Затем он встал напротив Тан Цяо и с извиняющимся видом произвел:
— Цяо-гэр, в этом деле семья Лу обманула тебя, мы перед тобой виноваты.
С этими словами он сложил руки перед грудью и отвесил Тан Цяо глубокий, исполненный торжественности поклон.
Внезапный поклон со стороны старшего — Цзи Шуана — испугал Тан Цяо, и он машинально помог Цзи Шуану выпрямиться.
Его мысли еще не успели прийти в порядок, и в голове по-прежнему царил полный туман.
Цзи Шуан поспешно объяснил:
— Это тоже мой сын, а с тем, с кем ты виделся на смотринах, — моим вторым сыном — был Лу Цинсун.
Цзи Шуан громко окликнул кого-то за дверью, и в комнату вошел мужчина в одежде цвета лунного белого.
Мужчина опустил глаза, избегая взгляда Тан Цяо, и выглядел довольно смущенным. Он почесал затылок и неуверенно позвал:
— Старший зять.
Тан Цяо посмотрел на него и узнал в этом человеке того самого Лу Чуньхэ, который в октябре прошлого года помогал вспахивать землю у них дома.
Значит, его глаза не обманули его только что у окна: этот Лу Чуньхэ действительно был без свадебного наряда.
Тан Цяо перевел взгляд с одного брата из семьи Лу на другого, лихорадочно размышляя. Неудивительно, что по дороге свадебный паланкин так долго стоял на месте — должно быть, в тот момент эти двое как раз переодевались.
Придя к такой мысли, он нашел объяснение всему странному, что происходило сегодня в пути. Раньше он думал, что Лу Чуньхэ заикается от волнения.
Теперь же выходило, что рядом с ним все это время находился вовсе не Лу Чуньхэ, а этот Лу Цинсун.
Уставившись на Лу Цинсуна, Тан Цяо с уверенным вызовом в голосе спросил:
— Это ты заикаешься!
Лу Цинсун резко посмотрел на него, в его глазах мелькнули сложные чувства. Он торопливо, прихрамывая, шагнул вперед, словно пытаясь сказать Тан Цяо что-то.
Увидев, как Лу Цинсун хромает, Тан Цяо рассвирепел еще сильнее. Широко раскрыв глаза, он почувствовал, как ярость волной поднялась из глубины души прямо к макушке, едва не выплескиваясь наружу.
Он тыкнул пальцем в Лу Цинсуна и во всю мочь закричал на него:
— Мало того, ты еще хромой и заика!
Услышав это, Лу Цинсун остановился. Он хотел сказать, что это не так, но понимал, что любые слова прозвучат неубедительно. Тогда он понурил голову и умолк.
Разве мог Тан Цяо сейчас не понять, какую игру затеяла семья Лу? Это же чистой воды обман при замужестве!
Ему обещали брак с Лу Чуньхэ, но в брачную ночь новобрачным вдруг оказался Лу Цинсун — этот хромой заика.
Они явно боялись, что он побрезгует хромым заикой, а потому заставили Лу Чуньхэ пойти на смотрины и зазвать его в дом, рассчитывая во всем признаться лишь теперь, когда они уже поклонились Небу и Земле и вошли в брачные покои.
Он остался здесь, в деревне Таоли, совсем один, без единой опоры, а до Залива Тан отсюда тысяча ли. Даже если этот Лу Цинсун вздумает взять его силой и совершить неизбежное, что он сможет поделать?
К тому же, даже если Лу Цинсун ничего не предпримет, кто поверит, что между ними царит безупречная чистота? В конце концов, столько людей собственными глазами видели, как он вошел в свадебную комнату Лу Цинсуна — разве докажешь что-нибудь одним лишь языком?
Теперь оставалось лишь проглотить обиду со сломанными зубами и сносить все молча. Какой у него выбор, кроме как жить с Лу Цинсуном?
Вот уж поистине хитроумный расчет у семьи Лу!
Чем больше Тан Цяо думал об этом, тем сильнее злился. Глаза его покраснели от гнева, и, указывая на собравшихся в комнате, он выпалил:
— То-то я и думал: с чего бы семье Лу при их положении понадобилось сватать фулана из такой глухомани, как наш Залив Тан?
Хотя семья Тан и жила бедно, сам Тан Цяо был хорош собой и работел руками не хуже других, так что сваты у их порога обивали пороги. Родители, жалея его, перебирали женихов снова и снова и в конце концов выбрали семью Лу.
Кто бы мог подумать, что здесь его ждет семейка с гнилыми душами.
Ярость жгла Тан Цяо изнутри.
Прекрасно! Он выбирал так долго, радовался от всего сердца, а угодил в логово лисиц. Теперь же он оказался в безвыходном положении и вынужден коротать век с этим немым и хромым Лу Цинсуном.
Не в силах сдержать гнев, Тан Цяо решил, что главным зачинщиком этого обмана был именно Лу Цинсун.
Ткнув в него пальцем, он принялся яростно бранить его:
— Ах ты, хромой заика! Знай я заранее, что семья Лу замышляет обман с фальшивым браком, я бы лучше вышел за деревенского вдовца, но ни за что не пошел бы за тебя!
Бросив на Лу Цинсуна свирепый взгляд и находя этого обманщика невероятно омерзительным, он презрительно фыркнул:
— Какая кастрюля, такая и крышка. По мне, так ты — лживый стареющий хромой заика — под стать только всякой швали из весёлых домов.
Лу Цинсун сжал кулаки. Стиснув зубы и покрасневшими глазами глядя на Тан Цяо, он знал, что язык у Тан Цяо острый, но никак не ожидал, что слышать такие слова в свой адрес будет так больно.
Тан Цяо сверлил Лу Цинсуна взглядом:
— А впрочем, нет! С твоим-то гнилым нутром ты и для борделя слишком хорош. Тебе, знаешь ли, век куковать бобылем, чтобы людей не калечить.
Цзи Шуан стоял рядом, чувствуя себя неуютно.
Конечно, в этом деле семья Лу поступила непорядочно, но слова Тан Цяо прозвучали чересчур резко. В конце концов, вина за обман легла на него, а Цинсун вообще ни о чем не ведал.
Взглянув на сжатые кулаки Лу Цинсуна и мысленно покачав головой, Цзи Шуан подошел и мягко взял Тан Цяо за руку:
— Цяо-гэр, ты...
Тан Цяо с силой оттолкнул Цзи Шуана, отвернулся и закатил глаза:
— Тьфу, семейка лисиц!
Тан Цяо не боялся нищеты и даже не боялся мужа-заику с хромотой. Но он не мог простить обмана. Это доказывало, что люди здесь нечестные, что с самого начала они преследовали скрытые цели и обладали дурными намерениями.
Как можно жить с такими людьми?
Тан Цяо вдруг вспомнил, как только что Лу Цинсун смотрел на него покрасневшими глазами — точь-в-точь свирепый тигр перед прыжком.
Сердце Тан Цяо бешено заколотилось, и он от страха сделал несколько шагов назад, отдаляясь от Лу Цинсуна. Украдкой бросив на того опасливый взгляд, он подумал про себя: а вдруг этот Лу Цинсун распустит руки?
Только теперь Тан Цяо ощутил легкий страх, раскаиваясь в словах, что наговорил в адрес Лу Цинсуна. Что, если тот решит его побить?
Он — новый фулан, пришедший в чужой дом извне, без какой-либо поддержки. Если Лу Цинсун поднимет на него руку, дозваться небес или достучаться до земли станет просто некому.
Заметив, что Тан Цяо умолк и принялся с опаской разглядывать Лу Цинсуна, Цзи Шуан поспешно шагнул вперед и заговорил:
— Цяо-гэр, ты не сердись на Цинсуна. Все это... целиком моя затея.
Бросив укоризненный взгляд на всё еще стоявшего столбом Лу Цинсуна, Цзи Шуан мысленно вздохнул. До чего же этот парень прямолинеен — даже не сообразит воспользоваться случаем, чтобы сказать пару ласковых слов и умиротворить этого юного Тан Цяо.
http://bllate.org/book/38030/4761647
Готово:
