Цинхуа-дицзюнь перестал смеяться, хотя в его глазах ещё теплилась улыбка. Он опустил взгляд на маленького льва у себя на руках, и его взор снова потеплел. Он тихо проговорил, обращаясь к Сыбусяну:
— Юаньшэн, что у меня под опекой, с самого детства лишился матери и не имеет никакого наставления. Сейчас он даже не умеет говорить на правильном львином языке. Младший дядя-наставник пришел к тебе с просьбой: не мог бы ты, Сыбусян, поучить нашего Юаньшэна?
Маленький Львёнок был смертельно сонным. Его перевезли из Дворца Доушу во Дворец Юйсюй, и всю дорогу он так и не проснулся. Он просто спал, перекатываясь в объятиях Цинхуа-дицзюня, отчего его шерстка взъерошилась во все стороны. Его пухленький животик, который он предварительно набил водой, стал совсем круглым, и при каждом движении он колыхался, издавая едва слышное бульканье.
Такой пушистый комочек — просто само очарование!
Глаза Сыбусяна тут же загорелись. Любовь к детенышам одержала верх над его застенчивым нравом. Не сдержавшись, он протянул палец и ткнул в этот мягкий, пушистый и горячий пухлый животик.
Буль-буль!
Пухлый животик пошел волнами, издавая тихий звук, что делало его ещё более притягательным. Скромный и учтивый юноша довольно прищурился.
Заметив это, Цинхуа-дицзюнь, который медленно протягивал своего Львёнка, невольно замер…
А этот племянник вообще надежный?
Сяньцзюнь засомневался.
Однако Сыбусян, который давно не видел детенышей зверей, без всякого стеснения забрал малыша, прижал к себе, принялся мять его ушки, тискать подушечки лап, поглаживать хвостик-помпон и целовать пушистую мордашку — просто души в нем не чаял.
Юань Шэн, который спал самым сладким сном, был потревожен этими ласками. Едва открыв затуманенные глаза, он тут же встретился взглядом с Сыбусяном, который, надув губы, тянулся к нему…
Цинхуа-дицзюнь, увидев, что его детеныш открыл глаза, внезапно вспомнил сцену во Дворце Доушу. Сердце его екнуло, и он было протянул руки, чтобы забрать малыша, но вспыльчивый Львёнок уже вовсю резвился в объятиях Сыбусяна. Он выпустил свои передние лапы, словно Колеса Огня и Ветра, и, застигнув юношу врасплох, исцарапал ему всё лицо:
— Ау-ау-ау-ау!
Мерзавец! Извращенец! Убью тебя, ау-ау!
— Ау! — это был вопль Сыбусяна.
— Хм! — а этот холодный фырк принадлежал Юаньши Тяньцзуню. Неужели этот бестолковый ученик не смог увернуться от атаки детеныша, у которой нет никакой техники?!
Он решительно отказывался признавать, что этот болван вышел из стен его Дворца Юйсюй!
Цинхуа-дицзюнь хотел было закрыть лицо руками, но первым делом он поспешил забрать своего разгневанного Львёнка.
Юань Шэн был в ярости. Устроившись в объятиях Сяньцзюня, он уцепился за его грудь и, брызжа слюной, принялся жаловаться:
— Он приставал ко мне! Он ко мне приставал!
Хотя Цинхуа-дицзюнь не понимал слов, но, видя, как разозлился Юаньшэн, нетрудно было догадаться, что именно сказал малыш. Он с горькой улыбкой принялся успокаивать его:
— Не злись, не злись, наш Шибао, не сердись. Это не чужой человек, это же Сыбусян, Шицun из Дворца Юйсюй!
Пф! Никакой он не Шицun!
Он просто мерзавец и извращенец!
Шерстка Львёнка и так была взъерошена после сна, а теперь от злости он распушился ещё сильнее, став вдвое больше. Малыш задрал свою пушистую головку, продолжая жаловаться:
— Ау-ау-ау-цзи!
Сыбусян, на чьем лице красовалось несколько красных полос, съежился в сторонке и обиженно начал оправдываться:
— Какой же я извращенец, я ведь Сыбусян…
Да и что такое мерзавец?
Цинхуа-дицзюнь замер. Поглаживая Маленького льва, чтобы успокоить, он повернулся к Сыбусяну:
— Племянник, ты понимаешь, что говорит мой Юаньшэн? Что же это за язык такой?
— К какому роду относится этот львиный язык или звериная речь? Почему я раньше никогда о таком не слышал? — Цинхуа-дицзюнь весьма смиренно обратился за разъяснениями к племяннику.
Сыбусян честно ответил:
— Младший дядя-наставник, если детеныш зверя обрел разум, то он будет учиться говорить на том языке, который слышит вокруг. Просто у него во рту есть поперечная кость, из-за которой он не может произносить звуки четко.
Так что это не совсем львиный язык, но и человеческой речью слова этого малыша назвать трудно.
А?
В голове Цинхуа-дицзюня словно что-то щелкнуло: вот оно что?
Значит…
Сяньцзюнь поднял маленького льва перед собой и, глядя в его круглые глазки, радостно произнес:
— Значит, мой Шибао всё это время учился человеческой речи?
Неудивительно, что он не мог ничего разобрать, пытаясь применить знания львиного языка.
Юань Шэн фыркнул:
— Хм!
Пусть этот извращенец говорит что хочет!
Этот капризный звук прозвучал точь-в-точь как фырканье Юаньши Тяньцзуня минуту назад!
Цинхуа-дицзюнь и Сыбусян одновременно повернули головы в сторону Юаньши Тяньцзуня.
Тот остался невозмутим: чего уставились? Какое мне дело до того, что маленький зверёк учится говорить?!
Цинхуа-дицзюнь проигнорировал своего хмурого Шицunа и обеспокоенно добавил:
— Всё же нужно заставить Юаньшэна хорошенько очистить поперечную кость, чтобы он мог по-настоящему говорить на человеческом языке!
Когда малыш так невнятно бормочет, я совершенно ничего не понимаю…
Сыбусян тайком потянулся потрогать хвостик-помпон Маленького льва и тихо прошептал:
— С этим легко разобраться. В Небесном Дворе полно Духовной Энергии, а у Шибао прекрасный талант. Как только я научу его вводить энергию в тело, не пройдет и нескольких месяцев, как он заговорит!
Юань Шэн почувствовал, как кто-то схватил его за хвост, и, обернувшись, зашипел на Сыбусяна:
— Убирайся! Мерзавец!
Хотя он и не знал, что именно значит мерзавец, Сыбусян интуитивно почувствовал, что ничего хорошего в этом слове нет. Юноша обиженно придвинулся ближе:
— Шибао, Шицun просто хотел стать к тебе ближе. Посмотри, как ты меня расцарапал, разве ты хороший ребенок?
Маленький лев с отвращением дернул круглыми ушами, наклонил голову и отвернулся в сторону, решив не обращать на него никакого внимания.
Не буду разговаривать с плохим извращенцем!
Он даже спрятал свой хвостик-помпон между ног, чтобы этот мерзавец не имел ни единого шанса до него добраться!
Сыбусян перевел свой жалобный взгляд на младшего дядю-наставника.
Цинхуа-дицзюнь не сдержал улыбки. Он и представить не мог, что у его Львёнка такой упрямый характер. Похлопав малыша по спинке, он начал его уговаривать:
— Шибао, будь послушным. Шицun тебя любит. Послушайся, иди и поучись у него культивации, хорошо?
Маленький лев, всё ещё обиженно, тихо пропищал Цинхуа-дицзюню:
— Ау-ау-ау-цзи!
http://bllate.org/book/38001/4755996
Готово:
