, что угадал, и стал еще самоувереннее: Ты что, сам не заметил, как сильно тебя в этот раз зацепило? Я-то вижу, а когда ты мне только рассказал, я и значения не придал.
Ну сильно, и что? А если бы не сильно, то что? — спросил Бо Цун.
Это влечение как землетрясение: если оно слабое, сердце просто екнуло — и быстро успокоилось. А если сильное, то не только сердце долго колотится, так потом еще постоянно об этом вспоминаешь, каждый раз заново переживая те же чувства, и забыть такое очень трудно.
Сказано было невероятно точно, словно пелена с глаз упала. Бо Цун долго размышлял, а потом поднял взгляд на Нин Ляна и спросил: Погоди, ты что, тоже на парней западаешь?
Нин Лян: ?
Я смотрю, ты как-то подозрительно быстро принял тот факт, что твой закадычный друг внезапно полюбил парня, — Бо Цун выпрямился, и его действительно взяли сомнения. — Слишком уж быстро.
Да, может, я и люблю парней, — невозмутимо ответил Нин Лян. — А те восемь девушек, с которыми я встречался за три года в старшей школе, были парнями, переодетыми в женские наряды.
Бо Цун натянул фуражку для военной подготовки, сполз на стуле и замолчал.
Когда только начиналось собрание, Нин Лян ворчал, что все это похоже на школу, но когда их перевели в актовый зал на общее собрание и лидеры начали выступать с бесконечными речами, Бо Цун с пустым взглядом пробормотал, что вот это — и есть настоящая школьная атмосфера.
Лидеры — это ораторы до гробовой доски, — подытожил Яо Юань.
Как только собрание закончилось, всех тут же погнали на плац начинать военную подготовку. Похоже, у них по всей стране была единая традиция выдавать форму на размер больше: даже на Линь Цюе, который взял самый маленький размер, одежда висела, как мешок. Бо Цун сначала попросил сто девяносто пятый размер, но он оказался слишком просторным, поменял на сто девяностый — стало коротковато, штанины заканчивались чуть выше щиколоток. Пришлось вернуться к сто девяносто пятому. К счастью, был ремень: Бо Цун хоть и был худощав, но имел мышцы, а плечи были особенно широкими, поэтому, когда он затянул ремень, одежда как раз пришлась впору и уже не казалась такой огромной.
Цун-гэ, ну как ты так раскачался? — Линь Цюй пощупал руку Бо Цуна, и даже линзы очков не могли скрыть зависти в его глазах. — Такой высокий, пропорции отличные, да и такой крепкий.
Не завидуй, Сяо Линь, — Бо Цун поправил ремень и похлопал Линь Цюя по плечу. — Некоторые вещи даются от рождения.
Услышав это, Яо Юань обернулся и с тоской посмотрел на Бо Цуна. На нем была форма сто девяностого размера, но из-за чрезмерной худобы она на нем совершенно не сидела: куртка и брюки топорщились, словно под ними кто-то спрятал вентилятор.
Нин Лян потрогал кости Яо Юаня и вздохнул: Яо Юань, тебе надо было идти в медицину.
Чтобы стать скелетом для анатомического кабинета? — с каменным лицом спросил Яо Юань.
Бо Цун и Линь Цюй рядом прыснули от смеха, как два гуся.
Хоть уже и наступила осень, на плацу дул ветерок, так что было не слишком жарко, вот только одежда была плотной и совсем не дышала, поэтому стоило постоять немного, как уже обливаешься потом. Бо Цун, Нин Лян и Яо Юань стояли в последнем ряду. Инструктор заставил их стоять в стойке смирно, но пока тот не смотрел, троица, сцепив зубы, умудрялась перебрасываться парой слов — вытерпеть можно. За час они успели даже договориться, где будут обедать в выходные. А вот Линь Цюю не повезло: он стоял в первом ряду, никого вокруг не знал, даже перемолвиться было не с кем.
Ближе к концу утренней тренировки на плац стали по очереди заглядывать кураторы групп. Нин Лян, отличавшийся зоркостью, сразу приметил Чэнь Юэяна, который только подошел к входу на плац в сопровождении Лу Цзяи и Цзян Чжаовэня. Бо Цун, стоявший рядом, все еще витал в облаках, глядя в затылок впереди стоящего студента. Нин Лян, не заботясь о том, где ходит инструктор, согнул руку и сильно ткнул Бо Цуна в бок.
Бо Цун, почувствовав боль, дернулся и прошипел сквозь зубы: Твою мать, Нин Лян, ты с ума сошел?
Нин Ляну было наплевать на ругань, он отчаянно закивал в сторону входа: Твой… твой объект пришел… Чэнь Юэян пришел!
Я тоже пришел.
Бо Цун, который еще не успел сообразить, что происходит, вздрогнул от этого голоса прямо за спиной. Нин Лян мгновенно захлопнул рот, оба замерли, а Яо Юань рядом давился смехом так, что у него затрясся подбородок.
Из строя! — рявкнул инструктор.
Делая несколько шагов вперед, Бо Цун на мгновение быстро обернулся к входу на плац: зеленая форма Чэнь Юэяна была особенно заметна, а стоявший рядом Цзян Чжаовэнь, очевидно, уже увидел, где стоит третья группа, и все трое направлялись в их сторону. Прежде чем Чэнь Юэян успел заметить его, Бо Цун с мукой в глазах отвел взгляд.
О чем это вы там так оживленно болтали? — спросил инструктор, стоя перед ними. — Повторите еще раз.
Нин Лян повернулся к Бо Цуну, но не успел тот дать ему какой-либо знак, как инструктор снова взревел: На него зачем смотришь?!
Нин Лян от испуга тут же обернулся и заорал: Докладываю, инструктор, я его слушаю!
Некоторые студенты в строю начали опускать головы, чтобы скрыть смешки. Инструктора, казалось, вывело из себя поведение Нин Ляна, он выпучил глаза и, развернувшись, рявкнул на Бо Цуна: Ты говори!
От этого окрика Бо Цун вздрогнул, поднял взгляд и встретился с суровым взглядом инструктора. Бо Цун покачал головой.
Отвечай, онемел?
Докладываю, инструктор! — машинально прокричал Бо Цун.
Говори!
Я не немой!
В строю позади кто-то прыснул со смеху. Бо Цун, чей мозг не успел за языком, сперва даже не понял, что сказал. Прошло несколько секунд, и под все более яростным взглядом инструктора до Бо Цуна дошло, что он только что ляпнул. Он судорожно вцепился в свои брюки, закусив губу, чтобы не позволить уголкам рта дрогнуть. В этот момент Нин Лян рядом внезапно издал звук, похожий на храп или визг поросенка — сразу было понятно, что он сдерживает смех.
http://bllate.org/book/38378/4814073
Готово:
