Готовый перевод All the World's Waters Reunite / Все воды мира снова встретятся: Глава 8

— ...Кстати, не забудь купить что-нибудь отцу, понимаешь? Купи то вино, которое он любит.

Кровь прилила к голове Чэнь Син:

— ...Он снова пьет?

Юй Жу:

— ...Разве не Новый год на носу?

Чэнь Син глубоко вздохнула.

Юй Жу:

— Почему ты такая бестолковая? Неужели трудно в Новый год купить отцу блок сигарет или бутылку вина?

Чэнь Син больше не могла сдерживаться:

— Он мне не отец, понятно?

Юй Жу:

— ...Как это не отец?

Чэнь Син:

— Он отец Мэн Дуна, а не мой отец, понятно? Будь он моим яростным отцом, стал бы он упрекать меня в том, что я не купила ему выпивку и курево? К тому же, разве сигареты и алкоголь — это что-то хорошее?

Юй Жу:

— Чего ты на меня орёшь?

Чэнь Син продолжала:

— Разве я не дала ему красный конверт на Новый год? Я каждый год давала ему деньги с тех пор, как начала работать! Разве я делаю недостаточно? Не будь такой неразумной!

Юй Жу выругалась:

— Дрянная девчонка, что ты несёшь? Ради кого я стараюсь? Я всё делаю для тебя, понимаешь? Элементарных правил приличия не знаешь? Да только потому, что он тебе не родной отец...

Чэнь Син не удержалась и повысила голос:

— Ты вообще моя родная мать или нет?!

Сгорая от ярости, она прямо в процессе разговора сбросила вызов.

Вернувшись в своё общежитие, Чэнь Син наконец смогла выплеснуть накопившиеся эмоции. Свернувшись калачиком в одноместном кресле, она кусала губы, а из глаз одна за другой катились слёзы.

Конец года, вокруг всё украшено фонарями и гирляндами, царит оживление, и лишь она одна была предоставлена сама себе. В моменты душевной боли даже не с кем было поговорить, отчего её охватило ещё более острое ощущение пустоты и невиданное прежде одиночество.

Она долго сидела, сжавшись в комок в кресле — трудно сказать, сколько времени прошло, — пока её взгляд на мгновение не замер на подлокотнике. Коричневатые вельветовые полоски излучали в свете лампы тимянное спокойствие.

На четвёртом курсе университета она проходила собеседования по распределению от нескольких учебных заведений: помимо Жунчэнской средней школы, в списке были средняя школа в Пэнчэне в провинции Гуандун и ещё одна старшая школа неподалёку от Сямэня. Больше всего её тогда привлекал Пэнчэн, а самой конкурентной казалась школа у Сямэня, поскольку многие из их сокурсников предпочитали оставаться на работу в родной провинции, да и Сямэнь объективно превосходил остальные варианты как по географическому положению, так и по уровню зарплат и социальным гарантиям.

Однако Юй Жу настояла, чтобы она выбрала Жунчэнскую среднюю школу, аргументируя это тем, что дом близко и к тому же это её родная альма-матер — мол, нет ничего лучше проверенного места.

Чэнь Син понимала эгоистичные мотивы матери: та хотела, чтобы дочь помогала семье и оплачивала учебу младшей сестры от другого отца. К тому же Чэнь Син и сама жалела мать за её нелёгкую жизнь, а питая тёплые чувства к родной школе, в конце концов согласилась.

Чэнь Син медленно провела рукой по подлокотнику кресла: обивка уже слегка скаталась. В мгновение ока прошло почти пять лет.

Это кресло ей подарила в первый же день выхода на работу её бывшая преподавательница, ставшая коллегой. Вещь была б/у, но почти в идеальном состоянии, и для неё, вчерашней нищей студентки, это казалось настоящей роскошью.

Первые два-три года после выпуска были периодом самых тёплых отношений между ней и Юй Жу.

Юй Жу то и дело ставила её в пример:

— Моя старшая дочурка, угу, преподает в старшей школе. Закончила лучший педагогический вуз в нашей провинции Фуцзянь, могла бы устроиться в элитную гимназию прямо в Сямэне!

Если бы не желание заботиться о семье, она бы давно уехала туда. Да-да, повзрослела, стала такой рассудительной!

Ведет профильный предмет — китайский язык. Ой, третья тётушка, твой двоюродный племянник ведь пошел в старшую школу, да? Ой, договоримся, это само собой разумеется, поможем, конечно!

Да, в первый же год всех заставляют брать классное руководство... Но она-то отработала на практике гораздо раньше.

Стоило Юй Жу завести об этом речь, как родственники, друзья, соседи и знакомые из уважения наперебой хвалили её за счастливую судьбу и за то, что чёрная полоса наконец сменилась белой.

Уж лучше профессии учителя для девушки и не сыскать! А богатеи больше всего любят жён-учительниц из хороших семей. Настоящее счастье матушки Дун-дунь ещё впереди!

Точно! По мне так дочки намного лучше. Посмотри, какие красавицы выросли у матушки Дун-дунь! Про младшую пока не говорим, она ещё мала, но эта Син-син — просто загляденье!

В тот период лицо Юй Жу сияло, она была неизменно бодра и весела, а время от времени звонила старшей сестре, чтобы похвастаться дочерью.

Глядя на радость Юй Жу, Чэнь Син тоже радовалась. У неё даже появилось чувство удовлетворения от того, что мать наконец признала её заслуги, а со временем под влиянием постоянных похвал зародилось и зерно тщеславия, из-за чего она забыла, что изначально её сердцу мил был Пэнчэн.

Первые два-три года после окончания института были временем наивысшей близости между ней и Юй Жу.

Но стоило Чэнь Син перешагнуть рубеж в двадцать пять лет, как атмосфера внезапно переменилась.

Юй Жу принялась донимать её требованиями срочно выйти замуж.

Сначала, убаюканная атмосферой материнской ласки и дочерней заботы, Чэнь Син наивно полагала, что они с матерью действительно стали близки, и даже поддалась наивному порыву открыто поделиться своими истинными мыслями.

Она призналась Юй Жу, что не хочет выходить замуж, считает брак для себя излишним и, разумеется, не собирается заводить детей.

Чэнь Син никогда не забудет выражение лица Юй Жу.

Та смотрела на неё с таким невероятным изумлением, словно перед ней стояла выродок, чуждые человеческому обществу.

Ты не выйдешь замуж, не родишь детей — и что ты будешь делать на старости лет? Что скажут люди? Что подумают о нас окружающие? Чему тебя учили в твоих университетах? Вечно норовишь выкинуть какой-нибудь постыдный номер!

Я и сама по себе прекрасно проживу.

Где это ты прекрасно проживешь? Сможешь на свою скромную зарплату купить квартиру? Даже если вдруг смогла бы — с какой стати женщине самой покупать жилье? Покупка недвижимости — дело мужчины. Мужчина обязан обеспечивать семью и зарабатывать деньги, а женщина — рожать детей и вести хозяйство. У тебя такие прекрасные данные, ты вполне могла бы выйти замуж за состоятельного человека, как твоя старшая тетя, и жить припеваючи. Ты же с высшим образованием, неужели не понимаешь таких элементарных вещах?

Я же желаю тебе добра! Ты еще молода, любишь свободу, я могу понять, что замуж рано не хочешь. Присмотрись пока, повыбирай не спеша...

Чэнь Син умолкла, погрузившись в растерянность.

С тех пор Юй Жу лишь усилила нажим: принялась таскать её на свидания вслепую, просила знакомых о сватовстве. Дело дошло до того, что соседи решили, будто Чэнь Син отчаянно ищет мужа. Сгорая от стыда, Чэнь Син устроила матери грандиозный скандал и с тех пор старалась реже бывать дома.

Однако Юй Жу и не думала униматься и на сей раз даже попыталась сосватать ей собственного коллегу.

Чэнь Син чувствовала, что задыхается.

Она попыталась излить душу коллегам, правда, не упоминая о своем нежелании выходить замуж и заводить детей — ограничилась жалобами на то, как её донимают домашние. Большинство молодых девушек разделяли её боль, но рассуждали иначе: мол, подходящего для брака человека не так-то просто отыскать. Ценности окружающих всё-таки отличались от её собственных.

Ей казалось, что она и вправду превратилась в белую ворону, совершенно чуждую всему вокруг, и ей некому было даже высказать потаённые мысли.

Передумав обо всём на свете и чувствуя себя истощенной до предела, Чэнь Син ощущала, будто невидимое давление высосало из неё всю душу. Она превратилась в пустую оболочку, и во всём огромном мире единственным уголком, где она могла укрыться, оставалось это кресло.

Глава 8. Празднование Нового года (Часть 1)

Чэнь Син ходила сама не своя несколько дней подряд, совершенно не думая о приближении праздника.

Внезапно в памяти всплыл давний-давний Праздник Весны.

Тогда Юй Жу покупала ей красивое нарядное платьице, хлопотала на кухне, запасая угощения, готовила традиционные подарки для визитов к родственникам. У отца в школе как раз начинались зимние каникулы, и он водил её на прогулки, покупая сборники сказок.

Жили они небогато, но теперь, вспоминая то время, Чэнь Син понимала: именно таким в её представлении и должен быть настоящий Новый год — простым, радостным, светлым и полным надежд.

Прошло двадцать лет.

Лица отца Чэнь Син в деталях уже не помнила.

Зато образ Юй Жу ярким пятном всплывал в её сознании.

Её молодое, гладкое лицо, густые иссиня-чёрные волосы и ласковая улыбка, обращенная к дочери.

Сквозь пелену воспоминаний материнский образ казался бесконечно нежным, прекрасным и близким.

Но удержать этот образ можно было лишь в мыслях, чтобы затем снова попытаться забыть.

Потому что стоило лишь вспомнить, как у Чэнь Син от тоски начинало щемить сердце и подступали слёзы.

После смерти отца Юй Жу была совершенно раздавлена.

Позже, по чьей-то рекомендации, она сошлась с Мэн Юнхуа.

Мэн Юнхуа был женат во второй раз; его первая жена тоже умерла от болезни, детей у них не было. От родителей ему достался двухэтажный кирпичный дом, а сам он промышлял мелкими заработками, мотаясь по разным местам. Внешностью обладал заурядной, пожалуй, даже некрасивой, хотя ростом вышел высоким — во всяком случае, до покойного отца ему было далеко.

Чэнь Син случайно услышала, как Юй Жу жаловалась кому-то из старших родственниц:

— При моих-то обстоятельствах люди еще не брезгуют... К тому же Чэнь Син уже девять лет, я обязана взять её с собой.

— Его родители еще живы, ужиться с ними будет непросто... Но он ведь сказал, что согласен растить чужого ребенка и даст ей образование, — разбирала ситуацию по полочкам тётка.

— ...Да, у меня больше нет никаких требований, о чём мне ещё мечтать?

— Родишь ему сына, и всё наладится... Родители его уже в возрасте, перетерпишь пару лет...

— За что мне такая горькая доля...

— Эх, женская наша доля, ничего не попишешь, всё равно нужен очаг. Какой же дом без мужика?

Голос родственницы становился всё тише. Юй Жу, сдерживая слёзы, сидела за столом напротив собеседницы, принимая утешения и изливая боль.

Чэнь Син, прислонившись к дверному косяку, беспомощно смотрела на две худые согбенные тени.

Эта сцена надолго, очень надолго врезалась ей в память, оставив глубокую психологическую травму.

Вместе с Юй Жу она переехала в дом Мэнов. Называть Мэн Юнхуа папой у неё язык не поворачивался — она звала его по имени, а родителей Мэна — дедушкой и бабушкой. Мэн Юнхуа то и дело уезжал по своим торговым делам, и большую часть времени она проводила в обществе матери и двух стариков. В доме Мэнов она старалась быть пай-девочкой: помогала по хозяйству и молча сидела за уроками.

Позже родился Мэн Дун.

Позже один за другим скончались дедушка и бабушка Мэн.

Позже Юй Жу так и не родила третьего ребенка.

Позже дела Мэн Юнхуа разладились, и он вернулся домой навсегда.

Шли годы. Девятилетняя девочка внутри неё словно съежилась, уменьшившись настолько, что спряталась в складках уходящего времени, и окружающие, включая саму Чэнь Син, постепенно забыли о существовании того ребёнка.

Двадцать девятого числа двенадцатого лунного месяца Чэнь Син получила в WeChat сообщение от Мэн Дуна: «Сестра Син, мама велела передать, чтобы ты вечером приходила домой ужинать».

Чэнь Син не стала отвечать сразу. Глядя на прикрепленный к сообщению анимированный смайлик с гримасой, она тяжело вздохнула.

Мэн Дун отправил следующее сообщение: «Сестра, завтра же канун Нового года, ты что, до сих пор не собираешься домой?»

Последние несколько лет вошло в обыкновение: Чэнь Син приезжала домой на пару дней в самом конце года, а на второй или третий день праздников возвращалась в общежитие. Мэн Дун, по всей видимости, знал о её ссоре с Юй Жу и теперь пытался выступить в роли примирителя.

http://bllate.org/book/38116/4772574