Когда он очнулся, солнце уже скрылось за горизонтом. Шэнь Буду открыл глаза, силясь стряхнуть остатки зыбкого, ускользающего сна, и в первое мгновение не мог понять, где находится. В ушах всё ещё стоял свист яростного ветра, а тело словно продолжало лететь в бездну — падать, падать без конца...
Бам!
Резкий, оглушительный грохот со двора бесцеремонно выдернул его из плена грёз обратно в реальность. Зрачки Шэнь Буду дрогнули. Постепенно взгляд вернул былую ясность. Он медленно откинул одеяло, сел на постели и, слегка морщась от тупой боли в висках, посмотрел на окно.
Грохот не был игрой воображения. Снаружи снова что-то с силой швырнули на землю, раздался треск ломающегося дерева, а следом донёсся чей-то наглый, развязный крик:
— Эй, есть тут кто?! Живо выметайтесь наружу, нечего по углам щемиться, а не то я за себя не ручаюсь!
Шэнь Буду поднялся с постели и подошёл к дверям. Но стоило ему приоткрыть створку, как дорогу преградил взволнованный, запыхавшийся Сун Ифань:
— А ну вернись! Сиди в комнате и не высовывайся!
Шэнь Буду слегка нахмурился.
— Что случилось? Кто там шумит?
— Банда Бешеных Волков, — наспех бросил Сун Ифань. Объяснять подробности времени не было, поэтому он лишь легонько подтолкнул к Шэнь Буду маленького Жуань Жуаня, которого держал за руку, и встревоженно добавил: — Побудь с ним здесь. Главное — не выходите!
С этими словами лекарь развернулся и поспешил к переднему двору.
Малыш Жуань Жуань растерянно смотрел вслед уходящему Сун Ифаню. Он прикусил пухлый пальчик, а его огромные глаза наполнились слезами — вот-вот расплачется. Вид этого беззащитного крохи отозвался щемящей жалостью в сердце Шэнь Буду. Он протянул к нему руки, и ребёнок, мгновенно обретя опору, доверчиво прижался к его груди.
— Кто такие эти Бешеные Волки? — Шэнь Буду принялся мягко поглаживать мальчика по спине, успокаивая его. — Зачем они пришли?
— За данью... — шмыгнув носом, едва слышно прошептал Жуань Жуань. — Их логово на соседней горе. Они то и дело заявляются к нам и твердят, будто все эти земли принадлежат им. Мол, если не заплатим, они вышвырнут нас отсюда...
Шэнь Буду всё понял. Обыкновенный сброд, прикрывающийся громким именем банды. Очевидно, заприметили, что в ордене Истины и Добродетели почти никого нет, и решили превратить их в дойную корову.
Впрочем, для Северных Пустошей дело обычное. Бэйхуан испокон веков считался диким, гиблым краем, прибежищем для закоренелых негодяев и беглых преступников. Здесь не существовало законов, не было ни порядка, ни справедливости, и уж тем более никто не слышал о благородстве.
Это место разительно отличалось от Верхнего Царства Духов. Там, за ширмой внешнего лоска и благопристойности, скрывался гнилой, сочащийся ядом нарыв, а любое злодеяние непременно драпировалось в одежды лицемерной добродетели. В Северных же Пустошах царил закон джунглей, доведённый до абсолюта. Открытый грабёж и резня без прикрас — таков был единственный уклад, по которому выживали местные обитатели.
Шэнь Буду и Жуань Жуань на мгновение замолчали. А затем одновременно повернулись друг к другу и в один голос произнесли:
— Посиди здесь и никуда не уходи, я скоро вернусь.
Оба замерли.
Шэнь Буду промолчал.
Жуань Жуань тоже лишился дара речи.
Малыш округлил глаза и крепко вцепился крошечными пальчиками в край халата Шэнь Буду, словно боясь, что тот испарится.
— Вы куда собрались?! Они очень, очень злые! А если они вас побьют?
Шэнь Буду и представить не мог, что доживёт до дня, когда четырёхлетний ребёнок будет поучать его осторожности. Ему стало смешно, но взгляд потеплел. Он присел перед мальчиком и ласково потрепал его по макушке:
— А сам-то ты куда намылился? Раз они такие страшные, разве тебе не боязно?
— Боязно, — тихонько шмыгнул носом Жуань Жуань. — Но я за дядю Суна переживаю. И за брата с сестрой...
— Я тоже за них беспокоюсь, — заговорщически прошептал Шэнь Буду. — Давай так: мы потихоньку проберёмся туда и просто издали глянем. Обещаю, под ногами путаться не будем. Согласен?
Малыш усердно закивал:
— Угу!
Шэнь Буду подхватил Жуань Жуаня на руки, бесшумно отворил дверь и направился к переднему двору.
На переднем дворе, помимо обитателей ордена, выстроились четверо вымогателей из банды Бешеных Волков. Высокие, плечистые громилы красовались в шапках из волчьих шкур, украшенных острыми клыками диких зверей. Их предводитель — мерзкий тип по прозвищу Прищуренный — вальяжно взгромоздил ногу на развороченный деревянный заборчик и лениво покачивал в руке усеянную шипами палицу. Перепуганные куры метались по двору, истошно кудахча, и забивались в углы, дрожа всем своим скудным оперением.
— Уважаемые братья, — с заискивающей улыбкой обратился к ним Сун Ифань, стараясь говорить как можно мягче. — Вы ведь заходили к нам буквально на днях. Что привело вас на этот раз?
— Кончай дурака валять, — сплюнул Прищуренный. — Срок пришёл платить за покровительство. Живо доставай серебро, у меня нет времени лясы с тобой точить.
— Но... мы ведь только-только всё отдали, — Сун Ифань в замешательстве потёр ладони. — Может, почтенные братья что-то перепутали?
— Меньше трепись! — рявкнул другой разбойник и ткнул пальцем прямо лекарю в лицо. — Гони монеты, или мы тут камня на камне не оставим!
— Во всем должна быть мера, — подал голос Ли Синъюй. Обычно робкий и застенчивый, сейчас юноша не проявил и капли страха. На его красивом лице застыла холодная решимость. — Если мы отдадим вам всё до последнего медного гроша, на что нам прикажете жить? Как нам покупать еду?
— Да мне плевать, хоть с голоду передохните! — Прищуренный окончательно потерял терпение. Он сделал широкий шаг вперёд и замахнулся, чтобы схватить Ли Синъюя за шиворот. — Щенок, по-хорошему предупреждаю: не смей перечить, не то пожалеешь!
Раздался резкий свист рассекаемого воздуха. Прищуренный вздрогнул и инстинктивно отдёрнул руку. В то же мгновение между ним и Ли Синъюем пролетело тяжёлое лезвие широкого клинка и с глухим стуком глубоко вонзилось в деревянный столб позади них.
У вожака бандитов нервно дёрнулось веко. Он перевёл яростный взгляд на яркий силуэт в алых одеждах, возникший на пороге, и процедил сквозь зубы:
— Дрянная девка, опять ты под ногами путаешься!
— Чего разорался, убогий? Твоя госпожа здесь, — Не Вэйюй презрительно усмехнулась. Она лёгким движением выдернула клинок из столба и с резким свистом направила остриё прямо в переносицу Прищуренному. Её звонкий голос так и брызгал язвительностью, точно пригоршня жгучего перца. — Что, штаны после прошлого раза уже заштопал? Снова припёрся позориться?
Лицо Прищуренного вмиг налилось багровой краской.
Орден Истины и Добродетели был лишь одним из многочисленных мелких приходов, с которых банда исправно тянула дань. Ютились они в нищете и убожестве, однако две девчонки из этой конуры были на редкость миловидными. Подрастут ещё немного — и станут писаными красавицами.
Когда Бешеные Волки впервые нагрянули сюда, они всерьёз вознамерились утащить обеих сестёр в своё логово. Да только Не Вэйюй и этот юнец, Ли Синъюй, кое-как владели боевыми искусствами и сразу дали отпор. К тому же остальные обитатели ордена встали за них горой, готовые умереть, но не отдать детей. С оскалом «серебро забирайте, но к девчонкам не прикоснётесь, иначе ляжем тут все вместе» они вынудили Прищуренного отступить. Бандит был не дурак и понимал, что проливать кровь ради этого не имеет смысла, поэтому впредь ограничивался только монетами.
Но стоило ему проявить хоть каплю снисхождения, как эта несносная девка, Не Вэйюй, окончательно обнаглела. В прошлый раз он всего-то приобнял за плечи и ущипнул за подбородок вторую сестрицу, Гу Яньюй, решив немного позабавиться. Так Не Вэйюй словно с цепи сорвалась: кинулась с ножом и начисто срезала ему ширинку. Из-за этой выходки подельники потом всю неделю над ним потешались.
Стоило вспомнить об этом унижении, как злоба вновь закипела в его груди. С хищным оскалом он придвинулся ближе:
— Ах ты тварь... Ты и впрямь решила, будто я на тебя управы не найду?!
Поняв, что дело принимает скверный оборот, Сун Ифань среагировал мгновенно. Он бросился вперёд, заслоняя собой детей, и торопливо затараторил, силясь вернуть на лицо заискивающую улыбку:
— Почтенный, сжальтесь, не серчайте! Девчонка совсем глупая, дитя ещё, не ведает, что творит... Не принимайте близко к сердцу!..
Но Прищуренный, ослеплённый яростью, даже слушать его не стал. Он с размаху впечатал подошву в грудь лекаря:
— Пошёл вон!
Сун Ифань, точно бумажный змей, сорванный порывом урагана, отлетел на несколько чжанов и с глухим стуком рухнул на утоптанную землю двора.
— Дядя Сун!!! — в один голос закричали ребята и гурьбой бросились к упавшему.
Вожак банды обладал духовными силами, и этот удар, в который он вложил всю свою досаду, оказался сокрушительным. Сун Ифань лежал бледный как полотно, из уголка его рта струилась алая кровь.
Будучи простым смертным без капли культивации, от такого пинка он едва не лишился чувств — казалось, все внутренности превратились в кровавое месиво. Тем не менее, превозмогая жгучую боль, он судорожно глотнул воздух и первым же делом попытался спрятать перепуганных детей за свою спину. Взглянув на них с непривычной, суровой строгостью, он тут же повернулся к бандитам и вымученно улыбнулся:
— Почтенный... не гневайтесь... Кха-кха... Серебро у нас есть... Мы всё отдадим...
Дрожащими руками он достал из-за пазухи увесистый мешочек с монетами и, превозмогая муку, согнулся в низком поклоне, протягивая дань вымогателям. Мужчина средних лет, сплошь покрытый пылью, бледный до синевы, с запёкшейся на губах кровью, лебезил и униженно улыбался, стараясь угодить подонкам. Смотреть на это было невыносимо горько. Сердца троих подростков сжались от щемящей боли, к горлу подкатил ком, а пальцы сами собой до белых костяшек сжались в кулаки.
Взвесив на ладони увесистый кошель и вдоволь налюбовавшись чужим унижением, Прищуренный заметно остыл. Махнув рукой подельникам, он лениво развернулся, не желая больше тратить время на эту нищую обитель, и банда покинула двор.
Только тогда обитатели ордена Истины и Добродетели смогли облегчённо вздохнуть. Они бережно подхватили Сун Ифаня под руки и увлекли в дом. Ли Синъюй со всех ног бросился за лекарственным сундучком, но от паники мысли в его голове перепутались, и он застыл, не зная, за какой флакон хвататься. В этот момент на его плечо легла тёплая ладонь, и раздался спокойный голос:
— У вас найдутся пилюли Водного Ритма и мазь Белой Яшмы?
Юноша вскинул голову и встретился взглядом с Шэнь Буду.
— Есть! — выпалил он, не задумываясь.
— Дай ему три пилюли, а мазь нанеси на ушибленное место, — мягко скомандовал Шэнь Буду. — Не паникуй. Кости целы, внутренние органы лишь слегка задеты. Как только снадобье подействует, ему сразу полегчает.
В таком состоянии Ли Синъюй готов был ухватиться за любую соломинку. Не раздумывая, верны ли указания их недавнего гостя, он дрожащими пальцами отыскал нужные пузырьки и поспешил к пострадавшему.
Лекарство действительно сотворило чудо: вскоре к лицу Сун Ифаня вернулись краски. Он поочерёдно пожал руки ребятам, слабо улыбаясь, чтобы прогнать их страхи. Однако Не Вэйюй, сгорая от ярости и глухого раскаяния, процедила сквозь зубы:
— Если эти твари сунутся сюда ещё раз, я лично выпущу им кишки!
— Ох, глупая ты голова, — со вздохом покачал головой Сун Ифань, глядя на неё с отеческой теплотой и горьким укором. — Моя ты заступница, всё никак не остынешь? Твой нрав тебя погубит. Наш обидчик ведь правду сказал: они не стирают нас в порошок лишь потому, что мы исправно платим. Но если перегнуть палку и лишить их наживы, от нашего ордена и мокрого места не останется. Сметут и не заметят.
Не Вэйюй упрямо сдвинула брови, готовая возразить, но в дверях раздался скрипучий старческий голос:
— Сун Ифань дело говорит.
— Глава Чжун! — хором отозвались присутствующие.
Чжунбо медленно, волоча ноги, приблизился к разгорячённой девушке и тяжело вздохнул:
— Не научишься смирять гордыню — накличешь беду на всех нас.
— Но я... — упрямо вскинула подбородок Не Вэйюй.
— Знаю, ты мнишь себя искусным воином и презираешь этих разбойников, — прервал её старик, окинув долгим взглядом. — Да только один в поле не воин, и даже свирепый тигр пасует перед стаей шакалов. А ты пока — всего лишь неопытный тигрёнок с неокрепшими когтями.
Девушка до боли стиснула кулаки, пряча глаза.
— Иметь смелость и защищать своих близких — благородно, спору нет. Но порой необходимо уметь склонить голову, чтобы уцелеть, — продолжал Чжунбо. — Банда Бешеных Волков насчитывает более двух сотен отпетых головорезов. Если они нагрянут сюда всей оравой, сколько жизней ты успеешь спасти своим мечом?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Спустя мгновение Не Вэйюй резко вскинула голову, и в её глазах блеснули слёзы:
— Да, я повела себя глупо! Из-за меня пострадал дядя Сун, и я виновата! Но неужели мы так и будем всю жизнь пресмыкаться перед этой швалью?!
— В прошлый раз этот мерзавец распускал руки на Гу Яньюй, сегодня едва не избил Ли Синъюя! Мне что, стоять в сторонке и мило улыбаться?! — её голос сорвался на крик. — Чем сильнее мы прогибаемся, тем наглее они становятся!
Чжунбо посмотрел в её покрасневшие от сдерживаемых слёз глаза и устало вздохнул. На его лице проступила глубокая, вековая тоска.
— Ты права, дитя моё. Кругом права. Вот только у нас нет силы, чтобы диктовать свои условия.
Тяжёлое, удушливое молчание воцарилось в помещении.
И спорить с этим было нелепо. Никто не желал сносить пинки и терпеть унижения. Каждому хотелось дать отпор. Но суровая действительность била наотмашь: они были слишком слабы. Крошечный орден, едва насчитывающий десяток душ, изо дня в день боролся за элементарное выживание. Где им тягаться с разбойничьей шайкой в две сотни сабель?
— Пойду тренироваться, — глухо бросила Не Вэйюй и стремительно вышла наружу. Гу Яньюй тут же поспешила вслед за ней.
Шэнь Буду остался стоять у порога, молча наблюдая за гнетущим унынием, воцарившимся в доме, и его брови медленно сошлись у переносицы.
http://bllate.org/book/38270/4953936
Готово:
