На лестнице учебного корпуса сидел плачущий мальчик.
Гао Цзяо заметил его и медленно приблизился. Мальчик тоже поднял голову, и в тот момент, когда их взгляды встретились, они оба одновременно выдохнули:
— А!
Мальчик испугался, увидев пухлую и чистую свинью, а Гао Цзяо — разглядев лицо ребёнка: это была уменьшенная копия Мэй Шэна.
Гао Цзяо снова и снова оглядывал маленького Мэй Шэна. Лицо казалось знакомым, но, подумав чуть дольше, он сообразил: если бы оно не было знакомым, с чего бы ему узнавать в нём Мэй Шэна?
Маленький Мэй Шэн посмотрел на него и спросил:
— Ты пришёл, чтобы проводить меня в то место?
В то место? В какое место? Чудно, просто чудно, даже во сне приходится разгадывать загадки. Гао Цзяо не удержался от вопроса:
— В какое место?
Раз уж это сон, маленького Мэй Шэна совершенно не смутило, что он понимает свиную речь. Его выражение лица помрачнело, он снова опустился на ступени лестницы и произвел:
— В город Ди, эх, я совсем не хочу уезжать.
Наяву Мэй Шэн, то ли обладал поистине железным самообладанием, то ли просто любил притворяться, но на его лице почти никогда не отражались какие-либо эмоции, однако сейчас маленький Мэй Шэн выглядел невероятно живым.
Тон Гао Цзяо тоже невольно смягчился:
— Почему же?
Маленький Мэй Шэн подпер голову рукой и грустно ответил:
— Да как ты поймёшь? Ты же свинья.
Гао Цзяо: «...И поделом мне, зачем только спрашивал».
— Мэй Шэн, иди играть в мяч!
Сзади послышался зов, но когда Гао Цзяо обернулся, то обнаружил, что стоит в совершенно пустом коридоре офисного здания — роскошного, принадлежащего какой-то крупной корпорации.
— Мэй Шэн, проваливай!
Из открытой двери кабинета донёсся яростный рев, за которым последовал звук толкачни, шуршание разлетающихся по полу бумаг и примиряющие возгласы: «Хватит ссориться, прекратите же!» — которые, впрочем, тут же заглушил первый голос:
— Ты возомнил, будто Группа Фэнхэ — это твоя личная лавочка? Я тебе говорю, сейчас всё решается голосованием совета директоров, да кто ты такой вообще! И ещё смеешь предъявлять мне требования, ты возомнил себя...
Дверь кабинета была приоткрыта, и Гао Цзяо из любопытства просунул в щель голову, никак не ожидая, что его объёмистая туша окажется слишком великой и он настежь распахнет дверь.
Недосказанное слово «сон» в устах ругавшегося старика застряло прямо в горле, безжалостно вытолкнутое назад появившейся из ниоткуда свиньей.
В кабинете воцарилась абсолютная тишина.
Старик ткнул пальцем в сторону Гао Цзяо и завопил:
— Немедленно выгоните его! Это закрытое совещание компании, свиньям здесь не место!
Гао Цзяо едва не лопался от смеха: подумать только, неужели свиньи могли бы присутствовать на других совещаниях Группы Фэнхэ?
Никто не сдвинулся с места. Мэй Шэн молча стоял на прежнем месте, опустив голову, в его пальцах были зажаты клочки разорванной бумаги, лицо помрачнело, а всё тело слегка подрагивало.
Заметив это, старик подскочил к Гао Цзяо и со всего маху пнул его острым носком туфли:
— Проваливай!
Хоть бы хны. Помилуйте, сейчас-то я свинья.
Старик разъярился еще сильнее и отвесил еще несколько увесистых пинков.
Гао Цзяо тоже не собирался терпеть такое отношение: хотя боли он не чувствовал, подобное унижение было невыносимо даже во сне.
Тогда он взмахнул копытами, бросился на старика и сбил его с ног прямо наотмашь, после чего принялся носиться по всему кабинету, круша стулья, вазы, рабочие столы и сбивая с ног всех подряд.
Мэй Шэн остолбенел, и разорванные бумаги выпали из его онемевших рук.
Гао Цзяо покатывался со смеху, задравши ноги кверху; если бы не вид Мэй Шэна, казавшегося таким жалостливым, он с удовольствием сбил бы с ног и его самого.
— Над чем это он там смеется? — спросил Бай Цзышэнь, стоя у входа в комнату и прислушиваясь уже довольно долго.
А Юнь покачал головой:
— Как думаешь, он проснулся?
— Плевать, проснулся он или нет, — Бай Цзышэнь несколько раз тяжело ударил кулаком в дверь. — Пора его поднимать.
Гао Цзяо проснулся в превосходном расположении духа. Умывшись на рассвете, когда небо только-только начинало сереть, он уже вовсю уплетал паровые булочки.
Раз уж им достались паровые булочки, интуиция подсказывала: сегодняшнее задание легким не будет.
И действительно, вскоре А Юнь озвучил суть поручения: уборка риса.
Гао Цзяо и Бай Цзышэню предстояло срезать рис на двух му из владений семьи А Юнь, и на всё про всё отводился целый день.
Заметив, как они оба с невозмутимым видом кивнули, А Юнь сразу понял: никакого реального представления о масштабах этих двух му у них не было.
Раннее горное утро отнюдь не казалось тихим: стрекот цикад смешивался с пением птиц и звонким журчанием оросительного канала, точь-в-точь как вступление к песне Аромат риса.
Добравшись до места сбора, Гао Цзяо при взгляде на Мэй Шэна снова вспомнил тот сон и едва не прыснул от смеха, но сдержался.
Бай Цзышэнь заметил темные круги под глазами Мэй Шэна и поинтересовался:
— Генеральный директор Мэй, неважно спали прошлой ночью?
Мэй Шэн ничего не ответил. Ему вовсе не улыбалось признаваться, что во сне его до смерти испугала свинья.
Каждый из гостей натянул болотные сапоги, выслушал короткий инструктаж от местного крестьянина о том, как правильно жать рис и соблюдать технику безопасности, после чего все спустились на поле.
Участок Гао Цзяо располагался в самом центре. Напевая себе под нос веселый мотивчик, он зашагал вниз по тропинке. На соседних полях некоторые семьи уже приступили к уборке урожая и, заметив камеры и знаменитостей, с улыбкой махали им руками в знак приветствия.
Гао Цзяо в ответ тоже помахал рукой. Закинув за спину заплечную корзину и вооружившись серпом, он полной грудью вдыхал прохладный свежий воздух, наслаждаясь прекрасным настроением.
Ровно до того момента, пока не увидел участок, доставшийся ему самому.
Полоса земли шириной с десяток метров вилась змейкой вдоль крутого склона холма, уходя куда-то вдаль, так что и конца ей было не видно.
Переспросив себя несколько раз и убедившись, что этот кусок поля ему придется убирать в одиночку, он судорожно втянул воздух.
Подняв голову, он увидел этажом выше Бай Цзышэня, который тоже застыл в оцепенении.
Опустив взгляд, он заметил этажом ниже Мэй Шэна, который уже успел убрать целый сноп.
Неужели они все такие работяги? Гао Цзяо не собирался отставать, ступил в грязь и, согнувшись в три погибели, принялся за работу.
Это был его первый опыт жатвы риса, но дело быстро пошло на лад: стебли падали под ударами серпа один за другим, и Гао Цзяо подумал, что, должно быть, этот навык заложен в самом человеке на генетическом уровне.
С соседнего поля донесся голос Чжоу Сяовэня:
— А этот рис режется не так уж трудно, даже успокаивает как-то, снимает стресс.
Бай Цзышэнь тоже подал голос:
— И то верно, работы тут на вид непочатый край, но, по моим прикидкам, к полудню мы уже закончим.
Лань Лань, трудившаяся на поле чуть выше и левее Гао Цзяо, бросила:
— Не зарься на долгие речи.
— Ой! — взвизгнула Ян Мэй, работавшая ниже Гао Цзяо. — Я порезала руку.
Бай Цзышэнь хохотнул:
— Да мы только начали, сестренка! Пластырь нужен?
— Нужен, — кивнула Ян Мэй.
Бай Цзышэнь просто бросил фразу для красного словаря, никакого пластыря у него, разумеется, не было.
— У меня есть, — Чжоу Сяовэнь вытащил из кармана коробочку с пластырями и крикнул: — Лови!
Он швырнул коробочку в сторону Ян Мэй, но та растерялась и не поймала вовремя, так что пластыри угодили прямо в сырую грязь, и вся упаковка оказалась испорчена.
Ян Мэй: ?
Мэй Шэн был глух к мирской суете, целиком отдавшись служению благородному делу жатвы. За это время он успел убрать еще несколько снопов.
Прошло пять часов.
Палящее солнце висело в зените, безжалостно припекая спину. Гао Цзяо чувствовал, что его поясница отваливается, всё тело ломило, он взмок от пота и умирал с голоду, но, подняв глаза, с ужасом обнаружил, что не справился даже с третью своего участка.
Это занятие оказалось вовсе не таким простым.
Губы Бай Цзышэня побелели от усердия, и ему пришлось дорого заплатить за свои утренние хвастливые речи.
— Время обедать!
Стоило Чэнь Туну подать голос, как Гао Цзяо тут же бросил серп и на всех парах помчался к заветным контейнерам с едой.
Шестеро человек уселись на меже, жадно уплетая пищу.
Справившись с едой, Чжоу Сяовэнь шумно перевел дыхание и только тогда произвел:
— Режиссер, неужели здесь нельзя использовать какие-нибудь комбайны или жатки? Мы же всё-таки не первобытные люди, нужно разумно применять плоды промышленной революции.
На самом деле Чжоу Сяовэнь просто хотел щегольнуть знанием термина промышленная революция, но на это никто не обратил внимания.
Чэнь Тун пояснил:
— Это же террасные поля, перепад высоты на каждом ярусе составляет метр-два, как вы сюда технику пригоните?
Чжоу Сяовэнь не пожелал сдаваться:
— Всегда можно что-то придумать, верно, ребята?
Бай Цзышэнь, тоже выбившийся из сил, кивнул:
— И правда, если есть машины, зачем горбатиться вручную, разве не глупость?
Видя такое дело, Чэнь Тун велел им подождать минутку и отправился искать того, кто сможет пригнать технику.
Вскоре на дорожке над полями появилась машина размером с небольшой трактор, с массивным металлическим валиком впереди.
Чэнь Тун крикнул сверху:
— Ещё кому-нибудь нужно? Боюсь, вшестером вам ее вниз не снести.
Уголки рта Чжоу Сяовэня дернулись, и он спросил:
— А поменьше ничего не нашлось?
Чэнь Тун покачал головой и громко ответил:
— В деревне Сигуади это единственный экземпляр.
Чжоу Сяовэнь лишился дар речи:
— Староста что, с ума сошел? Зачем покупать комбайн, который невозможно применить на деле?
Мэй Шэн невозмутимо бросил из-за спины:
— Это я его пожертвовал.
Чжоу Сяовэнь: «...»
После этого небольшого эпизода у них не оставалось выбора, кроме как снова согнуться в три погибели.
На руках Гао Цзяо красовалось уже три-четыре пореза от серпа, хотя и не столь глубоких, как в тот раз со свиной травой — он утешал себя тем, что теперь управляется с инструментом гораздо сноровистей.
Спустя еще пять часов заходящее солнце окрасило рисовые поля в глубокие оранжево-золотые тона.
Мэй Шэн закончил работу первым. Шагнув по золотистым лучам к краю участка Гао Цзяо, он поинтересовался:
— Нужна помощь?
— А! — раздался испуганный вопль Чжоу Сяовэня. — Я порезал руку, что же делать? А тут еще столько риса не скошено... Ладно, сегодня я буду резать его хоть всю ночь напролет, но обязательно закончу!
С трудом сдерживая смех, Гао Цзяо кивнул на Мэй Шэна:
— Иди помоги ему.
— Не нужно, не нужно, — тут же замахал руками Чжоу Сяовэнь. — Цзяо, тебе тоже приходится нелегко, твоя рана от той свиной травы, наверное, еще толком не зажила, а сегодня ты столько пахал, наверняка устал. Ничего, я как-нибудь продержусь до конца.
Гао Цзяо хмыкнул:
— Братец Чжоу, если ты искупаешься в Тихом океане, то уже завтра жители Америки смогут насладиться чаем Лунцзин.
Лань Лань, Ян Мэй и Бай Цзышэнь, услышав это, невольно прыснули со смеху.
Мэй Шэн обратился к Чжоу Сяовэню:
— Тебе требуется помощь?
— Я... я вроде бы еще держусь, но если...
— Тогда держись дальше, — бросил Мэй Шэн, после чего согнулся и принялся помогать Гао Цзяо с жатвой.
Чжоу Сяовэнь с досадой отвернулся, списав всё на то, что это его собственные утренние слова вывели Мэй Шэна из себя.
Сквозь стебли риса и россыпи закатных лучей взгляд Мэй Шэна сначала скользнул по покрытому испариной профилю Гао Цзяо, а затем опустился ниже — на свежие порезы на его руках.
Почувствовав этот взгляд, Гао Цзяо пробормотал:
— Я уже облизал их.
Мэй Шэн едва заметно улыбнулся.
Бросив быстрый взгляд на оператора с камерой позади них, Гао Цзяо тихо спросил:
— Чего это ты помогаешь? Генеральный директор Мэй, я же вроде всё уже сказал...
— Бай Цзышэнь не успевает закончить, — перебил его Мэй Шэн, продолжая монотонно срезать рис. — Если я не помогу тебе, ты тоже не управишься вовремя, а на А Юня ляжет слишком тяжелая нагрузка.
http://bllate.org/book/38003/4756781
Готово:
