Готовый перевод My White Moonlight, Sweetheart Skeleton / Скелет, ставший божественным идеалом: Возрождение в мире магии: Глава 8

Грин сохранял бесстрастное выражение лица.

Лу Синхуа подумал про себя: неужели тот недоволен?

— Тогда давай три к семи? Люди — самые разумные существа на континенте. Хотя у меня нет магии, я прекрасно разбираюсь во всяческих магических кругах, так что от меня как от помощника будет только польза и никакого вреда.

Взгляд Грина снова упал на Лу Синхуа, а в его зелёных глазах проступило затаённое сомнение:

— С чего ты взял, что я человек?

Лу Синхуа усмехнулся и слегка пожал плечами:

— Видишь? В этом и заключается человеческий разум.

На самом деле догадаться, что Грин не человек, было довольно просто: уж слишком скверно тот разговаривал. За свою бытность корпоративным работягой Лу Синхуа повидал немало токсичных заказчиков, среди которых хватало глупых, злых и неприятных в общении мерзавцев. Но чтобы кто-то, подобно Грину, каждое своё слово ухитрялся превращать в ушат помоев — это уже выходило далеко за рамки человеческой природы.

— Три к семи, — лаконично бросил Грин.

Лу Синхуа моргнул и в уме мгновенно подсчитал: даже при дележе три к семи, если удастся выполнить три задания особого класса, он, немного умерив аппетиты, сможет ещё лет десять беззаботно жить на одну лишь награду.

— Условлено, — Лу Синхуа протянул руку.

Грин с опаской качнулся вперёд, едва коснувшись ладони Лу Синхуа, и тут же отдёрнул руку назад.

— Условлено, — произнёс Грин и, тут же отвернувшись, украдкой принялся принюхиваться к собственным кончикам пальцев, на которых остался уловимый аромат.

Отойдя от Цяньюйчэна примерно на десять ли на северо-запад, они увидели раскинувшийся за городской стеной зеленеющий лес.

Лес Бибо полностью оправдывал своё название: стоило легкому ветерку коснуться листвы, как кроны деревьев тут же вздымались бескрайней изумрудной рябью.

Грин, убрав наконец руку от носа, недовольно пробурчал:

— В этом лесу смердит, этот запах заглушает весь аромат.

У Лу Синхуа не было столь чуткого обоняния, как у Грина, но он услышал слабый шорох — казалось, кто-то пробирался по опавшей листве из глубжележащих чащоб наружу, а следом послышалось тяжёлое сопение и звуки капающей на листья слюны.

— Берегись!

Лу Синхуа резко развернулся и оттолкнул Грина в сторону, как раз когда двухметровый демонический серый волк бросился на пустое место.

Грин скользнул взглядом по волку и лишь презрительно фыркнул:

— Какая-то бешеная шавка, и ты её испугался?

В следующее мгновение этот огромный Магический зверь взмыл в воздух и снова бросился на Грина, но тот перехватил его за горло. Зверь повис в воздухе, отчаянно дрыгая лапами и пытаясь вырваться из мёртвой хватки.

Грин слегка сжал пальцы, и скаливший зубы на Лу Синхуа Магический зверь рассыпался в воздухе, словно горсть пыли.

Магия, которую использовал Грин, была крайне редкой, но Лу Синхуа всё же узнал её.

Поглощение — заклинание, способное в одно мгновение стереть само существование противника, требующее колоссального… нет, гигантского запаса маны.

Эта магия оставалась столь непопулярной именно потому, что представляла собой чистейший выброс силы без малейшего намёка на изящество, какое подобает магическим искусствам.

Хотя большинство Божественных зверей, принявших человеческий облик, обладали огромной силой, те единицы, что были способны исторгать столь чудовищную мощь, оставались редчайшим исключением.

Кем же Грин являлся на самом деле?

Лу Синхуа лишь опасался, что существо, от которого он так отчаянно пытался скрыться, всё это время находилось рядом с ним.

Глава 6. Единорог

— Не ожидал, что ты так силён, — в голосе Лу Синхуа прозвучало неподдельное восхищение, после чего он небрежно поинтересовался: — Твоё истинное облик ведь не снежный волк с Крайнего Севера?

Снежные волки Крайнего Севера обладали выдающейся маной и по праву считались одними из сильнейших Божественных зверей боевого типа на всём континенте.

На хорошеньком личике Грина вновь проступило горделивое выражение:

— Я не настолько слаб.

— Тогда ты трёхглавая огненная птица с Крайнего Юга?

Грин покачал головой.

— Секретный серебряный грифон? Четырёхсторонняя лиса? Лунный сюань? Цинминский кун?

Грин всё так же отрицательно качал головой, а затем поднял один палец и погрозил им Лу Синхуа:

— Всё мимо.

С каждым новым предположением Лу Синхуа тревожился всё сильнее.

— Как сложно угадать. Смилуйся над бедным мной, господин Грин, расскажи, — голос Лу Синхуа звучал мягко и просительно, словно он уже полностью покорился силе собеседника.

Упоённый лестью Лу Синхуа, Грин и сам не заметил, как потерял бдительность, а потому великодушно смилостивился:

— Ладно, дам тебе подсказку. Мой истинный облик...

— На помощь!

Отчаянный крик, донёсшийся из чащи, прервал Грина.

Из густых зарослей выскочил окровавленный мужчина. Заметив ослепительно прекрасного Грина и доброжелательного на вид Лу Синхуа, он замер на секунду, а затем с разбегу рухнул в объятия Лу Синхуа.

— Добрый человек, умоляю, спаси меня!

Подумав с мгновение, Лу Синхуа ответил:

— Ох... кажется, тот серый волк побежал в сторону опушки.

Грин сердито надулся и сверкнул глазами:

— Что?! Да я же, столь могущественный, почти...

Лу Синхуа моргнул, глядя на Грина, и тот, обиженно насупившись, послушно захлопнул рот.

— Слава Богу Драконов, эта тварь и впрямь удрала! — мужчина тяжело и облегчённо выдохнул.

Лу Синхуа обратился к нему:

— Ты кто?

— Я Лир, охотник из Леса Бибо.

У Лира были каштановые кудри, грубая льняная рубаха поддета под жилет из тёмно-коричневой звериной шкуры.

Поддерживая охотника, Лу Синхуа нащупал на его ладонях жёсткие мозоли — такие остаются от многолетнего натяжения тетивы и стрельбы из лука. Стоявший перед ним человек действительно был охотником.

— Но ведь Магические звери уже три года как заполонили Лес Бибо, почему ты до сих пор живёшь здесь?

— Вот именно, вот именно! — посчитав слова Лу Синхуа крайне разумными, Грин тут же поспешил поддержать его, послушно навострив уши, а в его зелёных глазах вспыхнула настороженность.

— Большинство охотников давным-давно съехали целыми семьями. Но я холостяк, а кроме охоты никаких ремёсел не знаю, вот и остался в лесу.

— Разве ты не боишься нападений Магических зверей?

— Большинство из них ведут ночной образ жизни, а сегодня я просто шумел на охоте и по неосторожности потревожил спящего зверя. Он бросился в погоню, и я едва не расстался с жизнью.

— А ночью? Разве ты не боишься, что твоему жилищу угрожают Магические звери?

— Мой дом находится неподалёку от мест обитания Драконьих Зверей, сюда звери даже нос не смеют сунуть.

— Не Драконьих Зверей, а лошадей, — упрямо поправил Грин.

Лу Синхуа уточнил:

— Ты хочешь сказать, что Магические звери боятся лесных единорогов? Вот почему ты намеренно поселился там, где они обитают.

— Именно так.

— Эх, говорят, единороги белоснежны и невероятно прекрасны, я всегда мечтал на них взглянуть. Если удастся хотя бы издали бросить на них взгляд, это станет достойной наградой за наши изнурительные скидки и голодный путь сюда, — с вздохом произнёс Лу Синхуа.

Лир тут же уловил намёк Лу Синхуа и улыбнулся:

— Раз уж уважаемые господа проделали столь долгий путь, не желаете ли заглянуть ко мне на огонёк?

Лу Синхуа кивнул:

— В таком случае мы навяжемся к вам в гости.

В густом лесу Лир шёл впереди, указывая дорогу, а Лу Синхуа и Грин следовали за ним.

Грин не удержался и шёпотом спросил Лу Синхуа:

— Какой странный этот Лир. Мы же только что говорили про единорогов, с чего это он вдруг зовёт нас к себе?

Лу Синхуа, никак не ожидавшего столь низкой степени социальной адаптации у этого Божественного зверя, оставалось лишь ответить:

— Люди — создания странные, со временем привыкнешь.

Лир обитал в деревянной хижине в самом сердце леса.

Едва переступив порог, Грин окинул всё вокруг беглым взглядом и бросил:

— Охотник, ну и развалюха же у тебя дома.

Лир улыбнулся:

— В самом центре леса стоит великолепный, утончённый дворец, но его захватили единороги, и ни один человек или Магический зверь не смеет к нему приблизиться. Если вам здесь не по душе, можете отправиться в гости во дворец единорогов.

Лу Синхуа торопливо произнёс:

— Мой друг молод и неразумен, прошу вас простить его.

Лир отмахнулся, попросив гостей присесть в гостиной, а сам, повязав фартук, скрылся на кухне.

Грин снова обратился к Лу Синхуа:

— Я ведь даже не просил его готовить, откуда он узнал, что я проголодался?

Вскоре Лир вынес из кухни две большие миски с аппетитно пахнущим сливочным рагу.

— Кулинар из меня так себе, так что прошу вас перекусить чем бог послал.

— Вы слишком любезны.

Порция оказалась настолько огромной, что, осилив лишь половину, Лу Синхуа почувствовал себя сытым по горло.

— Ты больше не будешь?

Заглянув в его тарелку, Грин подвинул к себе оставшуюся половину сливочного рагу и принялся уплетать за обе щеки.

— Готовлю я плохо, так что прошу уважаемых воинов не судить строго.

— И правда так себе, слишком сладко и приторно, — вынес вердикт Грин, в мгновение ока умявший обе миски и теперь изящно вытиравший рот.

Лир явно не ожидал услышать подобное, и на его лице промелькнуло смущение.

Лу Синхуа поспешно вмешался:

— Вы прекрасно готовите, просто у моего друга более лёгкие вкусовые предпочтения, он не привык к такому. Не принимайте близко к сердцу.

Грин ничего не ответил, лишь бросил на Лу Синхуа очередной выразительный взгляд. У него были невероятно «говорящие» глаза, и Лу Синхуа с лёгкостью прочитал эмоции спутника: разве не он сам сказал, что тот плохо готовит, и велел оценить блюдо?

— Это была простая вежливость, — шёпотом пояснил Лу Синхуа, воспользовавшись тем, что Грин отвернулся к кухне.

— Что ещё за грецкая вежливость? — озадаченно переспросил Грин.

Поразмыслив немного, Лу Синхуа привел пример:

— Представь, что некий дракон громогласно заявляет, будто намерен отдать свои сокровища забредшему в пещеру храбрецу. Будь ты этим храбрецом, стал бы принимать подарок?

— Разумеется, нет, — отрезал Грин. — Нет ни одного дракона, который бы не копил богатства, и нет дракона, для которого сокровища не были бы дороже жизни. Это ловушка для дураков.

Лу Синхуа одобрительно кивнул.

— Вежливость — это та же ловушка. Ни один человек не любит выслушивать слова самоуничижения в свой адрес, даже если он сам просит об этом окружающих.

Грин с умным видом закивал, долго о чём-то размышляя, уткнувшись взглядом в пол, а затем внезапно выдал:

— Хотя... нельзя исключать и другой исход. Вдруг такое действительно возможно? Хм... Быть может, тот дракон полюбил отважного воина, а потому готов безвозмездно поделиться своими сокровищами.

Не ожидав от Грина столь буквального восприятия, Лу Синхуа плавно перевёл тему:

— Раз сливочное рагу тебе вовсе не казалось гадким, почему ты съел всё подчистую?

Грин гордо вздернул подбородок:

— Потому что я обладаю благородной добродетелью бережного отношения к еде. А если бы оно было вкусным, я бы съел ещё больше.

— Людей, так дорожащих едой, в наши дни осталось совсем немного, — искренне восхитился Лу Синхуа.

Грин задрал подбородок ещё выше.

Тем временем погода за окном Леса Бибо резко испортилась, небо заволокло тучами. Лир больше не горел желанием выходить на улицу и лишь указал путникам примерное направление к местам обитания единорогов.

http://bllate.org/book/38176/4783724