В таком месте быть пойманной папарацци — это настоящий пиар-каضстрофа. К счастью, район глухой, да и место уединенное, так что вряд ли тут кто-то из репортеров дежурит.
— Ой, мисс Ду. Какая случайность, я-то думала, кто это, а это наша заштатная старлетка. После разрыва контракта совсем обнищала, раз таскаешься в такие низкопробные места.
Услышав это, Ду Яочжи лишь усмехнулась. Она не спеша стянула с рук одноразовые перчатки и шаг за шагом двинулась к Сюй Ваньсинь.
— А вот старшая мисс Сюй, дочь главы Хуашэн, не сумев справиться с черным пиаром, от бессильной злости примчалась сюда громить посуду. Кажется, выглядишь ты куда более жалко, чем я.
При росте 172 сантиметра и на высоких каблуках Ду Яочжи возвышалась над Сюй Ваньсинь на целую голову. Нарочно наклонившись, она заглянула ей прямо в глаза:
— Пришла сюда, чтобы я тебя пожалела?
Заметив эту сцену, Чжоу Юэ в стороне тихонько захихикала.
— Ты над чем смеешься?! — взвизгнула Сюй Ваньсинь, тыча пальцем ей в нос и принимая властный вид. — Я-то пришла сюда, конечно же, сопровождать за ужином вас, низкосортных артисток, какое ты имеешь право смеяться надо мной!
— Извините... — Чжоу Юэ едва сдерживала смех, отчего у нее на глазах выступили слезы. Зажав живот руками, она кое-как перевела дыхание: — Я постараюсь не смещаться.
Похоже, стафф-фотографы тогда пощадили Сюй Ваньсинь, выложив не такие уж страшные кадры. Если бы Чжоу Юэ сейчас вытащила телефон и сфотографировала перекошенное от злости лицо Сюй Ваньсинь, это вызвало бы куда больше шума и мигом разлетелось бы по сети.
— Вот именно, на себя бы поглядела, что ты из себя представляешь, — Сюй Ваньсинь больше не стала обращать внимания на Чжоу Юэ и перевела взгляд на стоящую перед ней Ду Яочжи.
Ду Яочжи небрежно скрестила руки на груди. При верхнем освещении рельеф ее кожи и линии ключиц были видны предельно четко. Она молча выдерживала чужой гнев, желая посмотреть, какие еще фокусы выкинет Сюй Ваньсинь.
Оказавшись лицом к лицу с Ду Яочжи, Сюй Ваньсинь тут же уверенно задрала подбородок и даже не удостоила ее прямым взглядом:
— Мечтаешь стать большой звездой, а, Ду Яочжи?
Почти неделю твое имя полощут в горячих трендах, поливая грязью, тебя не берет ни одна съемочная группа, у тебя даже нет агентства — и ты все еще хочешь быть великой актрисой?
Сюй Ваньсинь поиграла своими пальцами, презрительно скривив кончики, словно тетешкалась с какой-то никчемной вещицей.
— Меня пригласили на Банкет Баоли, слыхала о таком? — с улыбкой произнесла Сюй Ваньсинь. — Опираясь на ресурсы моей семьи, стоит мне проявить себя с лучшей стороны — и я в два счета стану той самой большой звездой, о которой ты грезишь. Тогда, пожалуй, я даже смогу дать тебе автограф.
— Сюй Ваньсинь, ты совсем не изменилась, — бросила Ду Яочжи.
Все такая же наивная, все такая же заносчивая.
— И что с того?
Сюй Ваньсинь насмешливо фыркнула. Ей показалось, что она задела Ду Яочжи за живое, и она торжествующе посмотрела на нее:
— В конце концов, я-то не стану связываться с теми, у кого высокий статус и бешеные охваты. Напротив, я буду всячески им угождать.
— Кому это — угождать? — прямо спросила Ду Яочжи.
Ду Яочжи и впрямь слегка захмелела, и болтовня Сюй Ваньсинь казалась ей просто смешной.
Произнося это имя, Сюй Ваньсинь выглядела еще более самоуверенной:
— Шэнь Цин.
Медленно проговорила Сюй Ваньсинь, а затем нарочито переспросила Ду Яочжи:
— Знаешь почему именно Шэнь Цин?
Она подалась вбок и прошептала ей прямо на ухо каждое слово:
— Потому что я хочу, чтобы ты наконец поняла, что такое настоящая пропасть между нами.
Шэнь Цин. Шэнь Цин.
Готова повторять это имя в каждом предложении.
Весь этот мир словно только и делал, что норовил сделать ей больно каждую секунду.
Лицо Ду Яочжи на миг помрачнело.
Но именно в этот момент она окончательно отбросила мелькнувшую было мысль.
Шэнь Цин никогда не полюбит человека вроде Сюй Ваньсинь.
Она повидала слишком много приспособленцев — словно неизбывная грязь этой индустрии, они глубоко увязли в мрачных изнанках шоу-бизнеса.
Казалось, абсолютно все стремятся приблизиться к Шэнь Цин, угодить ей, завязать разговор, набиться в знакомые, не задумываясь о том, чтобы поступиться собственным достоинством и репутацией.
Однако Шэнь Цин всегда оставалась одинокой луной, отраженной в глубоком водоеме: стоит попытаться ее коснуться, как понимаешь, насколько она недосягаема.
Ду Яочжи подумала: а сама-то она тогда кто?
То ли столь же грязная, но оставшаяся с разбитым сердцем преданная любовница, то ли безнадежная безумица? Ду Яочжи находила это лишь забавным — столько чувств она отдала той, кто этого совершенно не стоил.
— Замолчала? Думаешь, я не вижу, что ты притворяешься пьяной?
Не дождавшись от Ду Яочжи никакой бурной реакции, Сюй Ваньсинь мгновенно вышла из себя:
— Ду Яочжи, да кто ты вообще такая, а я — главная героиня! Я — большая звезда! С какой стати ты строишь из себя недотрогу передо мной?
После выпитого у Ду Яочжи кружилась голова, да и стоять ей уже надоело.
У нее не было настроения продолжать возиться с Сюй Ваньсинь, и она достала из кармана телефон:
— Ладно, давай я сама спрошу у нее, есть ли у нее вообще такая главная героиня, как ты.
В конце концов, Шэнь Цин все равно не ответит.
Ду Яочжи решительным движением нашла нужного человека в записной книжке, с холодным лицом открыла чат и принялась прокручивать старую историю переписки.
Самое последнее сообщение датировалось годом назад — тем самым вечером, когда они разругались.
Шэнь Цин тогда спросила ее почему.
Но когда сама Ду Яочжи заговорила о расставании, Шэнь Цин молча не произнесла ни слова.
И когда холодная вода хлынула прямо ей на лицо, Шэнь Цин лишь закрыла глаза — то ли молчаливо соглашаясь, то ли попустительствуя.
А когда всё наконец закончилось, Шэнь Цин вдруг прислала сообщение с вопросом: почему?
Эти три одиноких иероглифа так и застыли в их истории переписки без всякого продолжения, выглядя чужеродно.
Внезапно зажегшийся экран резанул по глазам, и зрение Ду Яочжи слегка затуманилось.
Ей пришлось прищуриться, чтобы сфокусироваться. Бессознательно опираясь о край стола, она отыскала в бесконечной зелени сообщений номер телефона той женщины и нажала на вызов.
Хотя Ду Яочжи и удалила номер Шэнь Цин, оставался непреложный факт: когда-то они обменялись контактами, и те были сохранены.
Вот только дозвониться до Шэнь Цин ей еще никогда не удавалось.
Ду Яочжи даже подозревала, что Шэнь Цин с самого начала не сохранила ее номер и вообще не придавала этому значения.
Впрочем, неважно. Сойдет за дешевый трюк, чтобы пощекотать нервы этой девчонке.
Дорогое пальто на плечах Сюй Ваньсинь качнулось. Увидев, что Ду Яочжи и вправду достала телефон, та лишь презрительно повертела в руках сумочку из крокодиловой кожи и сладко улыбнулась:
— Хочешь, со своего позвоню?
— До артисток ее уровня с незнакомых номеров не дозвониться, — Сюй Ваньсинь холодно посмотрела на Ду Яочжи. — Зря только стараешься. Учитель Шэнь даже на мои праздничные поздравления не отвечает, не говоря уже о...
Сюй Ваньсинь не успела договорить, как слова застряли у нее в горле.
Погодите-ка! Что-то здесь не так.
Она вдруг заметила, что экран телефона Ду Яочжи вспыхнул, и на нем черным по белому высветилось: вызов принят!
Из динамика послышался прохладный и изящный женский голос с легким намеком на зрелые нотки в самом конце:
— Алло.
Произнесла Шэнь Цин.
Глава 7. Какой из праздников ты хочешь поздравить
……
Большой палец Ду Яочжи замер над интерфейсом вызова. Когда телефон завибрировал, она промедлила ровно три секунды.
Это была она, ее голос. Даже спустя год Ду Яочжи узнала бы его из тысячи.
— Что случилось?
Вокруг Шэнь Цин царила абсолютная тишина, никаких посторонних шумов. Четкий, чистый голос заполнил весь динамик — настолько отчетливо, что можно было расслышать ее дыхание.
Ду Яочжи и в мыслях не допускала, что Шэнь Цин ответит, а потому включила громкую связь, из-за чего ее услышали абсолютно все.
Чжоу Юэ замерла в оцепенении, выкатив глаза от удивления, и не смела произнести ни звука.
Сюй Ваньсинь тоже испугалась и неестественно захлопнула рот.
Казалось, каждый в комнате понимал: эту фразу Шэнь Цин адресовала именно Ду Яочжи.
Спокойный и ровный вопрос, принадлежащий только ей.
Просто чертовщина какая-то.
Ду Яочжи вдруг послышалось в голосе Шэнь Цин что-то вроде ревностной проверки со стороны ревнивой девушки.
Не отвечала ни ране, ни позже, а ответила сейчас — это что еще значит? Решила добавить ей хлопот?
Они же расстались.
Ду Яочжи выпила, и ее снова охватило то мутное, томное состояние, как в прошлый раз. Но стоило вспомнить ту полную властного желания и страсти позу Шэнь Цин, как в локте внезапно закололо от приятного предвкушения.
Во время романа трубку не брала, а при расставании соизволила ответить? Пока встречались — кувыркались без продыха, а теперь, после разрыва, она и тут от нее отстать не может?
Ду Яочжи жутко хотелось вывести Шэнь Цин из себя, и она нарочито повысила голос, придав ему игривый оттенок:
— А вы меня еще помните?
Ее уголки губ изогнулись, а голос прозвучал остро, словно послушная колючка:
— Я-то думала, учитель Шэнь больше никогда не ответит на мои звонки.
Чжоу Юэ прекрасно понимала: Ду Яочжи просто мстит Шэнь Цин. Но в глазах Сюй Ваньсинь всё выглядело совершенно иначе.
На том конце провода Шэнь Цин умолкла. Не доносилось даже дыхания — стояла неестественная, зловещая тишина.
— Вот как? — спустя мгновение Шэнь Цин даже тихонько усмехнулась. — Специально?
— Конечно, — голос из трубки слегка исказился, и Ду Яочжи подняла телефон, прижав его к самому уху, а на ее губах играла улыбка. — Поздняя ночка, а ты чем занята?
— Возвращаюсь домой, — ответила та.
Она что, и вправду отвечала ей на полном серьезне?
Ду Яочжи нахмурилась, не желая сдавать позиций:
— Моя знакомая сказала мне, что в твоем новом проекте уже утвердили главную героиню. Мои поздравления.
— Ложь, — напрямую опровергла Шэнь Цин.
Судя по всему, посчитав такой ответ слишком холодным, Шэнь Цин терпеливо пояснила:
— Режиссер отобрал несколько кандидатур, но в итоге никто толком не подошел. Сейчас мы всё еще на стадии переговоров, до финального решения далеко.
Она, должно быть, поудобнее устраивалась на сиденье. Тихое шуршание мягкой ткани звучало ближе, чем даже шелк — вероятно, тонкая материя у самой шеи, отчего ее голос казался еще более благородным и изысканным.
— Ох, вон оно как, — протянула Ду Яочжи с ядовитой насмешкой.
Она прислонилась спиной к стене, слегка склонив голову. Вся ее поза была расслабленной и непринужденной, без тени фальши:
— Значит, я расслышала. Кое-кто требовал, чтобы я заранее привыкала к роли той, кто будет подавать туфли твоей главной героине... Ну что ж, теперь, судя по всему, в этом нет никакой необходимости.
— Ду Яочжи! — Сюй Ваньсинь чуть не задохнулась от ярости, ее веки перекосило от злости, а изящные стрелки на глазах заломились в складках кожи.
Она выглядела жалкой и взволнованной, но была вынуждена понизить голос:
— Ты что несешь?!
В ту самую секунду, когда вызов действительно соединился, имя Шэнь Цин на экране вызвало у нее лишь пренебрежение. Но когда оттуда донесся подлинный голос Шэнь Цин, лицо Сюй Ваньсинь покрылось живописными синяками и белизной.
Та самая Шэнь Цин, к чьему расположению она так отчаянно стремилась, которой слала особые праздничные поздравления и перед которой стелилась — эта Шэнь Цин просто так, безо всякой причины, взяла и ответила на звонок какой-то заштатной актрисульке Ду Яочжи?!
http://bllate.org/book/37976/4752781
Готово:
