Когда Чу Цяньнин обернулась к Императору Бэйли, его лицо было бледным, а тело непрерывно дрожало.
Чу Цяньнин бросилась к нему вперед: — Отец-отец...
Она схватила его за руку, понимая, что все-таки опоздала на шаг, так как обнаружила, что Император Бэйли уже отравлен смертельным ядом.
Услышав обращение Чу Цяньнин, Император Бэйли сквозь туман слез в глазах постепенно озарился улыбкой: — Хорошо… Весьма хорошо, Чу Цин ведь всё тебе рассказала?
Чу Цяньнин кивнула, но слезы помимо ее воли покатились из ее прекрасных, похожих на гладкий цинь, глаз.
Затем она поднялась на ноги и обратилась к погруженному в хаос и жестокую резню дворцу: — Сюань Цзин уже схвачен! Кто не хочет умирать — прекратите сражения!
В тот же миг воцарилась тишина. Все остановили драку и замерли на месте с оцепенелыми лицами.
Император Бэйли тоже поднялся. Заметив, что он встал, Чу Цяньнин с тревогой на лице окликнула его: — Отец…
Ее голос звучал хрипло, но не успела она договорить и вымолвить слово император, как Император Бэйли сжал ее запястье, показывая, что всё в порядке.
Он слегка кашлянул, и Чу Цяньнин поддержала его.
Переведя дыхание, он заговорил хриплым голосом: — Сегодня… кхе-кхе, сегодня столько воинов подняли мятеж. Будь то предатели, негодяи, праведники или злодеи — мы уже разделились на два противоборствующих лагеря. Я уже отчетливо увидел, кто предал меня, а кто остался мне верен.
— Все вы, сегодня у меня есть одна вещь, о которой я хочу открыто заявить всему миру. Где бы вы ни находились в будущем, я надеюсь, что каждый из министров, преданных мне по сей день, сможет принять ее и подчиняться ее приказам.
— Мятежников не жалко, но я не желаю видеть, как вы истребляете друг друга. Я не прощаю вас просто так — смертной казни не избежать, но и наказания за содеянное тоже. Сегодня я наказываю вас… кхе-кхе, отправиться в покои Жун Ваньци и запереть вас там в заточении.
Захватив вожака, берут и разбойников. Видя, что их господин уже схвачен, солдаты, превратившиеся в разрозненную горстку песка, были вынуждены подчиниться приказу.
— Воины признают лишь бирки, а не лица, и сегодня я не стану с вами ссориться. Если же в будущем вы снова станете так слепо следовать за дурными делами, пособлять злодеям и бессмысленно убивать — я никому этого не прощу!
— В том, что воины признают бирки, а не лица, нет ошибки, но надо же понимать обстановку, а не быть глупцами, чтобы по чьему-то знаку… кхе-кхе, вас использовали как слепое орудие!
— Ступайте же все!
— Есть!
Отдав честь, солдаты поползли и покатились кто куда, направляясь в резиденцию Жун Ваньци.
Убедившись, что врагов больше нет, Император Бэйли ослабил бдительность. В следующее мгновение его тело невольно качнулось назад, Чу Цяньнин подхватила его, и изо рта императора наконец хлынула фонтаном старая кровь.
Чу Цяньнин и Лю Жоли сильно испугались и поспешили подхватить его с обеих сторон.
А Сюань Цзин тем временем торжествующе рассмеялся. Его смех был безумным, исступленным и демоническим.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха Жун Е, ты скоро умрешь, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха ты же умрешь, так почему до сих пор не отдаешь императорский указ? Разве ты мог подумать? Ты уже отравлен смертельным ядом, от этого яда нет противоядия!
— Жун Е, отдай указ!
Заметив, насколько тот дерзок, Император Бэйли Жун Е взял меч Чу Цяньнин, приблизился к нему и из последних сил пронзил насквозь его сердце.
Сюань Цзин был мертв.
Он умер с открытыми глазами, не смирившись с судьбой, и его круглые, выкатившиеся глаза уставились на потолок.
Во дворец опустилась мертвая тишина.
Увидев это зрелище, Жун Е наконец перевел дыхание.
Зная, что времени у него почти не осталось, перед самой смертью он собрал последние силы и произнес: — Все, великое дело, о котором я сегодня хочу объявить, заключается в том, что…
С этими словами он взял Чу Цяньнин за руку.
— Чу Цяньнин! Изначально она была старшей барышней резиденции Чу, но на самом деле ее происхождение… она — дочь меня и покойной императрицы Сюй по имени Сюй Тинтянь. Она — драгоценная ветвь и нефритовый лист, настоящая принцесса!
Закончив говорить, он велел дворцовому стражнику принести чашу с водой, а затем резким движением меча полоснул себя по пальцу, так что на нем осталась глубокая рана. Он поднес руку над чашей, и кровь закапала внутрь.
После этого он подозвал Чу Цяньнин.
— Сяньнин, подойди.
Повинуясь указанию, Чу Цяньнин подошла ближе. Жун Е взял ее за руку и тем же мечом сделал разрез на ее пальце, уронив каплю крови в чашу.
Только теперь все вокруг сообразили, что он проводит проверку родства по крови!
Озаренные внезапным пониманием люди в шоке наблюдали, как две капли крови в чаше сливаются воедино.
！！！
— Возможно, вы не поверите моим словам, поэтому я доказываю это с помощью капли крови, подтверждающей родство.
— А теперь… кхе-кхе, есть еще одно великое дело! У меня совсем не осталось времени… кхе-кхе! Жун Ваньхэн… выступи вперед и прими волю императора.
Наследный принц Жун Ваньхэн, находившийся в толпе, вышел вперед и опустился на колени.
— Я решаю передать престол тебе прямо сейчас, кхе-кхе… Не смей отказываться… кхе-кхе, ты непременно должен облегчить страдания простого народа Поднебесной, сделать судьбу мира своей главной заботой, слышишь меня?! Иначе… у тебя не хватит лица предстать… кхе-кхе, передо мной.
Сказав всё это, Жун Е лишился последних сил.
Чу Цяньнин, Лю Жоли и Жун Ваньхэн один за другим бросились к нему, окружив со всех сторон. Жун Ваньхэн был вынужден принять приказ, вымолвив: — Отец… Хорошо! Я подчиняюсь воле отца! Отец…!
Чу Цяньнин: — Отец!
Лю Жоли: — Отец!!
Жун Е склонил голову набок и с трудом выдавил из себя слабую улыбку: — Сяньнин… я предал тебя… Я виноват перед тобой, все эти десятки лет я не мог даровать тебе подобающий статус драгоценной ветви и нефритового листа, а вместо этого позволил тебе угодить… кхе-кхе, в ловушку злодеев. Не вини отца… Я тоже изо всех сил старался защитить тебя…
Сдерживая рыдания, Чу Цяньнин произнесла: — Отец… я знаю, я не виню вас… Отец!!!
Две дорожки слез скатились из ее глаз.
Император Бэйли ушел из жизни с облегчением.
Он умиротворенно скончался с улыбкой на устах.
— Отец!!!
— Отец!
— Император.
……
Все охвачены скорбью.
Главный зал наполнился рыданиями и плачем.
Чу Цяньнин терзала глубочайшая скорбь. Она рыдала, ее сердце разрывалось от боли.
Но ее отец был уже мертв! Она только-только узнала о своем происхождении, а он уже умер! Умер прямо у нее на глазах, пал на ее руках.
Все сожалели, все плакали.
Все были охвачены глубокой скорбью, и тем не менее никто из них не догадывался, что она страдает куда сильнее любого из присутствующих. Ее горе было неизмеримо глубже, а боль — в тысячу раз острее, чем у кого бы то ни было.
http://bllate.org/book/38019/4759152
Готово:
