Готовый перевод The Top Actor Wants to Be a Lazy Fish / Лучший актёр хочет быть просто ленивой рыбкой: Глава 9. Красивый старший брат

В нескольких сотнях метров от школьных ворот Чжу Юй арендовал транспорт.

Электрический – устойчивый и удобный.

Через десять с лишним минут, петляя по улицам, он остановился в районе низких зданий – не выше семи-восьми этажей.

Это был центр города. Земля здесь стоила астрономически дорого, район хотели снести уже много лет, но никто так и не смог договориться – слишком ценный участок.

Здесь было довольно много маленьких ресторанчиков, и цены там были очень низкие.

Чжу Юй так хорошо знал это место потому, что в будущем оно должно было перейти в руки босса Чжоу – об этом упоминалось в книге.

В этот ресторан он уже однажды приходил, поэтому уверенно прошёл в отдельный кабинет и стал ждать заказ.

Через несколько минут дверь приоткрылась, подпёртая белой кроссовкой.

Выше виднелась длинная прямая нога.

В прошлой жизни Чжу Юй насмотрелся на красивых мужчин и женщин в индустрии развлечений, но всё равно любил разглядывать привлекательных людей. И не просто разглядывать – ещё и оценивать.

Этой ноге он поставил девяносто баллов.

Хм, ноге босса Чжоу он бы дал девяносто пять. А сто баллов оставил бы себе будущему.

Хозяином длинных ног оказался парень примерно его возраста: короткая стрижка ёжиком, слишком красивые черты лица, а в уголке губ – синевато-лиловый след, будто после драки.

Весь он напоминал крепкую дикую траву, выросшую на краю утёса, – полный необузданной силы и дикости.

Чжу Юй заметил, что парень обеими руками несёт огромный фарфоровый таз, до краёв наполненный ароматной тушёной курицей с грибами. Видя, как тяжело юноше, Чжу Юй тут же поднялся и протянул руки, собираясь помочь - блюдо выглядело обжигающе горячим.

Однако парень не позволил ему перехватить ношу. Он упрямо и при этом на удивление спокойно водрузил таз прямо на стол, после чего сразу же ухватился кончиками пальцев за мочки ушей, остужая обожжённую кожу.

От движения одежда натянулась. Длинные руки, длинные ноги. Простая хлопковая футболка с оптового рынка, где две штуки стоили тридцать юаней, подчёркивала сильную тонкую талию. И внешность, и фигура – всё в нём выделялось.

Он окинул Чжу Юя взглядом сверху донизу:

“Откуда только взялся этот богатенький мальчик? Белый, словно из бумаги сделанный. И рыбу заказал, и мясо – денег, видно, куры не клюют”.

“Одни от бедности пропадают, другие от богатства”.

Затем он снова спустился за рыбой. Выходя, невольно лизнул разбитый уголок губ. Тот неприятно ныл. Обернувшись, парень с недоверием оглядел Чжу Юя и спросил:

— Эй, ты что... один?

“И планируешь съесть всё это в одиночку?” — отчётливо читалось в его глазах.

Чжу Юй даже слегка растерялся от такого вопроса, но всё же послушно кивнул.

Парень глубоко вздохнул, словно подавляя что-то внутри, а потом провёл рукой по короткому ёжику волос:

— Просто тут порции большие. Иногда... еды остаётся слишком много...

Чжу Юй: “...”

Неподалёку отсюда как раз находилась квартира, доставшаяся ему от покойной матери. Чжу Юй изначально планировал съесть лишь половину, а остальное упаковать и забрать с собой. У него всё было просчитано наперёд, но пускаться в долгие объяснения перед незнакомцем почему-то совсем не хотелось.

Тем временем длинноногий парень уже мысленно ругал себя за излишнюю несдержанность. Обычно со словесной находчивостью у него проблем не возникало. Просто дома его ждали несколько младших братьев и сестёр, которые уже сто лет не пробовали ничего по-настоящему вкусного, и он физически не выносил, когда еду переводили почём зря. Однако из-за того, что они с Чжу Юем были примерно одного возраста, в парне невольно взыграло глупое самолюбие.

“Ладно, что уж тут поделаешь, — мысленно махнул он рукой. — У каждого своя судьба”.

Собираясь уходить, он услышал, как юноша с белой кожей, будто светящейся изнутри, спросил:

— А у вас здесь что делают с остатками еды?

Высокий длинноногий парень навострил уши и совершенно серьёзно объяснил:

— Кто подаёт блюдо, тому и достаются остатки. Ну... иногда они достаются мусорному ведру.

На самом деле чаще всего они доставались ему самому: он собирал их, относил обратно и разогревал...

Дверь отдельного кабинета закрылась.

Аппетит Чжу Юя заметно уменьшился. Причиной был тот юноша – чистый и опрятный, но, похоже, настолько часто стиравший свою чёрную футболку, что ткань уже начала просвечивать.

Будто он увидел самого себя в прошлом.

На душе стало тяжело.

С досадой подцепив палочками кусок рыбы, он подумал: “О чём я вообще думаю? В прошлой жизни я и так натерпелся. Теперь-то что плохого в том, чтобы спокойно съесть мясное блюдо? Почему я чувствую себя так, словно совершаю кражу?”

На середине обеда зазвонил телефон.

Звонил его дешёвый папаша – Чжу Сяошэнь.

Чжу Юй не ответил. Во время еды не хотелось заниматься тем, что вызывает несварение. Раньше ведь он уже не раз ждал своей очереди – пусть теперь подождут другие.

В то же время. Кабинет старшей школы.

Чжу Сяошэнь сжимал телефон в руке. Его лицо то бледнело, то зеленело, но в конце концов снова стало спокойным.

Для человека его положения умение держать эмоции под контролем было необходимым навыком. Он повернулся к классному руководителю, ожидавшему рядом, и сказал:

— Наверное, ребёнок просто не услышал звонок. Раз вопрос уже решён, на этом и закончим. Спасибо вам за хлопоты.

Классный руководитель выдавил улыбку:

— Да что вы, никаких хлопот, никаких хлопот.

Стоявшая неподалёку Лю Жуньюэ нервно сглотнула и едва слышно выдавила:

— Зять...

Остальные учителя в кабинете: “Опять началось... Какая же неловкость! Оказывается, они ещё и родственники!”

Если ребёнок твоей же родни учится в твоём классе, то бог с ним, если ты не хочешь продвигать его или помогать. Но зачем намеренно вставлять парню палки в колёса и устраивать травлю?

Хотя... Ведь давно шептались, что Чжу Юй - всего лишь внебрачный сын. Если сложить два и два, то получается... Лю Жуньюэ просто использовала своё служебное положение ради банальной семейной мести?

Чжу Сяошэнь, управлявший крупным бизнесом и повидавший за жизнь бесчисленное множество людей, сразу почувствовал эту странную атмосферу.

В душе он уже окончательно возненавидел Лю Жуньюэ.

Какая-то дальняя родственница – настолько дальняя, что дальше некуда. Ладно ещё время от времени приходить в дом в поисках выгоды, но она совсем уже потеряла чувство меры и начала наглеть.

Выйдя из кабинета, Лю Жуньюэ поспешила следом.

Теперь она уже отбросила гордость. Зная, что её зять обычно мягок характером, она хотела ещё раз попросить его помочь и придумать какое-нибудь решение. Неужели всё закончится тем, что они просто уйдут ни с чем?

То жалуясь, то умоляя, она снова отпустила пару нелестных замечаний в адрес Чжу Юя. Но заметив, что лицо Чжу Сяошэня становится всё холоднее, не удержалась и спросила:

— Зять, что с тобой?

Чжу Сяошэнь бросил на неё взгляд:

— В твоём деле я помочь не могу.

Лю Жуньюэ запаниковала:

— Как это не можешь?..

Но Чжу Сяошэнь не обратил внимания на её слова и продолжил:

— Каким бы плохим ни был Чжу Юй, он всё равно мой сын. Родной сын.

Пусть даже сын, которого он не любит. Но говорить гадости о человеке прямо перед его отцом – это же надо совсем голову потерять!

Глядя вслед уходящему Чжу Сяошэню, Лю Жуньюэ внезапно почувствовала, как её бросило в холодный пот.

“Что же я натворила?..”

Что касается Чжу Юя, то он перезвонил своему дешёвому папаше только после того, как наелся досыта.

Прежний владелец тела очень тянулся к отцу и мечтал стать ему ближе.

Но сам Чжу Юй был другим. У него просто не было такой потребности.

Кроме того, в душе он всё ещё злился – за прежнего Чжу Юя.

Конечно, факт существования внебрачного ребёнка действительно неприятен для законной семьи. Мачеха и Чжу Шаожань вполне могли испытывать неприязнь.

Но родной отец – это как раз тот человек, который меньше всех имеет право кого-то презирать.

Постоянно придираться, находить недостатки по любому поводу – что это вообще за поведение?

Пока он размышлял об этом, ему пришло в голову, что он всё ещё несовершеннолетний, а значит, во многом ограничен.

“Ладно, потерплю как-нибудь. Вот поступлю в университет – и живите как хотите, мне будет всё равно”.

Подумав немного, Чжу Юй специально перевёл телефон в беззвучный режим.

Не услышал звонок – и кого тут винить?!

Наевшись, он не стал просить упаковать остатки еды с собой.

С сожалением посмотрев на блюда, от которых было съедено лишь половина, он вышел из отдельного кабинета.

Дело было не в том, что он не мог позволить себе выбросить еду.

Просто когда-то он голодал и хорошо знал настоящую цену продуктам.

Спустившись вниз, он подошёл к стойке оплатить счёт.

За прилавком сидела дочь хозяина заведения и делала уроки.

Озорная девчонка средних классов сразу улыбнулась ему:

— Старший братец, какой же ты красивый! Прямо как настоящая звезда!

Чжу Юй улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы:

— Ты тоже красивая, прямо маленькая фея.

Через некоторое время со второго этажа сбежал тот самый длинноногий парень.

Он выскочил на улицу и огляделся по сторонам, но нигде не увидел юношу с белой, будто светящейся кожей, который сидел в том кабинете.

Вернувшись внутрь и откинув пластиковую занавеску у входа, он спросил девочку за стойкой:

— Линлин, а тот... братец где?

Девочка моргнула:

— Уже оплатил счёт и ушёл, брат Ляньцю. Красивый братец что-то забыл?

Вспомнив блюда в кабинете, от которых была съедена лишь половина, Вэй Ляньцю потёр коротко остриженные волосы на затылке.

Обычно люди в ресторане выбирают только то, что любят. Но тот парень даже кисло-сладкую рыбу ел странно – съел только одну половину, а вторая выглядела почти нетронутой, словно её только что подали.

Слишком уж он был аккуратным.

Аккуратным до какой-то странности.

Будто специально оставлял еду для кого-то другого...

Нахмурившись, Вэй Ляньцю всё же сказал:

— Линлин, дай братцу два контейнера для еды.

*

Чжу Юй вернулся домой на такси.

Во-первых, он был сыт.

Во-вторых, территория коттеджного посёлка была огромной, а электроскутерам въезд внутрь запрещался.

В гостиной никого не оказалось.

Он поднялся к себе, принял душ, переоделся и сел повторять уроки.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда в дверь постучали.

Чжу Юй открыл.

Перед ним стоял Чжу Шаожань. Он был примерно на полголовы ниже, держался прямо и, моргая, сказал:

— Папа зовёт тебя в кабинет.

Чжу Юй кивнул:

— Понял.

После чего развернулся и пошёл обратно в комнату.

За спиной тут же раздался голос Чжу Шаожаня:

— Иди сейчас же!

Чжу Юй обернулся.

Его тёмные глаза были совершенно спокойны.

— В туалет.

На самом деле это было неправдой.

В решённой им сложной задаче оставался последний шаг. А для человека с лёгкой формой перфекционизма бросить её недоделанной было просто невозможно.

Чжу Шаожань поджал губы.

Словно соревнуясь в упрямстве, он несколько секунд простоял у двери Чжу Юя, а затем развернулся и ушёл.

Вернувшись в свою комнату, он резко швырнул декоративную подушку с маленького дивана.

На душе было тяжело и тревожно.

Казалось, слишком многое выходит из-под его контроля.

Он вспомнил, как спрашивал у брата Мина, чем закончилась история с вызовом родителей Чжу Юя в школу, но тот почему-то не захотел рассказывать подробности.

А ещё это неторопливое поведение Чжу Юя...

Всё это вызывало у него какое-то необъяснимое беспокойство.

Раньше Чжу Юй всегда держался перед ним робко и неуверенно.

Стоило только услышать, что отец зовёт его, как он тут же бежал на зов, словно прилипала, даже если заранее знал, что его ждёт выговор.

А теперь...

Почему всё стало иначе?

И с какой стати?

Закончив задачу, Чжу Юй сверился с ответами и вышел из комнаты.

Кабинет находился на третьем этаже.

Шёл он, как обычно, неторопливо, но настроение было довольно сложным.

В прошлой жизни он был человеком, который никому не подчинялся и жил по собственным правилам. А теперь, получив второй шанс на жизнь, вдруг оказался чьим-то сыном...

К такому ещё нужно было привыкнуть.

http://bllate.org/book/38073/4849978