Готовый перевод I've Read This Book You're In / Я читал сценарий твоей жизни: Глава 9

Линь Синчжи нахмурился, глядя на Чэн Си, и произнес тяжелым голосом:

— Какие еще слуги? Ты что, думаешь, у семьи Лин есть пустующий императорский трон, который тебя дожидается?

Будь то дворецкий дядя Лю, повар, водитель или садовник — все они состояли с семьей Лин в трудовых отношениях: они работали на семью Лин, а семья Лин платила им зарплату. Почему же в тоне Чэн Си прозвучало такое высокомерие? Подобное бессознательное завышение собственной значимости и пренебрежительное отношение к другим — хуже некуда.

Линь Синчжи думал о тех событиях, что видел во сне: после возвращения в семью Лин характер Чэн Си стал крайне избалованным и властным, но при этом амбиции ее были направлены совсем не туда, куда нужно. Если бы она проявляла упорство в учебе, это было бы, безусловно, прекрасно. Однако ее целью стали всевозможные предметы роскоши и праздность, словно она пыталась отомстить за неустроенность прежних дней. Она со всеми соревновалась в хвастовстве, даже высмеивала одноклассников из обычных семей и страстно любила демонстрировать своет богатство.

Впрочем, Линь Синчжи понимал, что винить во всем одну лишь Чэн Си нельзя. Львиная доля ответственности лежала на отце Лин и матери Лин. Они не смогли должным образом урегулировать отношения между Чэн Си и Линь Цзясинь, из-за чего и только что прибывшая в семью Лин Чэн Си, и Линь Цзясинь, лишь недавно узнавшая, что она не родная дочь, чувствовали себя крайне тревожно и неуверенно. В конце концов это привело к столь трагическому финалу.

Хотя сейчас многое еще не произошло, если все действительно обернется так, как он видел во сне, и Чэн Си, и Линь Цзясинь пережили перерождение, то в их сознании и воспоминаниях все те обиды уже случились. Заставить их жить в мире теперь было невозможно. Линь Синчжи оставалось лишь попытаться уберечь их от новых ошибок и по возможности исправить их крайние, неверные заблуждения.

Услышав слова Линь Синчжи, Чэн Си почувствовала неловкость. Она вскочила, указала на Линь Синчжи пальцем и резко бросила:

— Ты сейчас же собираешься прищемить меня ради своей драгоценной сестрицы!

Линь Синчжи спокойно встретился взглядом с Чэн Си:

— Садись.

Чэн Си демонстративно и громко усмехнулась:

— А вот и не сяду, и что ты мне сделаешь? Подумаешь, кто ты такой, чтобы мне приказывать!

Мать Лин с хмурым видом посмотрела на выходки Чэн Си. Ей хотелось сделать девочке пару замечаний, но, вспомнив, как Чэн Си со слезами жаловалась ей на всевозможные обиды, перенесенные в семье Чэн, она не смогла выговорить слова упрека. Вместо этого женщина мягко произнесла:

— Не разговаривай так со своим братом.

Чэн Си обиделась еще сильнее:

— Это он все время нападает на меня! Он считает Линь Цзясинь своей сестрой и во всем ее защищает!

Линь Синчжи не вышел из себя и спокойно ответил:

— Чэн Си, повышение голоса вовсе не доказывает твою правоту. Не стоит вылезать вперед там, где этого не требуется, просто чтобы заявить о своем существовании. Только что я задавал вопрос Цзясиню... то есть Цзясинь, а ты полезла на рожон. Чего ты добиваешься? Или вы настолько близки духовно, что ты пыталась помочь ей избежать моих расспросов?

Чэн Си ошеломленно уставилась на Линь Синчжи.

Линь Синчжи хотел преподать Чэн Си некоторый урок:

— Впереди грязевая яма. Вместо того чтобы обойти ее стороной, ты непременно прыгаешь внутрь, пачкаешься с ног до головы, а потом вылезаешь и с пеной у рта вопишь, что тебя обидели. Тебе не кажется это смешным?

На самом деле, когда Чэн Си выскочила со своими словами, в душе Линь Цзясинь тайно обрадовалась. Хоть она и выросла в семье Лин и общалась с Линь Синчжи не так уж много, но прекрасно знала его характер и нрав. Подобные речи, подливающие масла в огонь, могли дать лишь противоположный результат. И действительно, Линь Синчжи отчитал Чэн Си.

Линь Цзясинь только и ждала, что Чэн Си продолжит устраивать скандалы и окончательно исчерпает лимит терпения семьи Лин — тогда-то и настанет ее собственный звездный час. Однако Линь Цзясинь никак не ожидала, что Линь Синчжи, отчитав Чэн Си, станет ее терпеливо поучать. Похоже, кровные узы и впрямь решали всё: пусть она называла Линь Синчжи братом больше десятка лет, для него это значило куда меньше, чем появившаяся всего два дня назад Чэн Си.

При этой мыśli сердце Линь Цзясинь исказилось от горечи. Она отчетливо поняла, что полагаться нельзя ни на родителей, ни на брата — в конце концов, в их глазах и сердцах будет существовать только одна Чэн Си. Даже если она сама погибнет из-за Чэн Си, эти люди все равно не сочтут Чэн Си виноватой.

Линь Синчжи повторил:

— Садись.

Чэн Си прикусила губу, но на этот раз послушно опустилась на стул.

Линь Синчжи перевел взгляд на Линь Цзясинь и спросил:

— Откуда ты узнала в школе о появлении Чэн Си и вернулась раньше времени?

Линь Цзясинь опустила голову, избегая взгляда Линь Синчжи, и ответила:

— Я... мне просто стало нездоровиться, поэтому я отпросилась домой. Я ничего не знала о приезде Чэн Си.

Строго говоря, это не было абсолютной ложью — по крайней мере, до встречи с Чэн Си она действительно не ведала, что ту вернули раньше срока.

Линь Синчжи не стал говорить, верит он или нет, а продолжил допрос:

— Тогда почему ты приняла слова Чэн Си на веру, не испытав ни малейших сомнений?

Линь Цзясинь сглотнула слюну:

— Она так похожа на маму.

Выслушав ответ Линь Цзясинь, Линь Синчжи еще на шаг уверовал в те сцены, что видел во сне. Он посмотрел на Чэн Си и спросил:

— А ты откуда узнала, что являешься дочерью семьи Лин?

Чэн Си обдумывала ответ еще со вчерашнего вечера:

— Мне... кое-кто сказал, что я очень похожа на мать, и я, не раздумывая, бросилась сюда.

Линь Синчжи уточнил:

— Кто тебе сказал? О внешности матери знают только люди, связанные с семьей Лин. Опиши внешность этого человека хотя бы в общих чертах, и я смогу его отыскать.

Чэн Си страшно запаниковала. Она не могла рассказать Линь Синчжи о своем перерождении — не говоря уже о том, поверит ли он, это была ее главная козырная карта.

— Я забыла. Наверное, кто-то видел маму по телевизору или в газете.

Линь Синчжи произнес сурово:

— Ради безопасности семьи ни в каких новостях нет фотографий матери.

Чэн Си громко выпалила:

— Я забыла! В общем, я твоя сестра, я — настоящий ребенок семьи Лин!

Линь Синчжи с легким разочарованием покачал головой:

— На самом деле мне все равно, какими путями вы все это узнали. Но раз уж вы даже элементарную ложь не способны сочинить гладко, не стоит устраивать дома эти жалкие интриги и строить козни. Это скучно и нелепо.

Это было одновременно и напоминанием, и предупреждением: Линь Синчжи надеялся, что они перестанут растрачивать мысли и силы на подобные манипуляции, из-за чего их характеры лишь сильнее искривятся.

http://bllate.org/book/38282/4801330