Однако не успел он и рта раскрыть, как люди из Клана Янь выступили вперёд:
— Господин Лян, в день поминовения покойной императрицы Сяои Принцесса Чанлэ осталась в Храм Ганнянь молиться о её благополучии — разве это не ярче всего свидетельствует о сыновней (дочерней) почтительности Принцессы?
Лян Маочан осёкся на полуслове и больше ничего не сказал, лишь бросил взгляд на Императора, восседавшего на драконьем троне.
Слова, которые Император Лин уже готов был сорвать с языка, тоже застряли в горле. Он прекрасно знал, что в Клан Янь затаили обиду, да и в случившемся была некоторая его собственная вина — в конце концов, изначально радостное событие обернулось таким исходом.
— Об этом деле Мы подумаем как следует позже. Аудиенция окончена!
Лю Сянь, главный евнух внутренних покоев, бросил многозначительный взгляд на этого дерзкого сопляка из Клана Янь и, повысив голос, провозгласил окончание аудиенции.
Тем временем в «Мартовская весна» тоже получили вести: Пэй Жоули от ярости разбила несколько чайных чашек и, выхватив меч, уже собралась идти убивать этого парнишку из Клана Янь. Сегодня утром она получила записку от почтового голубя, в которой говорилось, что Лин Шуцзинь заболела, Император уже направил к ней лекарей и велел ей не беспокоиться. Но как она могла не беспокоиться?
Стоило опереться на влияние Лян Маочана, как дело почти сдвинулось с мертвой точки, но этот второй сынок из Клана Янь взял да и вылез со своими палками в колесах, из-за чего всё снова застопорилось.
Чжань Лань и Цюй Юнь, дежурившие рядом, не смели издать ни звука и лишь украдкой отправили за управляющим Баем, чтобы остановить хозяйку.
Бай Цзин окинул взглядом погром и почувствовал, что от головной боли вот-вот расколется череп. С тех пор как стало известно о неприятностях у Принцессы, Пэй Жоули перестала обращать хоть какое-то внимание на дела лавки, всей душой болея только за Принцессу. Теперь же все старания пошли прахом, и дело не выгорело — её гнев можно было понять.
И всё же он не удержался от предостережения:
— Хозяйка, прошу вас, возьмите себя в руки. Принцесса говорила, что Клан Янь трогать нельзя. После смерти зятя Принцесса перенесла столько упреков от Клана Янь, а еще по всему городу ходили грязные слухи — и всё стерпела, не тронув Клану Янь и пальцем. Вы затеяли это всё, даже не посоветовавшись с Принцессой. Теперь, когда Принцессы нет рядом, не совершайте опрометчивых поступков, чтобы не навлечь на нее бесчестье. Если позже Принцесса узнает, вы снова сцепитесь.
Услышав это, Пэй Жоули в бешенстве обрушила меч на стол — тот самый стол из желтой груши мгновенно раскололся надвое, только что замененные чайные чашки полетели на пол и разлетелись вдребезги. Бай Цзин даже отшатнулся от испуга.
— Клан Янь? Зять? Она провела с этим мужчиной меньше полугода, но смогла стерпеть от Клана Янь восемь лет непрерывных издевательств! Я правда не понимаю, каким дурманом ее опоили, глупая женщина.
Подождав, пока Пэй Жоули немного успокоится, Бай Цзин подошел и отобрал у нее меч. Этот клинок был выкован знаменитым мастером Фэн Е и отличался невероятной остротой; управляющий опасался, что в порыве гнева она покалечится сама.
Если подумать, Клан Янь и впрямь был омерзителен.
На третий год правления Цзяньань на приграничные земли напали сюнну. Казна тогда была пуста, и большинство чиновников при дворе ратовали за мир. Император Лин только что взошел на престол, проводимые им новые реформы еще не успели принести плоды, и воевать он не желал. Самой дешевой платой за мир было отправить в жены правителю кочевников принцессу.
Во время визита сюннуских послов с дарами они увидели Лин Шуцзинь и потребовали в жены исключительно ослепительную Первую принцессу. На тот момент еще не истек даже трехлетний траур по императрице Сяои, а Первая принцесса уже должна была отправляться на чужбину для заключения мира.
Военачальники при дворе не пожелали сносить такое унижение и наперебой просили об отправке войск, однако Император Лин принял твердое решение.
Родня принцессы по материнской линии, Клан Лу, выразила сильнейший протест, и тогда Лин Шуцзинь лично явилась в поместье Лу, чтобы уговорить их.
Все гражданские и военные чиновники при дворе хвалили Первую принцессу за глубокое понимание долга.
И тем не менее, никто из них не ведал об истинных замыслах Принцессы. Направляясь в Клан Лу, Лин Шуцзинь шла прежде всего за помощью. После кончины императрицы Лу всё ее щедрое приданое досталось Лин Шуцзинь, и теперь она просила Клан Лу посодействовать в обмене этих сокровищ на зерно с последующей отправкой на границу.
Клан Лу был вековым могущественным родом, в чей среде хватало опытных военачальников. Глава клана, он же родной дядя Первой принцессы, Лу Лисинь, согласился прислушаться к совету своей шестнадцатилетней племянницы и выделил самых надежных преданных воинов для сопровождения принцессы в дороге.
Пышный свадебный кортеж выехал из Города Линьань. Лин Шуцзинь, получившая титул Принцессы Чанлэ, воспользовалась моментом, отделилась от свадебного поезда и под охраной доверенных людей Клана Лу верхом на быстрых конях помчалась к границе. В свадебной же карете вместо нее ехала ее личная служанка Цю Чэнь.
Лу Лисинь заблаговременно отправил письмо генералу Чэн Ко, охранявшему границы, предупредив того, что принцесса прибудет на рубеж на месяц раньше срока, и велев тайным людям встретить ее.
Встречать Лин Шуцзинь отправился отец Пэй Жоули, Пэй Шичжао. Опасаясь, что из-за различия полов ему будет неудобно беседовать с принцессой, он взял с собой десятилетнюю дочь Пэй Жоули. Та с малолетства росла на границе, владела боевыми искусствами, знала языки обоих народов и умела заботиться о людях — трудно было сыскать лучшую кандидатуру для сопровождения принцессы.
Лин Шуцзинь прибыла к границе изнуренной долгой дорогой, но вместе с ней пришло зерно на один миллион лянов серебра. Всё это она выручила, заложив через Клан Лу все пожитки — и свои, и покойной матери; конечно, и Клан Лу внес немалую лепту.
Клан Лу был ее родней по матери. Теперь, когда ее мать умерла, если бы она все же отправилась на сюннускую сторону для заключения мира, у Клана Лу не осталось бы никакой опоры при императорском дворе.
Она и Клан Лу были связаны одной судьбой.
Когда принцессу выдавали замуж, императорский род, разумеется, выделил немалое приданое, но забирать его с собой к сюнну она вовсе не собиралась — всё это предстояло передать Чэн Ко в качестве жалования для войска.
План Лин Шуцзинь был предельно прост: дождавшись прибытия свадебного кортежа, она намеревалась оставить при себе лишь горстку верных людей, а сюнну объявить, что ее приданое прибудет следом. Уже добравшись до главного стана сюнну, она намеревалась заявить, будто приданое было конфисковано пограничными войсками в счет невыплаченного за полгода жалованья.
Этот план изобиловал брешами и преследовал лишь одну цель — заставить сюнну первыми пойти в атаку на Армию Чэн. Двор просил о мире и не обеспечивал пограничные войска ни продовольствием, ни жалованием, так что тридцать тысяч воинов Армии Чэн при всем желании не могли выступить в поход. К тому же сюнну собрали пятитысячное войско, имея численный перевес над силами Чэн.
Именно поэтому Лин Шуцзинь прибыла на границу на месяц раньше и обсудила с Чэн Ко свой замысел: она готова поставить на кон собственную жизнь.
Продовольствие и жалование она возьмет на себя, равно как и заставит сюнну первыми перейти в наступление ценой собственной шкуры, а от Армии Чэн требовалось лишь одно — тщательно подготовившись, принять оборонительный бой.
Для Чэн Ко это тоже была отчаянная авантюра, и поначалу он колебался.
Однако даже если прямо сейчас позволить принцессе отправиться на сюннускую сторону, привезенных с собой богатств и зерна хватит лишь на то, чтобы утихомирить кочевников на время; стоить им всё растратить — и они снова станут чинить бесчинства.
Эту войну всё равно пришлось бы вести рано или поздно!
Проводив принцессу на отдых, Пэй Жоули позвала своего заместителя Пэй Шичжао, чтобы обсудить происходящее. В конце концов оба решили последовать совету принцессы: начали заблаговременно ужесточать тренировки войск и стали ждать прибытия свадебного кортежа.
Сама же Пэй Жоули вместе со своим другом детства Чэн Инъюнем целыми днями неотступно сопровождала принцессу: ее переодели в простую одежду местных жителей и водили повсюду по небольшому приграничному городку.
Глава 016: Побег
Свадебный кортеж, вышедший из Города Линьань, преодолел три тысячи ли и месяц спустя достиг границы. По распоряжению Принцессы Чанлэ свадебная процессия была немедленно распущена: сопровождавших ее стражников прямо на месте зачислили в армейские ряды, а служанок отправили в тыл обеспечивать тыловое снабжение сражающейся армии. Всё это делалось в строжайшем секрете, а за людьми установили жесткий надзор, не позволив никому проронить ни слова наружу.
До тех пор пока дело не выгорело, императорский двор ни в коем случае не должен был узнать о ее планах. Она делала это лишь для того, чтобы показать Автецу: даже не жертвуя дочерью, можно было добиться победы в этой войне, стоило лишь собрать достаточное количество продовольствия и жалования для армии.
А кроме того — доказать ему, что страх перед войной и мольбы о мире не способны решить коренную проблему.
В день свадебной церемонии в сюннуской столице с процессией принцессы прибыло всего двенадцать человек. Среди них выделялась ростом одна служанка — она была чуть ниже остальных, едва доставая принцессе до плеча.
Лицо прибывшего за невестой посланника сделалось крайне мрачным: он решил, что династия Шэн просто издевается над ними. И тем не менее, невеста в свадебной карете действительно оказалась Принцессой Чанлэ — ее он видел во время своего визита с дарами в Государство Шэн.
Облаченная в ярко-алые свадебные одежды, Принцесса Чанлэ лично вышла из повозки с объяснениями: в пути, мол, разыгралась сильнейшая снежная буря, дороги развезло, из-за чего кареты еле продвигались. Опасаясь опоздать к назначенному благоприятному дню для заключения союза, она была вынуждена спешить налегке, а остальное приданое прибудет позже.
Ху Яньле поджидал Принцессу Чанлэ в царском дворце, и посланник не смел задерживаться в пути, поэтому был вынужден поскорее привезти их в ставку.
По прибытии в стоянку кочевников, столкнувшись с допросом Ху Яньле, Принцесса Чанлэ повторила ту же самую историю. Но Ху Яньле — это вам не посланник, с чего бы ему верить в эти небылицы? На глазах у всех он схватил ее за горло и потребовал выложить, где же находится приданое вместе с зерном.
Одиннадцать сопровождавших принцессу слуг бросились на помощь, но их оружие отобрали еще раньше, и безоружных быстро скрутили. Лишь одна маленькая служанка испуганно сидела на земле и заливалась слезами — сюннуские воины даже не сочли ее за угрозу.
Лин Шуцзинь поклялась, что не скажет ни слова. Поскольку она отличалась поразительной красотой, Ху Яньле пока не хотел ее убивать — он лишь отбросил принцессу в сторону и обратился к плачущей на земле девчонке:
— Говори, куда делось приданое принцессы? Я, ван... награжу тебя? — Ху Яньле кое-как изъяснялся по-китайски, но владел языком далеко не в совершенстве.
Малышка, казалось, насмерть перепугалась его свирепого лица со множеством шрамов. Она перестала плавать в слезах и лишь боязливо уставилась на него снизу вверх.
У Ху Яньле терпение было невеликим: он ухватил ее за волосы, оторвал от земли и повторил вопрос.
У девочки градом катились слезы, и, не выдержав нажима, она всхлипнула:
— В армейском лагере... его раздали солдатам. Они сказали, что им уже полгода не выдают жалованье, вот они и забрали его в счет причитающегося... — Раздали, а не разграбили.
Лин Шуцзинь подыграла этому спектаклю: изобразив крайний стыд и гнев от того, что позор вынесли на суд чужаков, она с криком бросилась на деревянный столб, но ее тут же перехватили расторопные слуги. Лоб девушки все же окровавился, и с дюжину людей окружили принцессу, горько рыдая, точно обреченные на заклание овцы.
Ху Яньле с мрачным выражением лица оглядывал их. Его лазутчики докладывали, что видели длинный кортеж принцессы с множеством повозок, которые проследовали прямо в расположение Армии Чэн. А теперь выходит, что ничего нет? Жители Шэн коварны до мозга костей — наверняка затеяли какую-то грязную игру, чтобы водить его за нос.
Однако наступила зима, трава в степи пожухла, и им позарез требовалось продовольствие. В последние дни он держал лазутчиков у всех входов в лагерь Армии Чэн, и те не заметили прибытия подкреплений — а значит, у Армии Чэн по-прежнему оставалось всего тридцать тысяч воинов, и перевес сил всё еще был на его стороне. Приданое принцессы он обязаан вернуть силой!
Тут же было отдано приказ о мобилизации войска: предстояло нанести удар по Армии Чэн, застав их врасплох.
Саму же Принцессу Чанлэ со свитой заперли во флигеле при дворце, причем Ху Яньле пообещал сыграть с ней свадьбу сразу же, как только вернет захваченное имущество.
Всё шло ровно так, как и планировала Лин Шуцзинь. Она ничуть не боялась, что Армия Чэн нарушит слово и откажется от боя: среди ее двенадцати спутников находился тринадцатилетний сын Чэн Ко по имени Чэн Инъюнь, а также десятилетняя дочь Пэй Шичжао — Пэй Жоули.
Именно эта маленькая девчонка, подыгравшая ей в спектакле, и была Пэй Жоули. За месяц совместного пути Лин Шуцзинь успела заметить, что та обладает железной волей, решительным нравом, смекалкой и отвагой, и соображает куда лучше тринадцатилетнего Чэн Инъюня, а потому и поручила ей ответственнейшую миссию — проговориться о том, что Армия Чэн присвоила себе царское приданое.
http://bllate.org/book/38261/4798152
Готово:
