Готовый перевод Strange Brew / Странные следы: Рисовая каша и соджу: Глава 11

Это умилили Нин Жуаня до крайности, и в сердце сам собой зародился прилив гордости: — Ой, Цзайцзай, почему ты такой послушный? Скажи, ты ведь хороший малыш твоего брата?

— Мяу-ау! — Цзайцзай гордо задрал голову.

Нин Жуань повязал ему слюнявчик и машинально посмотрел на Цзян Цяна, ожидая похвалы от постороннего человека.

Цзян Цян повёл себя крайне услужливо и рассыпался в искренних комплиментах: — Эта кошка и правда сразу признаёт хозяина. С тобой она такая пайка, а со мной... ух, характер дикий до ужаса.

— Смотря с кем.

Нин Жуань подавил рвущиеся наружу уголки губ и произнёс нарочито равнодушным тоном.

В коробке было много вещей, и примерять остальное они уже не стали.

Нин Жуань забросил всю одежду в стиральную машину, а съестное разложил по верхним кухонным шкафчикам. Когда с делами было покончено, время уже перевалило за вечер.

— Я буду жить в этой комнате, а ты — в той, что напротив, — Нин Жуань указал на противоположную спальню.

— Понял, — кивнул Цзян Цян.

— Постельное бельё я менял пару дней назад, им никто не пользовался, ложись прямо так. Умывальник в ванной. Если захочешь есть, завтра сможешь встать и позавтракать со мной, а если нет — сходи в пекарню этажом ниже.

— А если я проснусь только к полудню? — поднял руку Цзян Цян.

— Тогда... тогда закажешь доставку или сходишь к моим родителям, — Нин Жуань скинул Цзян Цяну домашний адрес. — Торговый центр совсем близко, доставка приедет быстро.

— Понял, — получив сообщение, Цзян Цян глянул на аватар Нин Жуаня в WeChat, ткнул на него, чтобы увеличить: — Брат, у вас же парные луки, надо сказать, отличные кадры.

— ...Нет, это называется одинаковым стилем для человека и питомца, — с каменным лицом и предельно серьёзно произнёс Нин Жуань. — Я его брат, а не папа.

— Да без разницы, хозяева же оба, — бросил Цзян Цян, копируя адрес в приложение доставки, и, сладко потягиваясь, скрылся в своей комнате.

Цзян Цян привык чувствовать себя везде как дома, характер у него был прямой, так что Нин Жуань не стал нянчиться с ним, как с гостем — в конце концов, Цзян Цян и не ждал особой церемонности.

Перед сном Нин Жуань тщательно умылся и заглянул в зеркало. Как и ожидалось, метка на шее стала бледнее, но он не осмеливался расслабляться и, строго следуя указаниям врача, пораньше улёгся в постель, не откладывая ни минуты.

Среди ночи Цзян Цян закончил партию в игре и почувствовал, что в животе урчит от голода.

Он шагал по квартире, лениво размахивая руками. Кругом царила кромешная тьма; парень хотел заодно подразнить кота, но, включив свет и обшарив всё вокруг, никого не нашёл. Стоя посреди пустой гостиной, он тихо выругался:

— Да ладно, неужто такая драгоценность, что даже спать ложится в обнимку...

Непонятно почему Цзян Цяна кольнуло странное чувство оскорблённой зависти, и он неторопливо поплёлся на кухню шарить по холодильнику в поисках съестного.

В холодильнике нашлось немало еды.

Сосиски, печенье, пирожные, бескостные куриные лапки — всевозможного фастфуда было в избытке. Сразу угадывалось, что братец питается как попало, раз у него дома столько полуфабрикатов.

Цзян Цян выудил из холодильника сосиску и коробочку с пирожным и уже собирался возвращаться, как вдруг услышал шорох в соседней спальне.

Он замер на месте и покосился в ту сторону.

Звукоизоляция в этой квартире оставляла желать лучшего — стоило заговорить вполголоса, как каждое слово доносилось кристально чисто.

Сначала Цзян Цян расслышал не всё и засомневался, не послышалось ли ему, но стоило сделать шаг ближе, как раздался неповторимый голос Нин Жуаня, прозвучавший чуть скомканно:

— Чего ты...

Цзян Цян решил, что разбудил Нин Жуаня, легко кашлянул и громко произнёс:

— Я проголодался, вышел перекусить, брат, тебе принести чего?

— Мгм...

— Тебе надо? — Цзян Цян опустил взгляд на то, что держал в руках. — Ну тогда отдам это тебе, а себе потом ещё возьму.

Из комнаты никто не ответил.

Цзян Цян придвинулся ближе и прижался ухом к двери, прислушиваясь. Через пару секунд ему стало казаться, что он ведёт себя как какой-то маньяк. Он почесал в затылке, выпрямился и сказал:

— Я тогда войду?

По-прежнему тишина.

— Точно вхожу?

Цзян Цян постучал в дверь, а затем осторожно приоткрыл её. Внутри царил кромешный мрак, лишь тонкая полоска слабого лунного света падала на пол.

Эту квартиру Нин Жуань снял, когда у него появилась стабильная работа, и Цзян Цян раньше здесь не бывал, тем более не заходил в его спальню.

И хотя Нин Жуань разрешил войти, Цзян Цян всё равно чувствовал себя каким-то шпионом — до того ему было не по себе...

Он не стал распахивать дверь настежь, а лишь просунул внутрь голову и тихонько позвал:

— Алло?

Покашляв для приличия, он продолжил:

— Братуха, что будешь есть? Я взял сосиску и пирожное, если не любишь, могу другое принести.

Произнося это, Цзян Цян вглядывался в темноту комнаты. Когда же до его глаз дошло то, что там происходило, все слова застряли у него в горле и он так и застыл столбом на пороге.

Нет.

Погодите-ка?

Хотя в мыслях он перебирал тысячи возможных вариантов, такого зрелища он никак не ожидал.

Неужели та шуточка про спрятанную в доме красавицу, брошенная им сегодня вечером, оказалась чистейшей правдой?!

Внутри комнаты в лунном свете можно было отчётливо разглядеть всё происходящее. Какой-то незнакомый мужчина неизвестно откуда взявшийся в комнате, навис над Нин Жуанем и теперь медленно поворачивал к нему голову.

Цзян Цяну отчаянно хотелось зажмуриться, но из-за отличного зрения это удавалось с трудом: черты лица у мужчины были потрясающие, надбровные дуги — глубокими, переносица — высокой, а брошенный на него взгляд — ледяным и агрессивным.

Но это было ещё не главное.

Главным были кошачьи уши у него на макушке... Настоящие кошачьи уши!

Какого чёрта?!

Цзян Цян недоверчиво протёр глаза.

Не увидь он эти два кошачьих уха, Цзян Цян без колебаний бросился бы вперёд, вцепился незнакомцу в глотки и потребовал объяснить, кто он такой и чёрт побери что забыл в постели его брата.

Но сейчас эти шевелящиеся ушки и точно такой же цвет волос напрочь пригвоздили его к полу.

— Ты... — в голове Цзян Цяна пронеслись сотни догадок, тут же отметаемых одна за другой, пока не осталась самая абсурдная, но при этом единственно верная. Он неуверенно и тихо позвал: — Цзайцзай?

Мужчина шевельнул ухом, перевёл взгляд ниже и уставился на... сосиску в его руке.

Взгляд был предельно сосредоточенным и проникновенным.

— Хочешь? — снегом по голове ударил Цзян Цяну собственный вопрос.

Мужчина едва заметно сглотнул слюну, с трудом оторвал взгляд от лакомства и посмотрел на крепко спящего Нин Жуаня.

То ли происходящее было слишком сюрреалистичным, то ли он сам ещё толком не проснулся, но Цзян Цян, всегда отличавшийся крепкими нервами, вдруг подумал, что этот мужик чертовски мил.

Всё-таки в кого он пошёл — истинный питомец его двоюродного брата.

...Тьфу, не туда понесло.

Цзян Цян снова посмотрел на мужчину в постели и слегка помахал зажатой в руке сосиской: — Хочешь? Если хочешь, я брошу её тебе.

Мужчина повернул голову, снова кадыкнул горлом и, неуклюже пытаясь подражать человеческой речи, выдавил из себя:

— Мгм.

Голос, между прочим, оказался очень даже приятным.

Рано утром Нин Жуань сонный поплелся в ванную умываться. Чистит он зубы, как вдруг в помещение вихрем влетает Цзян Цян и громко вопит: — Братуха-а!

Ор стоял такой оглушительный, что Нин Жуань испуганно поперхнулся и едва не проглотил зубную пасту.

— Кхм, ты чего? — спросил Нин Жуань, выплёвывая пасту и глядя на взлохмаченного двоюродного братца. — Чего подорвался так рано? Я думал, ты до полудня дрыхнуть будешь.

— Не это главное! — Цзян Цян взмахнул рукой. — Черт, знаешь, что мне вчера приснилось?

— М? — переспросил Нин Жуань. — Кто?

— Будто твой кот в человека превратился! Да еще и сосиску у меня отобрал!

— А? — Нин Жуань уставился на него.

Что за бред он несёт?

— Цзайцзай ни за что не стал бы воровать твою сосиску. Я купил ему столько кошачьих палочек, сублимированного мяса и консервов, он всегда сытый, зачем ему твоя сосиска?

— Да у него такой вид был, будто он умирает от голода... Ну, я и подумал — ладно уж, ради тебя... — Цзян Цян осёкся и возмущенно воскликнул: — Стоп, разве я об этом собирался говорить?!

— Оу, — Нин Жуань невольно усмехнулся. — Хочешь сказать, самое главное то, что Цзайцзай превратился в человека?

— Ага! — яростно закивал Цзян Цян. — Во сне всё было до ужаса чётко.

— И как, красивый? — поинтересовался Нин Жуань.

Тут настала очередь Цзян Цяна зависнуть: — Чего?

— Ха-ха-ха, шучу я. — Глаза Нин Жуаня со смеху превратились в полумесяцы. Сам по себе он выглядел послушным и миловидным, а когда улыбался, от него веяло такой трогательной, неподдельной наивностью. — Если Цзайцзай и правда станет человеком, неважно, красивым или нет, он навсегда останется моим лучшим малышом.

— Конечно, с чего бы Цзайцзаю превращаться в человека.

Направляясь с утра пораньше за завтраком в очередь возле лавки, Нин Жуань всё ещё вспоминал слова Цзян Цяна.

То, что Цзян Цяну приснился превратившийся в человека Цзайцзай, Нин Жуаня ничуть не удивляло. Цзайцзай был донельзя смышлёным, и Цзян Цян наверняка поразился его уму-разуму, вот под впечатлением от дневных мыслей сон и выдал такое.

Однако одна деталь не давала Нин Жуаню покоя.

...Цзайцзай ворует его сосиску?

Пусть это и сон, но исключать полностью подобное нельзя.

До того как Нин Жуань подобрал его, кот скитался на улице. Он привык к человеческой еде, так что интерес к сосискам вполне естественен.

Это заставило Нин Жуаня вспомнить недавний разговор с Чэнь Усюнем.

Тогда он подумывал сам готовить еду для Цзайцзая и спросил Чэнь Усюня, что полезнее — человеческая еда или кошачий корм. Чэнь Усюнь ответил, что человеческая еда, поскольку ингредиенты свежие.

Впрочем, что бы ни было полезнее, для бывшего бездомного кота полакомиться время от времени человеческой едой точно пойдёт на пользу.

Именно так.

Нин Жуань кивнул сам себе и решил сегодня вечером заскочить на рынок за продуктами, чтобы приготовить для Цзайцзая что-нибудь своими руками.

Шёл утренний час пик, у лотка с завтраками толпилось множество народа. Паровые корзинки возвышались по обе стороны от очереди, поднимая ввысь клубы обжигающего пара.

К счастью, хозяин лавки работал споро и ловко упаковывал еду.

— Дядя! — дождавшись своей очереди, громко крикнул Нин Жуань. — Мне один паровой пирожок с тремя видами начинки и стакан соевого молока, соевое молоко сладкое, сколько с меня?

— Пирожок — два юаня, соевое молоко — полтора, всего тридцать пять копеек... тьфу, четыре с половиной юаня!

Продавец повернулся, вытащил из стоявшей сзади пароварки пирожок и мгновенно упаковал его. Протягивая свёрток Нин Жуаню, он на секунду замер, а затем быстро пробормотал себе под нос:

— Ай-яй, нынешняя молодёжь пошла...

Голос был тихим, да и вокруг шумело, так что слов толком разобрать не удалось.

Однако Нин Жуань расслышал отчётливо.

В недоумении приняв пирожок, он засомневался, было ли это сказано ему.

Нин Жуань достал телефон, чтобы отсканировать QR-код, и, опушив голову, боковым зрением случайно зацепил собственную одежду.

http://bllate.org/book/38367/4812620