Готовый перевод All the World's Waters Reunite / Все воды мира снова встретятся: Глава 9

Чэнь Син не была настолько гордой, чтобы не возвращаться домой на Новый год, поэтому, вздохнув, она ответила: — Сегодня вернусь.

Она привела себя в порядок, взяла несколько подарочных коробок и новогодних товаров и вышла из дома.

Небо всё еще было пасмурным, в воздухе чувствовался густой сырой холодок. Подняв голову и немного постояв так, она вдруг мысленно заглянула в какой-то дальний уголок памяти, затем, неся вещи, сделала большой крюк и направилась к автобусной остановке.

Прождав десять минут, с тихим дребезжанием подошел автобус 711-го маршрута.

В тот самый момент, когда Чэнь Син увидела его, на душе у нее вдруг стало легко. В мире всё переменчиво, а этот автобус ходил словно по часам.

Сумка в руке оттягивала пальцы, но она села в салоне, и стоило ей подняться на ступеньки, как тело само, по старой памяти, направилось прямиком к задним сидениям.

Жунчэн за эти десять лет изменился и сильно, и в то же время мало. На старых зданиях появились следы ремонта, выросло несколько торговых центров, многие дороги расширили, но многое осталось прежним: например, маленькие бакалейные лавки, крошечные магазинчики у дома и автобусные маршруты.

В течение получаса за окном тянулись привычные виды, но Чэнь Син испытывала совершенно иные чувства. Пейзаж, среди которого она росла с самого детства, впервые казался ей чужим и больше не дарил прежнего ощущения защиты.

Кокон.

Это слово само всплыло в ее голове.

Тоска настигла ее еще в автобусе, а когда она вышла и пошла пешком, приближаясь к дому Мэна, это легкое, зыбкое чувство мгновенно стало тяжелым.

В ее детстве эти два небольших этажа семьи Мэн были достроены лишь наполовину: внешняя плитка была только на первом этаже, второй же представлял собой простую серую коробку под наскоро смонтированной крышей.

До самой старшей школы ее комната находилась на втором этаже в этой недостроенной коробке.

Позапрошлым годом Юй Жу собрала деньги по сусекам, отремонтировала второй этаж, обложила заново плиткой все здание целиком и даже залила новую крышу.

Когда дела Мэн Юнхуа с бизнесом на чужбине разладились, он вернулся домой и переоборудовал часть дома под магазинчик, где стал торговать товарами первой необходимости, снеками, чаем, сигаретами и алкоголем, так что доход стал относительно стабильным.

Теперь переднюю часть первого этажа занимала торговая лавка, а сзади располагались кухня, кладовая и две комнаты — большая и маленькая. После капитального ремонта, как раз когда Мэн Дун училась в третьем классе средней школы, комнату Чэнь Син перенесли на второй этаж.

Ступив на площадку второго этажа, Чэнь Син бросила взгляд на комнату Мэн Дун.

Белые кружевные занавески, бледно-розовый кораллово-флисовый постельный комплект с кисточками, милый коврик с мультяшным тигренком, просторный письменный стол, забитые до отказа книжные полки — всё здесь говорило о деталях, окруженных любовью.

Она прошла в собственную комнату. С тех пор как она поступила в университет, дома она почти не жила, и теперь здесь пылились ее старые учебники вместе с каким-то домашним хламом. Каждый раз, когда она приезжала погостить на несколько дней, на кровати ее ждал чистый комплект белья, но все детали неизменно источали ощущение: сойдет и так, особо не заморачивались.

Она присела на кровать, втягивая знакомый застоявшийся запах жилья, в котором давно никто не жил.

Тихая, едва уловимая кислинка просочилась сквозь трещины минувших лет. Впрочем, возможно, это был просто запах пыли. Чэнь Син горько усмехнулась про себя.

Вечером в канун Нового года все собрались за столом.

Яства ломились на столе шумным изобилием, телевизор надрывался громкими звуками, и лишь Чэнь Син ела в полном молчании.

Юй Жу с самого ее приезда вчерашним днем держалась отчужденно и холодно, а Мэн Дун, поглядывая по сторонам, тоже старалась лишний раз ничего не говорить.

Раз мать не обращала на нее внимания, Чэнь Син и сама не лезла к ней, чтобы лишний раз не раздражать.

Мэн Юнхуа, выпивая, закусывая и поглядывая в телевизор, оставался совершенно слех и глух к интригам трех женщин за столом.

Вдруг, будто что-то вспомнив, он повернулся к Чэнь Син и бросил: — Учитель Сун и его семья очень довольны тобой.

Эта его фраза, сказанная безо всяких предисловий и контекста, отбила у Чэнь Син всякий аппетит. Повозившись палочками в рисе, она спросила: — Дядя Мэн, вы с ними знакомы?

— Его бабушка приходится нам какими-то дальними родственниками, так что мы не чужие люди.

Чэнь Син отложила палочки, взяла стакан с газировкой и сделала глоток. Жидкость приятно обожгла сладостью, и стало чуть легче.

— Учитель Сун? Какой еще учитель Сун? Из нашей школы? — любопытно вмешалась Мэн Дун.

Юй Жу бросила косой взгляд на Чэнь Син и, убедившись, что та молчит, одернула младшую дочь: — Малышня, не суй нос куда не просят. Это учитель Сун из вашей школы, из параллели второго года старшей школы, историю преподает.

Мэн Дун закусила палочку для еды, переводя взгляд с одной на другого, наконец сообразила и тихонько выдохнула: — Ого, из той же школы?

На сердце у Чэнь Син заскребли кошки. Сдерживая раздражение, она допила газировку до дна.

Мэн Юнхуа, совершенно не умевший читать по лицам, продолжил прерванную тему: — Лучше всего погулять год-два до свадьбы, присмотреться к его семье, узнать, что за люди его родители, нам тоже стоит навести справки...

Юй Жу поняла, что эти слова обращены к ней, и, разделив его мнение, кивнула: — Разумеется. Самое главное, чтобы люди были покладистые. Я слышала, у него есть старший брат, он уже женат, совсем недавно ребенок родился.

— О, младший сын — это лучше всего, родители его сильнее балуют.

Мэн Дун украдкой скосила глаза на лицо Чэнь Син, потом перевела взгляд на родителей, явно желая что-то сказать, но не осмеливаясь.

Наконец Чэнь Син не выдержала и фыркнула: — Еще конь не валялся, а вы уже губы раскатали, двое лишних мыслителей.

Шум из телевизора словно на секунду замер — это была разминка перед началом новогоднего гала-концерта. Песня звучала на редкость радостно, хотя слов было почти не разобрать.

Воцарилось молчание на добрые несколько минут.

Лишь после этого Юй Жу произнесла: — Она же девчонка, говорим такое прямо при ней, ей просто совестно.

Мэн Юнхуа пару раз неловко усмехнулся: — Тоже верно. — Он плеснул себе еще рюмку и добавил: — В любом случае, дядя за тебя рад.

Чэнь Син ощутила глухое раздражение. Юй Жу бросила на нее предостерегающий взгляд, и Чэнь Син, сжав зубы, снова стерпела.

Мэн Дун молча подхватила бутылку с газировкой, собираясь долить в ее стакан, но Чэнь Син покачала головой.

— Я наелась, пойду наверх, — сдержав бурю внутри, произнесла она и встала из-за стола.

— Ты же почти ничего не съела? — удивился Мэн Юнхуа.

— Газировкой напилась, — с раздражением бросила Чэнь Син.

— Совсем как маленькая, — попыталась сгладить неловкость Юй Жу.

Чэнь Син мысленно усмехнулась: тоном, каким они рассуждали о ней как о ребенке, отчетливо сквозило лишь одно — желание поскорее избавиться от лишнего рта.

Сделав несколько шагов, она оглянулась: трое членов семьи продолжали мирную трапезу за столом, являя собой картину абсолютной гармонии.

Фраза «Я потом спущусь и вымою посуду» так и застряла в горле. Развернувшись, она действительно зашагала к лестнице.

Пройдя пару ступенек, она услышала за спиной голос Юй Жу: — ...Девочка выросла, теперь она у нас как гостья...

Чэнь Син замерла. Под ее ногами твердый бетон лестницы вдруг размягчился, превратился в липкую грязь и затянул обе стопы по самые щиколотки.

Глава 9. Празднование Нового года (Часть 2)

Се Цинли вышла из дома только после того, как разобралась со всеми письмами, и, проехав две станции на метро, добралась до Тоа-Пайох.

По дороге в вагоне она отвечала на поздравительные сообщения с наступающим праздником.

В Сингапуре китайский Новый год длится три праздничных дня. Шэнь Цзяинь не приехала, да у самой Се Цинли никаких других планов не было: как и каждый год, она возвращалась к матери в родительский дом на праздничный ужин, отдавая дань традициям.

Прихватив подарки и поднявшись на лифте на шестой этаж, она позвонила в дверь. Не прошло и двух звонков, как в прихожую выбежала младшая сестра Хуан Биюй и распахнула дверь.

— Старшая сестричка! — Восемнадцатилетняя девушка была выше нее сантиметра на два. Обняв ее за плечи, она зашептала на ухо: — Ты получила мое сообщение в WhatsApp?

— Я еще не успела его прочитать. — Се Цинли отдала ей подарки, разулась, сменив обувь на домашние тапки, бросила взгляд на сестру и улыбнулась: — Давай выкладывай так, в чем дело-то?

Сестры общались по-английски. Хуан Биюй отличалась от большинства местных сингапурских детей: смысл китайской речи она в основном понимала, но устная выразительность хромала.

Только она открыла рот, как Линь Юйцин с блюдом, полным рулетиков из мраморной говядины, вышла из кухни в столовую и посмотрела в их сторону.

— О чем это там Сяо Юй болтает со старшей? Проходи в дом, садись за стол! — Линь Юйцин обладала очень изящной и чистой красотой, напоминая Се Цинли чертами лица процентов на семьдесят-восемьдесят. Кожа у нее была белой и нежной, а в мандаринском говоре проскальзывал легкий миньский акцент. Голос звучал мягко, и какие бы слова слетали с ее губ, в них всегда чувствовалась какая-то особая, неуловимая нежность.

Хуан Биюй надула губы и возмущенно запротестовала: — Мам, ну зови меня Трейси. Какая я вам Сяо Юй, Сяо Юй, звучит ужасно! — Официальным языком Сингапура был английский, а родным языком хуацзы — китайский, то есть путунхуа. Обычно местные китайцы владели обоими языками, пусть и в разной степени. Молодежь вроде Хуан Биюй говорила по-китайски гораздо слабее и использовала его разве что дома в разговорах с Линь Юйцин.

— А имя Биюй вообще-то я выбирал, — выглянув из дверного проема кухни, с улыбкой отозвался Хуан Яоцзун. — И чем же оно тебе не угодило?

— Дядя Хуан, — с серьезным видом поздоровалась Се Цинли.

Хуан Яоцзун с копной седеющих волос на голове и в фартуке добродушно рассмеялся: — А вот и Цинли пришла, садись скорее.

— Пап, старшая привезла твое любимое сакэ! — Хуан Биюй извлекла принесенную Се Цинли бутылку Дассай Дзэруй Ниваруи и поставила на стол, лукаво допытываясь: — Сестренка, а для меня есть новогодний подарок?

Се Цинли улыбнулась: — Разве ты его еще не видела?

Хуан Биюй радостно извлекла на свет упакованный в коробку iPad, и на ее лице расцвело неподдельное счастье: — Ого, это же самый последний Air2!

Семья Хуан жила в пятикомнатной казенной квартире HDB, пространство было просторным. Линь Юйцин хлопотала у обеденного стола, готовя праздничный ужин, и, глядя на двух дочерей на диване, мягко улыбалась, бросив напоследок: — Не балуй ее слишком сильно.

— Мама! — первой взвизгнула Хуан Биюй. — Ты не имеешь права мешать старшей делать мне добро!

Все взрослые в комнате рассмеялись.

Се Цинли тоже улыбнулась, но в ее глазах мелькнула легкая тень ностальгии.

Хуан Биюй лучше всех умела создавать оживленную атмосферу: — Мама точно завидует, раз у меня есть подарок! Старшая наверняка и тебе что-то купила, я видела!

Линь Юйцин отмахнулась: — Мне ничего особенного и не нужно.

Улыбка Се Цинли слегка померкла, однако подходить ближе она не стала.

А Хуан Биюй уже успела выудить из пакета еще одну коробку, и глаза у нее загорелись: — Мама, это же Mikimoto! Погляди скорее! — Подбежав к матери, она протянула изящную белую коробочку: — Ну открой же, посмотри!

На лице Линь Юйцин промелькнуло смущение: — Ой, погоди-погодит, дай-ка руки вытру, у меня масло.

— Мама стесняется! Ха-ха, давай я за тебя открою, мне тоже жутко интересно, хи-хи-хи! Спорим, там ожерелье? — Хуан Биюй сорвала ленту, распахнула удлиненную коробочку и восхищенно ахнула: — Какая красота, как сияет!

Лицо Линь Юйцин озарилось искренним восхищением, однако в то же время в ее голосе прозвучало некое стеснение и даже упрек: — И надо же столько тратить, у тебя на работе тоже легких денег не бывает...

http://bllate.org/book/38116/4772575