Гао Цзяо нахмурился, перелистывая контракт дальше, но внезапно замер на какой-то строчке и прекратил движение рук.
— Серьёзно? — Гао Цзяо медленно поднял голову и посмотрел на Хай-эр.
Хай-эр кивнула.
— Предлагаешь мне рекламировать свиной корм?
Хай-эр кивнула, в её глазах читалось лёгкое сочувствие.
Гао Цзяо глубоко вздохнул, рухнул на кровать и почувствовал, что его жизни действительно пришёл конец. Прохожие станут над ним смеяться, фанаты — проклинать, и единственным человеком, который порадуется этому, пожалуй, останется только третья тетушка, разводящая свиней в деревне.
— Предупреждаю, — произнесла Хай-эр, — неустойка составляет двадцать миллионов.
— Сколько?! — Гао Цзяо подскочил с кровати. — Двадцать миллионов? Да меня самого целиком продать — и то дешевле выйдет!
— Но есть и хорошие новости. Гонорар за рекламу — десять миллионов в год, такой щедрости могут позавидовать даже звезды первой величины. — Утешая его, Хай-эр похлопала его по плечу. — Сегодня утром юридический отдел Группы Фэнхэ прислал контракт, так что во второй половине дня уже объявят об официальном сотрудничестве.
Гао Цзяо обхватил голову руками, отчаянно не желая признавать этот позорный факт, и выдавил:
— Но я же не помню, чтобы подписывал договор. Может, он недействительный? Вдруг я напился, а Мэй Шэн взял моё большой палец и сам поставил печать?
— Вряд ли, — возразила Хай-эр. Она указала на конец контракта, где в графе подписи второй стороны аккуратно, буква за буквой, значилось имя Гао Цзяо.
Гао Цзяо потерял дар речи.
— Что говорит компания? — уцепившись за последнюю соломинку, спросил он. — Смогут ли они помочь выплатить неустойку? Я потом стану пахать на компанию как вол, отрабатывая долг.
Хай-эр ответила:
— Вернись в компанию и сам спроси директора Вана.
…
— Пожалуйста, подождите, господин Гао, директор Ван занят на совещании.
Гао Цзяо кивнул и присел на скамейку у входа в кабинет.
Выпив стакан лимонада, он начал припоминать кое-какие подробности вчерашнего вечера.
Обычные люди, напившись, засыпают и спят до самого утра, а он под воздействием алкоголя то проваливался в сон, то просыпался — и с еще большим энтузиазмом продолжал пить.
Он помнил, как Мэй Шэн перехватил его за руку и сказал:
— Пей поменьше, у тебя только что провалы в памяти начались.
На что пьяный Гао Цзяо важно ответил:
— Никаких провалов. Я просто... размышлял.
— Размышлял? — Мэй Шэн рассмеялся. — И о чём же ты размышлял?
Гао Цзяо сделал еще один глоток, и сегодняшний мартини показался ему донельзя сладким:
— Я размышлял о том, действительно ли ты хозяин маленького супермаркета.
Мэй Шэн указал на визитницу, лежащую на столе:
— Можешь проверить.
— Я слепой. — Гао Цзяо поставил бокал прямо на визитку, ухватил Мэй Шэна за галстук-бабочку, заставляя наклониться ближе, и вгляделся в его красивейшие брови и глаза: — Хочу услышать это от тебя лично.
Поддавшись его усилию, Мэй Шэн подался вперед и мягко оперся о плечо Гао Цзяо:
— На самом деле я президент группы компаний.
Легко улыбнувшись, Гао Цзяо переспросил:
— Правда?
— Разумеется.
Гао Цзяо решил, что тот просто шутит — или, на худой конец, воображает себя владельцем какой-нибудь лавочки, — и с усмешкой предложил:
— Давай так: как насчет того, чтобы я стал лицом твоей компании?
Мэй Шэн посмотрел на него:
— С удовольствием.
Гао Цзяо приподнял бровь:
— Чур, не отказываться от своих слов!
Мэй Шэн и впрямь тут же позвонил помощнику, велев привезти контракт на рекламное сотрудничество. Гао Цзяо тогда был на таком эмоциональном подъеме, что, разглядев астрономическую сумму гонорара, не раздумывая швырнул туда свою подпись.
Сидевший рядом Мэй Шэн, поигрывая бокалом с лафитом, поинтересовался:
— Точно не хочешь подумать еще немного?
Тогдашний Гао Цзяо был уверен, что сорвал огромный куш, и наперебой затараторил, что и думать нечего.
Нынешний же Гао Цзяо подпёр голову ладонью, с ужасом осознавая, что в дураках остался он сам.
Помощник уже дважды позвал его войти, передав слова директора Вана.
Набравшись храбрости, Гао Цзяо переступил порог кабинета. Заключив столь позорный контракт, он ожидал, что директор Ван разразится бранью.
— А, Сяо Гао, ты пришёл.
Гао Цзяо поднял глаза и встретился с сияющей улыбкой директора Вана. Поморгав, он послушно отозвался:
— Директор Ван.
— Садись, садись. — Директор Ван с радушием усадил Гао Цзяо на роскошный кожаный диван и собственноручно плеснул ему крепкого чая. — Попробуй-ка, это свежий пуэр.
Ничего не понимающий Гао Цзяо взял пиалу и сделал глоток, едва не обжегши язык.
— Вы, молодёжь, вечно склонны к импульсивным поступкам, — с улыбкой глядя на него, проговорил директор Ван. Он поднял пожелтевшую от заварки кружку, сдул пенку, отхлебнул чаю, а затем с характерным звуком «тьфу-тьфу» выплюнул попавшие в рот чаинки.
Гао Цзяо предпочел промолчать.
Однако слова директора Вана явно не сулили ничего хорошего, поэтому в голове у актера уже роился план: чуть что — закатить истерику с рыданиями, катанием по полу и угрозами покончить с собой, лишь бы расторгнуть этот контракт. В конце концов, это же невероятно позорно, и ни директор Ван, ни компания в здравом уме не захотят ввязываться в подобное.
Директор Ван опустил чашку на стол, и тон его резко переменился:
— Но знаешь что? Мне нравится этот прилив энтузиазма!
Что? Гао Цзяо неловко усмехнулся:
— Извините, директор Ван, я доставил компании столько хлопот.
Директор Ван громко хлопнул ладонью по столу:
— Какие же это хлопоты?! Да ты просто наше божество богатства! Десять миллионов за рекламу — да ты среди всех артистов нашей компании со дня её основания получаешь самый высокий гонорар!
Выйдя из кабинета директора Вана, Гао Цзяо почувствовал, как его сердце окончательно покрылось ледяной коркой.
Хай-эр караулила у двери и, едва заметив его появление, с ходу поинтересовалась:
— Прогорело?
Гао Цзяо вздохнул:
— С чего ты взяла?
— При таком-то гонораре, даже если бы ты рекламировал дерьмо, директор Ван всё равно заставил бы тебя его попробовать.
— А я по-твоему что рекламирую? Почти что оно и есть.
— Свиной корм — это не дерьмо, — поправила его Хай-эр, поправляя очки.
Гао Цзяо лишился дар речи:
— Ты что, пытаешься шутить шутки ниже пояса?
— Просто предупреждаю, чтобы ты сдуру не ляпнул лишнего.
— В смысле — сдуру?
— Нам пора ехать на съёмки рекламных плакатов и роликов.
Гао Цзяо в отчаянии зажмурился.
Из хорошего: у Группы Фэнхэ имелась собственная фотостудия и целая команда специалистов по продвижению, так что ему не придется нанимать стороннее агентство и становиться предметом всеобщего осмеяния.
Из плохого: Мэй Шэн тоже там будет.
Переступив порог павильона, Гао Цзяо сразу же заметил знакомую высокую фигуру. Мэй Шэн переоделся в строгий черный костюм — еще более деловой, чем вчерашний, — который подчеркивал его стройную, подтянутую фигуру и придавал образу сдержанную элегантность.
Как и ожидалось, в Гао Цзяо никто не узнал звезду. Напротив, многие сотрудники украдкой бросали взгляды на Мэй Шэна. Две молодые девчушки, проходя мимо Гао Цзяо, возбужденно шептались:
— Представляешь, сам господин Мэй приехал на съёмки! Я так взволнована, впервые вижу его вживую.
— Говорят, он лично выбирал амбассадора, так что неудивительно, что решил сам всё проконтролировать.
— Господин Мэй такой красавец, почему он сам не снимется в рекламе…
Стоя к Гао Цзяо спиной, Мэй Шэн о чём-то беседовал со своим помощником.
Засучив рукава и разминая плечи, Гао Цзяо уже собирался двинуться вперед, но Хай-эр вцепилась в него мёртвой хваткой.
В её глазах читалась готовность пасть смертью храбрых:
— Только не вздумай его бить! Если ты его ударишь, нам всем конец!
Гао Цзяо искренне недоумевал, какого же мнения о нём придерживалась его собственная помощница. Он аккуратно разжал пальцы Хай-эр и бросил:
— Я просто иду поговорить.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Свято веря и в то же время сомневаясь, Хай-эр отпустила его руку.
Направившись к Мэй Шэну, Гао Цзяо с улыбкой окликнул его:
— Господин Мэй!
Мэй Шэн обернулся — и тут же прямо ему в лицо прилетел кулак. Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, его скулу наотмашь ожесточённо ударили.
Воцарившаяся на съёмочной площадке тишина стала звенящей.
Мэй Шэн языком проверил щеку изнутри, затем коснулся пальцами кожи — она уже припухала.
Потирая кулак, Гао Цзяо заметил:
— Вам стоит получше питаться, господин Мэй, вон как щеки впали.
Остановив бросившихся к нему охранников, Мэй Шэн спокойно произнес:
— Всё в порядке, я справлюсь.
— Ты подставил меня один раз, я врезал тебе один раз — теперь мы в расчете, — заявил Гао Цзяо.
Мэй Шэн кивнул:
— Договорились. А теперь давайте приступим к съёмкам, господин Гао?
Только тогда съемочная группа словно отмерла от невидимого тычка в акупунктурную точку: люди засуетились, зашевелились, готовясь к работе, но стоило им вспомнить о происходящем, как воздух снова наэлектризовался от напряженного молчания.
Вдруг раздался глухой звук — кто-то рухнул на пол.
Заглянув за угол, Гао Цзяо невозмутимо констатировал:
— Это моя помощница Хай-эр.
Два сотрудника тут же бросились к ней:
— Ой, кажется, она в обморок упала, что делать?!
Слегка нахмурившись, Мэй Шэн бросил на них короткий взгляд:
— Вызывайте скорую. Полагаю, этому не нужно учить отдельно на вводном инструктаже.
— Пустяки, она часто… вернее, иногда так падает в обмороки, — отмахнулся Гао Цзяо. — Просто отведите её на тот диванчик в стороне, пусть посидит.
Работники бережно перенесли Хай-эр на диван за пределами съёмочного павильона и заботливо укрыли пледом.
Приняв из рук помощника со льдом полотенце, Мэй Шэн приложил его к разгоряченной щеке и перевел взгляд на Гао Цзяо, стоявшего под светом софитов.
Лицо Гао Цзяо словно было создано специально для объективов камер: безупречные плавные линии овала, потрясающая фотогеничность, персиковые глаза, излучающие влажный блеск, и крошечная слезинка-родинка под левым глазом, придававшая ему хрупкий, беззащитный вид. Именно благодаря этой внешности их с Гу Лю совместная дорама в своё время побила все рекорды просмотров.
Кто бы мог подумать, что обладатель столь жалостливого и трогательного лица только что мастерски закатал рукава и влепил кому-то сокрушительный удар.
После нескольких пробных кадров помощник вынес реквизит для ключевой сцены — тот самый свиной корм.
Гао Цзяо понятия не имел, настоящий ли это корм для свиней, он видел лишь черную массу в желтой тарелке, которая, впрочем, не издавала никакого отталкивающего запаха.
Взяв тарелку в руки, он поинтересовался:
— И как это снимать?
Сотрудник протянул ему палочки:
— Просто попробуйте на вкус.
Гао Цзяо:
—? Ты издеваешься? Если что, я не против врезать твоему боссу еще разок.
Мэй Шэн, наблюдавший за ним из-за световой пушки, подал голос:
— Это же чёрная гречиха. Я слышал, ты с утра ничего не ел, поэтому велел приготовить.
Выдохнув с облегчением, Гао Цзяо взял палочки, подцепил кусочек густой массы и отправил в рот. Блюдо оказалось нежным, удивительно ароматным и притягательным, с едва уловимой сладковатой ноткой. Он уже собрался зачерпнуть еще порцию, как вдруг услышал шепот стоявшего рядом сотрудника:
— Это же новинка, она еще не прошла проверку на безопасность пищевых продуктов.
Гао Цзяо нестерпимо захотелось добавить Мэй Шэну еще в один глаз.
Заметив, что Гао Цзяо едва не переломил палочки пополам, Мэй Шэн бросил:
— Сяо Ли, принеси сюда, я тоже попробую.
Сотрудник по имени Сяо Ли поднес миску ближе. Помощник уже занес было новые палочки, чтобы передать шефу, но тот молча взял именно те палочки, из которых только что ел Гао Цзяо, и невозмутимо отправил в рот кусочек.
Помощник остолбенел, а взгляд, которым он посмотрел на Гао Цзяо, неуловимо изменился.
Отрезвленно бросив палочки на стол и вытерев губы, Мэй Шэн произнес:
— Раз уж господину Гао не слишком понравилось, в следующий раз я распоряжусь приготовить что-нибудь другое.
http://bllate.org/book/38003/4756775
Готово:
