Однако теперь в роли того, кого гоняют по поручениям, оказался он сам, причем эту работенку он выбил себе своими руками.
Цинь Цзюньшу чувствовал, что с его головой, пожалуй, что-то не так.
С досадой поскрипывая коренными зубами, Цинь Цзюньшу еще по дороге на парковку мысленно уготовил этой никчемной съемочной группе с десяток мучительных смертей, твердо решив поспособствовать тому, чтобы их проект провалился еще сильнее. Однако раздражение в душе все никак не утихало — оно рассеивалось лишь чуточку, стоило ему взглянуть на следовавшую за ним Бай Ин.
Этот человек, казалось, в любые обстоятельства вписывался тихо и незаметно.
Будто пригоршня снега: не то чтобы обжигающе-холодная, но достаточно мягкая. Цинь Цзюньшу не понимал, как у кого-то вообще поднималась рука обижать его; даже он сам, хотя и не питал к Бай Ин особых симпатий, боялся, что тот случайно растает у него на ладони.
Опасаясь, как бы сюда не заявились излишне буйные фанатки, фургон съемочной группы припарковали на специально огороженном участке торгового центра. Цинь Цзюньшу подошел вместе с Бай Ин к ничем не примечательному микроавтобусу: дверца и багажник были распахнуты, а подарки поклонников вот так просто валялись на земле огромной кучей.
— И это вот так бросили? — спросил Цинь Цзюньшу.
Внутри машина выглядела не слишком чисто, создавалось впечатление, что ею пользуются самые разные люди: на полу валялось немало окурков, дынной шелухи и фруктовой кожуры. Подарки же от фанатов были завернуты в пеструю подарочную бумагу всевозможных расцветок и перевязаны изящными бантиками — и вот теперь чьи-то искренние порывы вот так небрежно валялись на грязном полу.
— Угу, — кивнул Бай Ин. — Люди из команды актеров сказали, что можно оставить здесь.
Цинь Цзюньшу с размаху опрокинул корзину для покупок.
— Аккуратнее же, — Бай Ин протянул руку и слегка поправил коробки, чтобы они лежали ровно.
Оставалось только гадать, как с ними поступят в конце концов. Сохраняя оптимизм, Бай Ин думал, что звезды на эти мелочи вряд ли даже взглянут, но полезные вещицы, возможно, раздадут заурядным сотрудникам съемочной группы.
Цинь Цзюньшу сбегал туда и обратно еще несколько раз, и корзина, доверху набитая подарочными коробками, казалась ему в руке совсем невесомой. Вскоре все презенты от поклонников оказались в машине. Параллельно с этим список возмездий, ожидавших съемочную группу в будущем, пополнился еще на пару пунктов — уж у него-то характер был вовсе не мягким.
При последней встрече с помощницей Линь тасыпала тысячами благодарностей. Цинь Цзюньшу понимал, что она всего лишь маленькая пешка, у которой не было выбора, однако сохранять с ней дружелюбное выражение лица оказалось выше его сил; молча сунув ей в руки пустую корзину, он увел Бай Ин прочь.
— Больше не соглашайся, если столкнешься с подобными неразумными требованиями, — подчеркнул Цинь Цзюньшу, обращаясь к Бай Ин.
Тот рассеянно кивнул.
Цинь Цзюньшу с первого же взгляда раскусил, что Бай Ин просто отмахивается от него. Тяжело вздохнув, он переформулировал мысль:
— В следующий раз, когда встретишься с несговорчивым заказчиком, звони прямо мне. Я сам разберусь.
Бай Ин удивленно посмотрел на Цинь Цзюньшу. Тот говорил с предельной серьезностью — это была не шутка.
Бай Ин оказался потрясен столь неожиданным проявлением человечности со стороны босса:
— А если… другие коллеги столкнутся с чем-то подобным?
Цинь Цзюньшу обронил:
— Я еще не опустился до того, чтобы позволять подчиненным сотрудникам терпеть подобные издевательства.
Бай Ин мысленно перевел дух. Если бы Цинь Цзюньшу проявлял заботу исключительно к нему одному, Бай Ин чувствовал бы себя неуютно, подозревая неладное, но услышав, что начальник поступил бы так же ради любого другого сотрудника, он тут же счел это поведение совершенно нормальным.
Знай Бай Ин, о чем в тот момент думал Цинь Цзюньшу, он бы наверняка презрительно усмехнулся — в первую очередь над самим собой.
Конечно, заступись он за любого другого человека, студия не могла позволить сформировать у окружающих образ слабаков, иначе заказчики сели бы им на шею, что помешало бы нормальному ведению дел. Но если бы в такую ситуацию попал кто-то другой, кроме Бай Ин, он бы ни за что не остался на площадке разделять чужую глупость.
Заставить его таскать этот хлам? Да он бы швырнул вещи прямо в лицо главному на съемочной площадке!
Иногда Цинь Цзюньшу ловил себя на рефлексии: почему всякий раз, когда на его пути оказывается Бай Ин, он совершает откровенно глупые поступки? Впрочем, вдоволь поразмыслив над этим, в следующий раз он поступал ровно так же.
— Моя машина припаркована неподалеку, подвезти тебя домой? — предложил Цинь Цзюньшу. — Работу по ликвидации последствий я поручил другим, а остальным уже велел идти по домам.
Цинь Цзюньшу проверил их табели учета рабочего времени: объемы переработок были таковы, что заставили содрогнуться даже такого относительно гуманного капиталиста, как он.
Бай Ин покачал головой:
— Мы договорились с коллегой вернуться вместе.
— Ладно, как знаешь, — Цинь Цзюньшу сменил тему. — Что насчет того, о чем я говорил тебе в прошлый рах? Ты подумал?
Бай Ин растерянно моргнул.
О чем это он говорил в прошлый раз? Он уже и сам не помнил, когда в последний раз виделся с Цинь Цзюньшу, куда уж там вспомнить содержание той беседы.
По одному лишь взгляду Цинь Цзюньшу понял, что тот пропустил все мимо ушей.
До сегодняшнего дня их последний диалог с Бай Ин ограничивался мимолетной перепиской в WeChat. Бай Ин тогда поинтересовался, любит ли он змей, чем вызвал подозрения, будто выпрашивает те самые брендовые часы у него на запястье, и отношение Цинь Цзюньшу тогда ни капли не изменилось по сравнению с нынешним.
Печально за их судьбу, гневно за их бесхребетность. Такой прекрасный молодой человек, почему же он свернул на скользкую дорожку?
С тоской размышлял Цинь Цзюньшу. Пытаясь найти внешние причины, он снова думал о том, что зарплата у Бай Ин, наверное, все-таки слишком мала и явно не соответствует нагрузке; он как раз уже занимался подготовкой общего повышения зарплат для всех сотрудников Чжунхэ, но для Бай Ин можно было выкроить прибавку чуть побольше, втайне от остальных.
В общем и целом, хватит строить дурацкие планы, пора завязывать со всеми этими нездоровыми связями! Цинь Цзюньшу до сих пор таил обиду на какого-то мужчину, который, судя по всему, содержал Бай Ин в элитном жилом комплексе. Раз уж Бай Ин позволяет себе заигрывать на стороне, значит, тот тип — ничтожество; раз так, нельзя ли ему поскорее сгинуть с глаз долой и перестать портить хорошего парня!
Цинь Цзюньшу искренне верил, что в глубине души Бай Ин оставался хорошим человеком, просто его совратил никуда не годный мужчина.
— Бай Ин, ты… — Цинь Цзюньшу хлопнул Бай Ин по плечу, собираясь повторить свою мысль: «Бай Ин, ты должен беречь себя».
Однако прежде чем он успел договорить, вперед неожиданно протиснулся чей-то голос:
— Старший товарищ, вы во всем разобрались? Давайте я вас подброшу!
Освещение на парковке казалось мертвенно-бледным, но этот парень едва за двадцать, все еще студент, излучал неиссякаемый энтузиазм, напоминая собой яркий сгусток пламени.
Выражение лица Цинь Цзюньшу тут же похолодело:
— Это и есть тот коллега, с которым ты собирался возвращаться?
Бай Ин кивнул; поскольку рука Цинь Цзюньшу все еще лежала у него на плече, он замер в нерешительности, сомневаясь, стоит ли ему сорваться с места и побежать к машине Сяо Лу.
Лу Чанцзюнь счел эту руку на чужом плече невыносимо мозолящей глаза. На лице его играла улыбка, но в произнесенных словах явственно сквозила скрытая агрессия:
— Из-за такой мелочи в Чжунхэ, как же вас угораздило побеспокоить самого директора Циня?
Люди, присланные Цинь Цзюньшу, передали им распоряжение заканчивать работу и отправляться по домам, пообещав взять дальнейшие хлопоты на себя. Сам Лу Чанцзюнь директора Циня не застал и потому полагал, что этот выросший за границей молодой господин смотрит на дела Чжунхэ свысока, однако тот, оказывается, примчался сюда лично ради Бай Ин.
Лу Чанцзюнь слишком хорошо знал, насколько старший товарищ притягателен для мужчин, и любой намек на излишнюю близость заставлял его насторожиться.
Цинь Цзюньшу холодно бросил:
— Разве молодой господин из семьи Лу не здесь? Почему же мне нельзя?
Лу Чанцзюнь на секунду растерялся. И семейство Цинь, и семья Лу были влиятельными кланами, пустившими корни в Шэньчэне, но когда Цинь Цзюньшу уехал за границу, он сам еще ходил в детский сад, а потому был уверен, что Цинь Цзюньшу с ним не знаком.
Вернувшись, Цинь Цзюньшу провел тщательное расследование.
Еще когда он впервые увидел имя Лу Чанцзюня в списках сотрудников, ему это показалось странным; проверка подтвердила его догадки: парень действительно оказался выходцем из семьи Лу, причем из главной ветви рода, что лишь усилило его недоумение.
Сперва Цинь Цзюньшу никак не мог взять в толк, зачем Лу Чанцзюню понадобилось проходить стажировку в такой мелкой компании, как Чжунхэ, но теперь, кажется, догадывался о причине.
Опустив взгляд, Цинь Цзюньшу посмотрел на Бай Ин. Тот был целиком поглощен Лу Чанцзюнем, и Цинь Цзюньшу видел лишь мягкие линии профиля под темными прядями волос. Тот самый человек, что обустроил для тебя жилье в элитном комплексе, — это он?
В чем-то Цинь Цзюньшу угадал верно, но во многом заблуждался.
Ненавистный образ в его голове обрел четкие очертания, превратившись в лицо Лу Чанцзюня. Встреть он Лу Чанцзюня при других обстоятельствах, Цинь Цзюньшу, пожалуй, тоже присоединился бы к общим похвалам в адрес юного дарования, но сейчас тот казался ему омерзительным.
Он убрал руку с плеча Бай Ин.
То, что он хотел сказать изначально, кажется, уже не имело смысла озвучивать. С его характером он бы с легкостью мог наговорить гадостей, но слова вертелись на языке, и Цинь Цзюньшу вдруг почувствовал странную жалость.
В конце концов он просто молча развернулся и ушел.
Бай Ин понятия не имел, почему отношение Цинь Цзюньшу так внезапно переменилось на ледяное — даже когда Сяо Лу довез его до дома, ясности в голове так и не прибавилось.
Перед тем как выйти из машины, Лу Чанцзюнь жалобно протянул:
— Смотрите, старший товарищ, не забудьте про завтрашнюю выставку змей, я буду ждать!
Бай Ин невольно рассмеялся:
— Разве ты не собираешься заехать за мной к подъезду, как я могу забыть? Ладно, ступай домой, отдыхай.
Лу Чанцзюнь вовсе не чувствовал усталости и предпочел бы хоть сию же минуту потащить старшего товарища на свидание.
Но Бай Ин нуждался в отдыхе, и парень с тяжелым сердцем отпустил его.
Поднимаясь по лестнице, Бай Ин наконец нашел объяснение случившемуся.
Наверное, у босса начался кризис среднего возраста. В конце концов, начальники — они всегда такие переменчивые.
А сейчас главным было то, что у него наконец-то начался отпуск!
Глава 12
Район Тяньхэ являлся экономическим центром Шэньчэня. С наступлением ночи здесь казалось, будто частицы небесного Млечного Пути просыпались прямо на грешную землю, сияя ослепительным блеском до самого рассвета. Каждую ночь тут спускались колоссальные суммы денег, а расположенный в самом сердце этого района клуб Афродита слыл крупнейшей черной дырой для капитала, где даже воздух был пропитан атмосферой праздности и роскоши.
В перестроенном из старинного особняка клубе богиня любви и красоты с улыбкой взирала на мужчин и женщин, словно затерянных в каком-то дурманящем сне, а страсти и вожделения текли здесь рекой. Большинство посетителей просто играли отведенные роли, но находились и те, кто, казалось, и впрямь превратился в рабов любви.
Цинь Яньчао с безмолвным раздражением смотрел на Лу Чанцзюня, который уже добрых полчаса бессмысленно пялился в экран телефона, и думал, что нынешнее вино на вкус стало куда хуже прежнего.
— Если ты и дальше будешь строить из себя такого дурачка, смотри не брякни где-нибудь на людях, что знаком со мной, — заметил Цинь Яньчао.
Лу Чанцзюнь закатил глаза и, заблокировав телефон, наконец-то принял чуть более осмысленное выражение лица.
Стоило лишить его возможности видеть старшего товарища, как оставалось лишь перечитывать историю переписки с ним, чтобы хоть немного утолить тоску.
— Плесни мне бокал.
Лу Чанцзюнь протянул руку Цинь Яньчао, и тот с равнодушным видом налил ему выпивки, попутно усаживаясь рядом.
Время текло беспристрастно и неумолимо, но в восприятии человека, томящегося в ожидании встречи с любимым, оно растягивалось до бесконечности. Как же ему убить эти невыносимо долгие часы? Лу Чанцзюнь чувствовал, что сегодня ночью ему точно не уснуть, а потому оставалось лишь уповать на алкоголь, способный вызвать сонливость.
— Свидание же завтра, с чего вдруг устраивать такой цирк? — насмешливо бросил Цинь Яньчао.
Лу Чанцзюнь прежде и впрямь никогда не заводил романтических отношений, но при их происхождении от желающих повеситься на шею отбоя не было с самого детства, так что он давно должен был выработать иммунитет к иллюзиям, которые порождает любовь. Однако сейчас Лу Чанцзюнь вел себя точь-в-точь как зеленый юнец.
http://bllate.org/book/38069/4766210
Готово:
