Готовый перевод Can a Nice Guy Be a Harem King in a Weird World / Скромняга в мире кошмаров: Как стать всеобщим любимцем: Глава 11

— Я, я знаю, что ты хороший человек. Раньше ты меня спас, и я этого не забыл.

— Цинь Инянь!

Чу Сяо протянул руку, намереваясь оттолкнуть Цинь Иняня, который повис на Ло Шичжэне, но Цинь Инянь вцепился мёртвой хваткой и даже прижал Ло Шичжэня к груди.

— Ло Шичжэнь, видишь, он вечно ко мне так цепляется.

Ло Шичжэнь от неожиданности уткнулся лицом в грудные мышцы Цинь Иняня и поспешно принялся их разнимать:

— Чу Сяо, прекрати, он же не со зла.

Он не видел, что прямо над его макушкой Цинь Инянь торжествующе и нагло ухмылялся, в то время как лицо Чу Сяо почернело так, будто он был готов пристрелить Цинь Иняня на месте.

Цинь Инянь: Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

Наконец-то он нашёл способ пробить защиту этого занозливого соперника! Ах, Чу Сяо, Чу Сяо, дождался и ты своего часа.

— Да-да-да, я абсолютно не со зла, я просто хочу подружиться с вами! Чу Сяо, даже если ты сам по себе бука и не хочешь заводить друзей, не мешай мне сближаться с Ло Шичжэнем.

Цинь Инянь разжал руки, опутывавшие Ло Шичжэня.

Стоило Ло Шичжэню вырваться из чужих объятий и просидеть с прямой спиной меньше секунды, как Цинь Инянь уже подхватил его лицо ладонями. Стоило поднять взгляд, как перед глазами предстала ослепительная, невероятно солнечная и страстная улыбка Цинь Иняня.

В воспоминаниях Цинь Инянь всегда казался ужасно надменным, но сейчас он сиял так ярко, а его слегка вьющиеся волосы придавали ему такой тёплый вид, что уголки красивых персиковых глаз чуть приподнимались, тая в себе лукавый прищур.

Ло Шичжэнь уставился на его клыки и только тогда вспомнил, что Цинь Инянь, должно быть, младше его на год.

Сам он оставался на второй год, и в этом ему уже исполнилось девятнадцать, тогда как Цинь Иняню и Чу Сяо было по восемьнадцать.

Сопротивление Ло Шичжэня немного ослабло — всё-таки он был человеком, который уважает старших и заботится о младших.

— Ло Шичжэнь.

Светившийся невероятной, солнечной улыбкой Цинь Инянь держал его за лицо, заглядывая прямо в глаза:

— Теперь мы ведь друзья?

Цинь Инянь с самого детства знал, что хорош собой. Ещё в детском саду он купался во всеобщем внимании, а став старше — красивый, из богатой семьи, — он неизменно оказывался в центре толпы, куда бы ни направлся.

Поэтому он был абсолютно уверен: если он задался целью кого-то завоевать, то обязательно добьется своего, не говоря уже о таком простодушном и наивном человеке, как Ло Шичжэнь.

И тем не менее на этом миловидном, но вечно деревянном лице Ло Шичжэня он увидел замешательство.

Цинь Инянь перестал улыбаться.

Замешательство? С какой стати он замешкался? Какое он вообще имеет право сомневаться?!

Он, Цинь Инянь, снизошел до того, чтобы навязываться в друзья какому-то увальню, а этот увалень еще и сомневается?!

Чу Сяо освободил лицо Ло Шичжэня из рук Цинь Иняня. Ло Шичжэня подняли на ноги и перетянули к Чу Сяо.

— Мы на самом деле еще не так хорошо знакомы...

Ло Шичжэнь опустил голову и смущенно бросил на Цинь Иняня осторожный взгляд. Заметив мрачное выражение на его лице, он застеснялся еще сильнее.

Его голос стал на тону тише, и он принялся невнятно оправдываться:

— Цинь Инянь, ты хороший человек, но мы совсем не близкие, так что друзьями нас не назовешь. Зато мы одноклассники, а раз ты такой замечательный, то точно найдешь здесь много друзей.

Цинь Инянь сжал зубы так, что слова казались выдавленными сквозь них:

— Что? Ты мне тут карту хорошего парня выписал? Думаешь, пара ласковых слов меня утешит? Сначала бьешь палкой, а потом даешь пряник — ты меня за собаку на поводке держишь?

Ло Шичжэнь понятия не имел, что такое карта хорошего парня, но сказал вполне серьезно, с легким упрямством:

— Я не пытаюсь тебя утешить, ты правда хороший человек. И ты не собака.

Цинь Инянь сейчас вовсе не чувствовал себя победителем. У него даже промелькнула мысль: а не сговорились ли эти двое за его спиной, чтобы намеренно поиздеваться над ним?

Иначе с чего бы Ло Шичжэню, такому мягкому и податливому на вид, похожему на комок теста, вдруг менять отношение в одно мгновение?

Чу Сяо с каждым мигом всё сильнее раздражался при виде Цинь Иняня:

— Цинь Инянь, есть претензии — выкладывай мне, не впутывай Шичжэня.

Цинь Инянь сделал вид, что того не существует. Ло Шичжэнь опустил голову, но Цинь Инянь наклонил голову вслед за ним, заставляя дать ему объяснения.

— Ло Шичжэнь, объяснись. Чего во мне не хватает, чтобы стать твоим другом? Чем Чу Сяо хорош, а я нет?

Ло Шичжэню пришлось поднять голову:

— Потому что... мне показалось, что прямо сейчас ты не по-настоящему хочешь со мной дружить.

Цинь Инянь поперхнулся:

— В смысле не по-настоящему? Ты меня что, презираешь? Или дело в Чу Сяо? Ты не хочешь со мной дружить из-за него?

Ло Шичжэнь посмотрел на Цинь Иняня. Его взгляд был чистым до самого дна, а пара черных блестящих глаз излучала искренность и простодушие:

— Я понял это по твоим глазам. Ты говоришь одно, но думаешь совсем иначе.

Грозное выражение лица Цинь Иняня смазалось, он почувствовал легкий укол совести.

Ведь в мыслях он и правда планировал просто охмурить Ло Шичжэня, чтобы посмотреть, как сгорит от ревности Чу Сяо.

Ло Шичжэнь продолжил:

— Раньше мне тоже говорили, что хотят со мной дружить. Я верил, а когда после уроков хотел пойти с ними вместе в столовую или набрать воды в умывальню, они заявляли, что я к ним пристаю. И только потом объяснили, что это были просто слова, сказанные в шутку.

— Они так говорят кому угодно, а всерьез ничего не имеют в виду. Обычные люди способны это отличить, но я глупый, сразу не понял. Лишь позже научился понемногу разбираться.

Чу Сяо молча стоял рядом, ни слова не говоря, но протянул руку и потрепал Ло Шичжэня по голове.

Ло Шичжэнь почувствовал себя утешенным и улыбнулся Цинь Иняню. В этой улыбке не было скрытого подтекста — лишь чистая, светлая радость.

— Правда, я вовсе не презираю тебя, и с Чу Сяо это никак не связано. Ты отличный парень, и учишься здорово, просто я не хочу заводить фальшивых друзей. Учитель Гао говорила, что друг — это тот, кто сопровождает, поддерживает и понимает. Если бы я потребовал от тебя всего этого, ты ведь только намучился бы со мной?

Цинь Инянь смотрел на серьезное лицо Ло Шичжэня, и в голове у него звенело от пустоты. Он ощущал нечто вроде крушения привычной картины мира и совершенно необъяснимый стыд.

— Ты серьезно вообще? Или издеваешься надо мной?

Ло Шичжэнь ответил с полной серьезностью:

— Я правда так думаю. Я никогда не вру.

Произнеся это, он даже слегка загордился.

Успеваемость Ло Шичжэня всегда хромала, и единственное, за что его хвалили учителя — это честность, отсутствие лжи и послушный нрав. Поэтому он всегда очень гордился этим качеством.

Цинь Инянь: «...»

Так значит, Ло Шичжэнь и впрямь считает его хорошим?

К чему вообще были эти разговоры про настоящих и ненастоящих друзей?!

Неужели в наше время еще существуют такие люди?!

Он и вправду думает, что он хороший?

Цинь Инянь вырос среди искушенных хитрецов и никогда прежде не встречал подобных людей. Сейчас он просто остолбенело пялился на Ло Шичжэня, совершенно не соображая, как на это реагировать.

Чу Сяо вовремя прервал их зрительный контакт:

— Шичжэнь, мне нужно в туалет, а нога немного болит. Поможешь дойти?

— Хорошо.

Ло Шичжэнь вновь взвалил на себя важную обязанность поддержки друга. Он дружелюбно улыбнулся Цинь Иняню, и они вместе удалились.

Спустя некоторое время дверь отворилась, и из комнаты вышел Чэнь Хэянь с улыбкой на лице:

— Шичжэнь, отличные новости, у тебя очень высокий уровень серии...

Но едва выйдя, он увидел лишь удаляющиеся спины: вечно надменный и не желавший показывать свою слабость Чу Сяо опирался на плечо Ло Шичжэня, выглядя весьма немощно.

А рядом со стулом Цинь Инянь, привыкший считать себя пупом земли, сидел, обхватив голову руками с лицом человека, у которого полностью рухнули все представления о жизни и мироздании.

Чэнь Хэянь: «?»

Что здесь вообще произошло?

Ло Шичжэнь довел Чу Сяо до туалета и с некоторым удивлением уставился на порхающих под потолком древесных духов.

— Здесь они тоже есть?

— Ага. В остальных местах установлены камеры, но в туалете ставить камеры неудобно, поэтому здесь находятся древесные духи. Если возникнут проблемы, они поднимут тревогу.

Чу Сяо выглядел на удивление довольным, но внезапно остановился, выпрямился и с суровым видом посмотрел на Ло Шичжэня:

— Шичжэнь, после поступления не приближайся ни к каким пробужденным, кроме меня. Особенно к Цинь Иняню.

Ло Шичжэнь не понял, с чего вдруг разговор свернул в эту сторону, и озадаченно нахмурился:

— Почему? Разве мы пришли сюда не учиться?

Где это видано, чтобы в школе не общались с одноклассниками?

— Они опасны.

Чу Сяо в упор глянул на Ло Шичжэня и чеканно произнес:

— Ты же видел перчатки на руках Цинь Иняня? Знаешь, зачем он их носит?

— Знаю.

Чу Сяо опешил:

— Знаешь?

Ло Шичжэнь с видом человека, владеющего величайшей тайной, хвастливо сообщил:

— У Цинь Иняня просто гермофобия! По всему нашему классу слухи ходят, что его семья безумно богата, в школу он летает на вертолете, а еще у него аллергия на девушек — стоит какой-нибудь девчонке дотронуться до него, как он тут же задыхается и умирает. Только настоящая любовь может избавить его от аллергии, поэтому он везде носит перчатки.

Ради приличия Ло Шичжэнь даже мысленно пожалел Цинь Иняня.

Чу Сяо: «...»

Какую же чушь вечно разносит этот Третий средняя школа.

Холодным тоном он пояснил:

— Он носит перчатки не поэтому. Просто он не умеет контролировать свою силу. В первый же день после пробуждения Цинь Инянь спалил собственный дом, из-за чего трое членов его семьи получили тяжелые ожоги, одиннадцать — средние, а двадцать пять — легкие.

Ло Шичжэнь широко раскрыл глаза:

— У него в семье столько народа.

Чу Сяо щелкнул его по лбу:

— Это по-твоему главное?

— Главное то, что он не в состоянии себя сдерживать и может без разбора покалечить всех вокруг. Именно поэтому его перевели в Третья средняя школа. Моя сила противоположна его стихии, я могу подавлять его и не давать терять контроль.

— Но со временем я справляюсь с ним всё хуже. Так что если он попытается с тобой заговорить — не обращай внимания, держись от него подальше. Если он сорвется, тебе от него не спастись.

Заметив, как Ло Шичжэнь вытаращил на него глаза — от удивления они казались совершенно круглыми, придавая ему необычайно послушный вид, — Чу Сяо немного смягчил тон:

— Хочешь сгореть заживо?

Ло Шичжэнь поспешно затряс головой.

Не хотел. В детстве, когда он помогал бабушке растапливать печь, его уже обжигало языком пламени из топки — это было ужасно больно.

Чу Сяо остался доволен:

— Вот и держись от Цинь Иняня подальше.

Ло Шичжэнь закивал, точно цыплёнок, клюющий зерна.

Поколебавшись немного, он снова спросил:

— Но... почему тогда нельзя общаться с другими одноклассниками?

http://bllate.org/book/37985/4754038