Готовый перевод Spring Mountain Evening GL / Весенние горы в дымке: Последний приют: Глава 10

— Да… неужели…

— Да, я чувствую, что сейчас очень счастлива.

Ду Кэи вряд ли предполагала, что использует слово счастье для описания… ощущения, которое, казалось, с момента своего изобретения совсем не подходило для выражения отношений между женщинами. Однако Сяо Сянь, услышав это, постепенно начала понимать, какие именно эмоции руководят ее спутницей. То же самое счастье — мчаться на свободных конях под ясным небом вместе с Ду Кэи — было точно таким же чувством, какого сама Сяо Сянь никогда прежде не испытывала.

Ду Кэи сперва узнала, что меч Сяо Сянь зовется Минди, и лишь позже выяснила, что ее нож носит имя Ю Цзыгун.

Ю Цзыгун формой напоминал традиционный клинок мяодао, имея изогнутый обух, и был чуть длиннее Минди, хотя и не обладал столь же изящным и стройным телом. Размерами Ю Цзыгун прекрасно подходил к Минди, так что если Сяо Сянь желала сражаться ими в обеих руках, это оказалось весьма удобно.

Но если бы их хозяйку звали не Сяо Сянь, Ду Кэи, пожалуй, удивилась бы: почему оба вида оружия так или иначе связаны с луками и стрелами? Хоть это недоумение и разрешилось, было немного жаль, что сейчас у нее пока не имелось повода узнать обо всем глубже. Ведь Сяо Сянь вовсе не собиралась рассказывать ей, что Минди — семейная реликвия, доставшаяся от покойной матери, и передавалась она исключительно по женской линии, минуя мужчин.

— Госпожа Ду, это твой меч.

Вернувшись с конной прогулки, Сяо Сянь без малейшего промедления выполнила данное ей обещание подарить драгоценный клинок.

Стоило Сяо Сянь выпустить его из ладони, как изваяние черного дракона заскользило вперед, и — излишне было даже спрашивать — перед ними предстал истинный облик меча. Сейчас от него исходило легкое высокомерие: черные ножны были покрыты безупречным глянцевым лаком, и на них не нашлось места для лишних защитных колец. Меч еще не был обнажен, и Ду Кэи могла разглядеть лишь позолоту, тянувшуюся от устья до самого перекрестия, где она внезапно сменялась черненой гладью, а на самом конце рукояти красовались кисти ярко-красных нитей. В руке оружие неожиданно оказалось очень легким — поистине точная копия Минди, но при этом определенно принадлежащая к высшему разряду! Приняв его из рук Сяо Сянь, Ду Кэи невольно почувствовала легкое волнение.

Да, по сравнению с Минди в нем недоставало той суровой стойкости существа, отринувшего мир. В отличие от Минди, которая, даже пройдя через руки нескольких хозяев, оставалась гладкой, как стоячая вода, и словно источала леденящий холодок, этот клинок, судя по всему, слишком сильно заботился о победах и поражениях. Стоило вытащить его из ножен, как сверкнул ослепительный серебряный свет, и острая, горделивая аура тут же продемонстрировала новому владельцу, никогда прежде не занимавшемуся боевыми искусствами, свое превосходство.

— Цзюнь Чжу… неужели я действительно смогу владеть этим мечом?

— Мне кажется, он, пожалуй, не совсем… — нерешительно спросила Ду Кэи и слегка подняла взгляд на Сяо Сянь. Ей доводилось слышать ходившие в Улине легенды о том, что клинки сами выбирают себе хозяев.

— Сможешь. Ты — его новая хозяйка.

— Не пожелает ли госпожа Ду прямо сейчас дать ему собственное имя? — ободрила ее Сяо Сянь и заодно вкратце рассказала об устройстве оружия.

Оно и вправду являлось точной копией Минди: ножны из древесины тиса были обтянуты берестой, и при близком знакомстве от них исходил тонкий аромат. Рукоять же изготовили из какого-то благородного звериного рога и туго обмотали матерчатой лентой — именно различия в изготовлении рукояти составляли главный секрет отличия этого меча от Минди. Однако вдаваться в подробности, зачем понадобилось копировать Минди, Сяо Сянь не стала. Ду Кэи слушала затаив дыхание и одновременно погрузилась в раздумья.

Нахмурившись, она внимательно, с головы до ног оглядела клинок, словно выставляя перед ним напоказ всю себя, и спустя мгновение решительно произнесла:

— Пусть тогда он называется Чжу Фэнхэ!

Следом она радостно улыбнулась и пояснила:

— Поскольку Минди моей наставницы — это стрела, преследующая ветер, я тоже хочу последовать ее примеру и заставить этот меч гоняться за ветром.

Сяо Сянь тут же кивнула в знак одобрения, но Ду Кэи, получив похвалу, не остановилась и с легкой гордостью добавила:

— Меч — это государь среди всего оружия. Что же до журавля, то его клюв устремлен в облака, да и окрас тела целиком черный, а кроме того, макушка у журавлей от природы увенчана красным — совсем как кисти на конце этого меча. Вот я и добавила иероглиф «журавль».

— Изысканный смысл! — услышав это, Сяо Сянь не удержалась от похвалы.

— К тому же, уединенные облака и дикие журавли, высокие горы и текущие воды во все времена были символом благородства. То имя, что даровала госпожа Ду, пришлось как нельзя более по душе мне, Сяо.

— Сяо благодарит вас от имени меча, — с этими словами Сяо Сянь собралась было отдать ей поклон.

Заметив это, Ду Кэи смущенно остановила ее, говоря, что всего лишь сболтнула первое попавшееся, а благодарить за такой дар должно именно главу Сяо. С самой первой встречи эти двое без конца благодарили друг друга, казалось, они были связаны друг с другом бесконечной чередой долгов и милостей.

Прервав попытку Сяо Сянь выказать благодарность, Ду Кэи снова принялась туда-сюда легко и плавно извлекать клинок из ножен. Руки и сердце переполняло нежелание с ним расставаться, и она тихо промолвила:

— Боюсь лишь, что моих скудных талантов не хватит, и я понапрасну погублю столь великое сокровище!

— Ни в коем случае, госпожа Ду может быть спокойна.

— Ведь со мной есть вы, наставница, верно? Вы обладаете непревзойденными боевыми искусствами и обязательно всему меня научите.

Ду Кэи медленно убрала меч и с улыбкой посмотрела на Сяо Сянь ясными глазами.

— Вот так… взять и начать хвастаться собственным мастерством… — Сяо Сянь смутилась под ее взглядом. Она решила, что краснеет от стыда, принимая похвалу от Ду Кэи, хотя в мыслях на мгновение мелькнули лишь ее крошечные резные зубки и лучистые глаза.

— Наставница, как же хорошо, что вы есть.

— Как же хорошо, что есть наставница!

Счастливый голос Ду Кэи вновь зазвучал звонко. Развернувшись, она вскинула меч и сделала в внутреннем дворе пару легких прыжков, радуясь так искренне, будто резвящийся олененок. Красавица дарит мне золоченый нож, чем отплатить за столь бесценный дар? Лишь яшмовыми цветами. У Ду Кэи сейчас не было яшмовых цветов, а оставалось лишь бурлящее через край детское ребячество. Вскинув меч над головой вместе с переполнявшим ее восторгом, она невольно выражала свою радость чересчур бурно и непосредственно.

Сяо Сянь стояла позади, наблюдая за ее весельем, и тихонько улыбалась — улыбкой беспричинной, рожденной от простого душевного подъема.

Однако, вспомнив слова Ду Кэи о том, как хорошо, что она рядом, Сяо Сянь почувствовала, как у нее защемило сердце. Это было всё то же ощущение собственной нужности, что сжимало ей грудь и мягко подталкивало вперед, помогая открыть в себе новую ценность: способность помочь Ду Кэи и заслужить ее доверие.

Из двух этих ценностей вторая явно манила куда сильнее. Разве долга и обязанностей Главы дома Сяо было недостаточно, чтобы подарить ей столь завораживающее чувство чужой зависимости? Разве этого не хватало, чтобы утвердиться в собственной значимости? Нет, Сяо Сянь чувствовала: будь то нынешнее умиротворение или счастье верховой езды, эти упоительные ощущения, рожденные из доверия, исходили исключительно от Ду Кэи.

От нее одной. От женщины.

А эта женщина в этот самый момент повернулась к ней лицом и принялась расспрашивать о конкретных предметах и расписании будущих тренировок, и тон ее был настолько искренним, что звучал почти как кокетство. Сяо Сянь мысленно встряхнула себя, укоряя за легкомыслие: к чему думать о подобном в отношении женщины, которую она почитает словно младшую сестру? К тому же, с чего она решила, будто в словах Ду Кэи кроется какой-то скрытый смысл, который необходимо разгадывать? И тогда Сяо Сянь спокойно и подробно изложила весь распорядок.

Выслушав ее, Ду Кэи без всяких утаек пожаловалась:

— Заниматься боевыми искусствами и вправду так тяжело! Тренироваться зимой в лютые морозы и летом в знойные дни — и подумать не могла, что всё это правда…

— …Но ничего, я буду очень стараться, — в следующее же мгновение она снова подбодрила себя и крепче сжала рукоять меча.

Сяо Сянь тоже прониклась настроением и шутливо заметила:

— Как быстро ты приняла решение. Только учти, я буду очень строгим учителем.

— Правда?

На лице Ду Кэи промелькнуло сильное волнение, а взгляд намертво приковался к Сяо Сянь. Сообразив, что могла ее напугать, Сяо Сянь уже собиралась объясниться, как Ду Кэи неуверенно продолжила:

— Если… если у меня совсем ничего не будет получаться… наставница станет меня наказывать?

— Нет, конечно нет. С чего бы?

Ответ сорвался с губ мгновенно, и в тот же миг Сяо Сянь захотелось задать встречный вопрос: Ду Кэи, с чего тебе вообще пришло это в голову? Я же просто пошутила. Но она не стала ни спрашивать, ни объяснять — ей хотелось посмотреть на реакцию Ду Кэи.

— Вот как! Ну тогда замечательно!

— …Хотя, пожалуй, будет лучше, если наставница станет со мной построже. В конце концов, у меня же совсем нет базы! — Ду Кэи разгладила брови и улыбнулась.

— Да, строгость здесь необходима. Я не могу предать то твое изначальное решение, — видя улыбку Ду Кэи, Сяо Сянь успокоилась и заговорила о том дне, когда они поклялись друг другу быть наставницей и ученицей.

Хотя ложные слухи помогли разрешить самый острый кризис, Сяо Сянь не собиралась забывать данное ей обещание вызволить мать Ду Кэи. Она по-прежнему держала это дело в сердце: люди Улиня превыше всего ценят верность и долг, и Сяо Сянь не была исключением — ее слова никогда не расходились с делом. Ду Кэи прекрасно уловила скрытый в ее словах смысл: в постижении боевых искусств нельзя поддаваться страху перед трудностями и терять время. Она крепче сжала меч, чтобы и клинок прочувствовал ее решимость, и мысленно вновь поблагодарила Сяо Сянь за ее благородство.

На следующий день Ду Кэи поднялась едва светало, в строгом соответствии с полученным от Сяо Сянь расписанием. На самом деле наставница еще даже не проснулась, но Ду Кэи из-за переполнявшего ее волнения просто не могла уснуть и уже ждала у дверей ее покоев.

Утренний воздух был свеж и чист. Глядя на всё сильнее разгорающийся на востоке багрово-белый свет зари, Ду Кэи ощутила непреодолимый порыв громко окликнуть его или броситься в эти рассветные объятия. Ей хотелось крикнуть всему миру: Ду Кэи родилась заново! Затем она машинально коснулась висевшего на поясе Чжу Фэнхэ и вспомнила, как полночи при свете масляной лампы рассматривала его, искренне восхищаясь его холодной и чистой красотой. Скользящий по нему взгляд казался почти осязаемым, отчего в глазах теперь слегка рябило, и Ду Кэи невольно потерла веки.

…А если вспомнить, при первой встрече с Сяо Сянь ей тоже показалось, будто та похожа на затаивший сияние меч, источающий ту же прохладную, суровую красоту… Странно, с какой стати она об этом вспомнила? Ду Кэи снова перевела взгляд на Чжу Фэнхэ и, словно пытаясь прогнать лишние мысли, мысленно спросила себя: достойна ли она этого меча, сможет ли стать хозяйкой, которой он станет гордиться? Проворочавшись во сне вторую половину ночи, она думала только об этом. Теперь же, когда вопрос всплыл наружу, Ду Кэи вдруг испугалась продолжать эти размышления.

— Ох, на тренировках нельзя отвлекаться, нужно сохранять абсолютное спокойствие духа — прямо как наставница.

Быстро отбросив путаницу в мыслях, Ду Кэи бодро выхватила клинок из ножен и, шумно выдохнув облачко пара в зябком предрассветном воздухе, принялась неуклюже махать им, подражая собственным самым смелым фантазиям о благородных героях. Но тут же ей показалось, что она оскорбляет оружие — а вдруг оно разозлится? И она поспешно свернула движение, почтительно и аккуратно водворив клинок на место, боясь оплошать.

— Ай! До чего же ты у меня забавная!

Ее чистая и наивная душа, пожалуй, ярче всего проявлялась в том, что она искренне верила, будто у каждого предмета есть своя душа… Сяо Сянь, тайком наблюдая из окна за этой нелепой сценкой, покачала головой и улыбнулась.

http://bllate.org/book/38077/4767132