Цзи У опустил взгляд на его лицо: он то ли расслышал всё до конца, то ли вовсе не слушал, а в его глазах таились мрачные тени.
Когда Цзи Чжанжань заговорил с ним перед началом урока, они стояли так же близко.
Словно угадав его мысли и заметив, что Цзи У никак не реагирует, Шэнь Сюэфэн снова приподнялся на цыпочках и прошептал ему на ухо:
— Ваше Высочество, я тут подумал... может, сбежим отсюда тайком?
В том, как их рукава соприкасались и терлись друг о друга, таилось нечто еще более соблазнительное и томное.
Цзи У, похоже, снова нашел в нем что-то забавное: он долго всматривался в пухлые губы юноши, а затем чуть наклонился вперед и произнес:
— Я никогда не покидал стены дворца и тем более не знаю способов тайного побега.
Он снова солгал.
Впрочем, Цзи У вовсе не собирался разоблачать собственную ложь. Он отстранился от Шэнь Сюэфэна и вернулся к своему столу в учебном классе.
Шэнь Сюэфэн так и замер на месте. Получив отказ, он почувствовал легкое разочарование.
Но вскоре он снова воспрянул духом: ничего страшного, раз Цзи У никогда не выходил за пределы дворца, тем сильнее была необходимость сводить его наружу и показать жизнь за дворцовыми стенами.
В системе ценностей Шэнь Сюэфэна Цзи У по меркам современного мира был еще подростком, к тому же переживавшим самый трудный переходный возраст. Ему следовало побольше гулять и развлекаться, а не сидеть с таким мрачным и унылым видом.
Юноша совершенно забыл, что эпоха, в которой он теперь находился, ни в коем случае не могла сравниться с его прошлой жизнью. В Династия Великая Цзи юноши уже после пятнадцати лет могли жениться и заводить детей, а императорские сыновья и подавно.
Те из них, кто сумел выжить в зыбучих песках императорского двора, обладали зрелостью ума, далеко превосходящей обычных людей. Разве могли они быть такими наивными, как воображал Шэнь Сюэфэн?
Сегодня на втором уроке снова наступила очередь шести министерств поочередно вести занятия.
Мужчина, который расхаживал перед рядами учеников с трактатом О судебных прениях в руках и воодушевленно что-то рассказывал, был не кто иной, как правый ведомственный секретарь Хо Юй. Заметив, что урок ведет вовсе не его собственный отец, Шэнь Сюэфэн тут же расслабил свою до этого прямую спину.
В любом случае, они сидели на самом последнем ряду — можно пока немного передохнуть, учитель все равно не заметит.
От скуки он принялся крутить в пальцах кисть, играя с ней, и за этим занятием неожиданно чихнул, невольно переведя взгляд в сторону Цзи У.
...И как же он теперь жалел, что притащил свою парту сюда! Как же сильно хотелось пересесть поближе к жаровне.
Шэнь Сюэфэн вздохнул и вдруг услышал, как правый секретарь, господин Хо Юй, кашлянув, громко спросил:
— Все ли сдали статьи законов, которые я задавал переписать в прошлый раз?
Все сидевшие внизу ученики мгновенно встрепенулись.
Следом за этим господин Хо произнес свою извечную коронную фразу:
— Кхм-кхм, сейчас мы проверим несколько домашних работ, а кого-нибудь я попрошу ответить наизусть.
С этими словами он велел стоявшему рядом мальчику-служителю принести и положить на стол стопку свитков.
Этот правый секретарь был молодым человеком, недавно назначенным на должность из области Цзяньнань. На лекциях он держался страстно и увлеченно, к делу подходил с исключительным усердием и выглядел так, будто еще совсем не познал суровых ударов столичной чиновничьей жизни.
Ученики же неизменно обожали учителей, способных смотреть сквозь пальцы на их проказы, а потому при каждом появлении господина Хо наотмашь погружались в уныние, смертельно боясь и вопросов, и проверок домашнего задания.
Перебрав несколько свитков, Хо Юй ожидаемо обнаружил, что кое-кто работу не сдал. Его брови глубоко сошлись на переносице. Ему хотелось устроить взбучку, но мешало то обстоятельство, что те самые не сдавные ученики слыли в Академия Чунвэнь беспардонными бунтарями, а нынешний Сын Небесного Повелителя неизменно ленился проверять успеваемость принцев, что лишь развязывало тем руки и делало их еще более дерзкими.
Гнев закипел в его груди, и он подумал, что эти избалованные детишки совершенно забыли о приличиях.
— Почерк Старший принц заметно улучшился, он выглядит мощным и размашистым, а заученный текст переписан без единой ошибки — поистине пример для всех присутствующих, — первым делом расточил похвалы Хо Юй.
— Благодарю учителя за незаслуженную лесть, — на лице Цзи Чжанжаня не отразилось и тени явной радости, он лишь едва заметно улыбнулся.
После этого лицо Хо Юя резко переменилось, и он прямо обрушился с обвинением:
— Третий принц, почему ваша домашняя работа не сдана?
Это было очевидное метание камней в чужой огород.
В конце концов, все чиновники, что успели побывать здесь с лекциями, прекрасно знали: Цзи У некогда оскорбил Десятую принцессу, и та высокомерная, взбалмошная девчонка лично пришла из кабинета императорских докладов, принеся с собой личную императорскую бирку правящего государя. Ей было позволено строжайше приказать Академия Чунвэнь впредь не сметь указывать Цзи У, что ему делать.
Никто не проверял его работы, никто не оценивал его сочинения, никто не интересовался его учебой. А потому у Цзи У действительно не было никаких причин сдавать домашнее задание.
Ученики вовсе не думали, что господин Хо в самом деле решил проучить Цзи У — скорее уж он использовал его как козла отпущения, чтобы запугать остальных.
Хо Юй надеялся воспользоваться случаем и прочитать нравоучение, после чего закрыть эту тему, но он никак не ожидал, что сидевший на задворках Третий принц даже не удостоит его мимолетным взглядом. Выражение лица юноши оставалось холодным и отстраненным, он казался совершенно безучастным, словно посторонний зритель.
От этого внутреннего пламени в душе чиновника вспыхнуло еще сильнее.
Тогда Хо Юй продолжил:
— Если мне не изменяет память, Третье высочество не сдали ни единой работы за все время? Будучи учеником, пусть даже наставники и не желают проверять ваши труды, вы никоим образом не должны пренебрегать сдачей заданий.
Это была чистой воды придирка.
Стоило прозвучать этим словам, как по рядам пронесся тихий смешок. Кто-то из учеников выкрикнул: Учитель прав, отлично сказано! — и после этого смех стал совсем уж нескрываемым.
В конце концов, нагоняй Третьему принцу ничем им не грозил. Ругали не их самих, позорился тоже не они — им оставалось лишь спокойно наблюдать за представлением.
Лишь тогда Цзи У приподнял веки и бросил взгляд на Хо Юя. Встретившись с его мрачным, леденящим душу взором, чиновник неожиданно оробел: из самых глубин его стоп поднялось иррациональное чувство липкого страха.
...На какое-то мгновение он и впрямь испугался этого никчемного принца.
Нахмурившись, Хо Юй уже собирался сказать что-то еще, как вдруг с самого последнего ряда донесся хрипловатый голос:
— Учитель, вы случаем не ошиблись? Его Высочество... он ведь сдал домашнее задание!
Перешептывания в классе мгновенно оборвались.
Заметив, как бесчисленные взгляды с передних рядов устремились на него, Шэнь Сюэфэн слегка занервничал. Он скосил глаза и обнаружил, что Цзи У тоже смотрит на него странным взглядом.
Чего уставился?! Ты же реально сдал!
Шэнь Сюэфэн набрался храбрости:
— Учитель, я сопровождающий Третьего высочества, и я могу поручиться, что он сдал работу. Поищите в стопке получше, она обязательно там есть.
И тогда все снова перевели взгляды обратно на Хо Юя.
Один лишь Цзи У продолжал молча смотреть на сидевшего справа самоуверенного юношу.
Он ведь отродясь не писал эту работу. С чего это Шэнь Сюэфэн с такой уверенностью утверждает обратное?
Шэнь Сюэфэн моргнул, глядя на него.
В самый первый учебный день он задал ему один вопрос — просто потому, что заметил на теле Цзи У свежие раны.
Он спросил, не хочет ли Цзи У, чтобы он помог ему с домашней работой. И надо же было такому случиться, что в тот самый день как раз был урок судебных прений!
Хоть Цзи У тогда и словом не обмолвился в ответ, Шэнь Сюэфэн проявил сознательность и написал задание за двоих, а на следующий день сдал оба свитка вместе.
Кто бы мог подумать, что именно этот опрометчивый поступок сегодня позволит Цзи У восстановить свою гордость!
И действительно, порывшись в самом низу стопки заданий, Хо Юй отыскал нужный листок, принадлежавший Цзи У: почерк был аккуратным, а содержание лишено каких-либо ошибок или пропусков.
Лицо учителя слегка помрачнело, но перед лицом множества полувзрослых юношей и девушек ему не хватало духу признать неправоту и хоть как-то оправдаться. Он долго давил в себе раздражение и наконец процедил:
— А теперь переходим к опросу наизусть...
— Учитель, — робко перебил его Шэнь Сюэфэн, — вы ведь нашли письменную работу Его Высочества?
— ... — сжав зубы, ответил Хо Юй. — Нашел.
— Вот и отлично, — Шэнь Сюэфэн склонил голову набок, и его чистые миндалевидные глаза выражали искреннее недоумение. — Вы всё еще задолжали Его Высочеству извинения.
— ...
За всю свою жизнь Хо Юй и помыслить не мог, что ему придется извиняться перед Цзи У. Он искренне полагал, что ценность столь никчемного принца не идет ни в какое сравнение с его собственной, так с какой стати ему заботиться о чужих чувствах?
Однако Шэнь Сюэфэн, казалось, намертво вцепился в этот вопрос и не собирался отступать, принявшись рассуждать о высоком:
— На вашем же уроке судебных прений, учитель, мы проходили слова о том, что Сын Небесного Повелителя преступает закон наравне с простым народом. Совершил ошибку — сумей признать ее. Вы, конечно, до преступления не дошли, а потому и вины за вами нет, но принести извинения все равно необходимо.
И впрямь, нравы в Династия Великая Цзи отличались открытостью, а мысли — свободой. Помимо императорской власти, здесь не существовало абсолютного неравенства в знатности. Будь то в учебном зале или в императорском президиуме, примеры того, как люди являлись с повинной из-за причиненной по ошибке обиды, встречались на каждом шагу.
В этот момент сидевший на первом ряду Цзи Чжанжань неожиданно подал голос:
— Молодой господин Шэнь абсолютно прав, учитель действительно должен принести извинения Третьему брату.
Все вокруг были ошеломлены его словами — похоже, никто не ожидал, что настанет день, когда Старший принц замолвит словечко за Цзи У.
Уж не солнце ли взошло на западе? Он даже назвал Цзи У Третьим братом, что выглядело совершенно ненормально.
Заметив, как помрачнел Хо Юй и как его боевой настрой угас наполовину, Шэнь Сюэфэн заговорил мягче, но каждое его слово звучало отчетливо:
— Разумеется, если вам неловко, учитель, можете извиниться перед Его Высочеством с глазу на глаз.
Хо Юй: ...
Положение было поистине безвыходным. Под прицелом стольких глаз ему не оставалось ничего другого, как извиниться.
Сделав глубокий вдох, Хо Юй сложил руки перед грудью и отвесил поклон с таким видом, будто его смертельно оскорбили:
— Третье высочество, то, что произошло сегодня... я был излишне опрометчив. Надеюсь, Ваше Высочество проявит великодушие.
Цзи У же с самого начала не сводил глаз с того, как слаженно действовали в унисон Шэнь Сюэфэн и Цзи Чжанжань, и ему было совершенно все равно, извинился ли этот чиновник четвертого ранга.
Подобное игнорирование задело Хо Юя еще сильнее.
В конце концов, сидевший на первом ряду Цзи Чжанжань кашлянул пару раз, и на этом небольшая классная сценка подошла к концу.
Шэнь Сюэфэн никак не мог взять в толк, с какой стати Цзи Чжанжаню понадобилось заступаться за Цзи У. Если он помнил правильно, в первый же день учебы... Цзи У получил ранения именно потому, что чем-то разгневал старшего принца.
Если Цзи У и впрямь покалечил Цзи Чжанжань, это означало, что сей Старший принц вовсе не так добр, как казалось на первый взгляд!
Он ломал голову над этим со всех сторон, пытаясь вспомнить, каким человеком представал Цзи Чжанжань в самой игре. К несчастью, тот принадлежал к фракции положительных персонажей, и во время прохождения игры игрокам редко доводилось пересекаться с этим неигровым персонажем, так что вспомнить ничего не удавалось.
Шэнь Сюэфэн подавленно вздохнул про себя.
Династия Великая Цзи 2077 была голографической игрой с невероятно высоким уровнем интерактивности, где развитие сюжета тесно переплеталось с выбором каждого конкретного игрока. Стоило лишь упорно избегать встреч с определенным персонажем, как связанные с ним сюжетные линии попросту не запускались.
Именно поэтому после попадания в этот мир Шэнь Сюэфэн честно и методично следовал по уже известному сюжетному пути: он понятия не имел, к каким потрясениям в этом мире приведет даже самый легкий взмах крыльев его бабочки.
Игрок после смерти мог просто вернуться к точке возрождения и воскреснуть вновь, но с неигровыми персонажами дело обстояло иначе — смерть означала настоящий конец.
Прожив в этой реальной династии уже больше десятка лет, он кристально ясно осознал: у него всего одна жизнь, и шутить с ней нельзя.
http://bllate.org/book/38060/4765456
Готово:
