Готовый перевод The Master's Man is Amazing / Путь злодея: Как выжить, если твоего избранника захватил пришелец?: Глава 13

Тань Гуанда с вызовом подтянул пояс и демонстративно показал перед собой непристойный жест.

Вэй Чанцзэ поднялся на ноги, размял шею, так что суставы громко хрустнули. В его глазах царило абсолютное спокойствие. Он протянул руку и поманил четырьмя пальцами вверх, приглашая к бою.

Тань Гуанда с яростным криком бросился вперед. Вэй Чанцзэ мгновенно согнулся, упершись коленями в его грудную клетку, и Тань Гуанда тут же согнулся пополам от острой боли. Выбрав момент, Вэй Чанцзэ обрушил локоть на его спину!

Тань Гуанда сдавленно выдохнул.

Крепко сжав зубы, Вэй Чанцзэ сделал сальто в воздухе и со всего маху рухнул на Тань Гуанда.

Тань Гуанда испустил вопль.

— Прекратите! — внезапно раздался издалека голос Шао Янфэна, и он, сопровождаемый шелестом развевающихся одежд, опустился в Речной беседке.

Шао Янфэн гневнокрикнул:

— Дерзость!

Все присутствующие тут же принялись молить о прощении и каяться.

Шао Янфэн посмотрел на Тань Гуанда и Вэй Чанцзэ и спросил:

— Что говорится в правила секты?

Тань Гуанда подполз на коленях и произнес:

— Однокашникам и соученикам запрещено скрещивать оружие друг против друга.

Шао Янфэн спросил:

— Раз знаешь, так почему полез в драку?

Тань Гуанда умолк.

Шао Янфэн перевел взгляд на Вэй Чанцзэ:

— А ты почему причинил вред товарищу?

Он спросил Тань Гуанда, почему тот начал драку, но у Вэй Чанцзэ поинтересовался, почему тот покалечил человека. Шао Живань сразу же понял, что дело принимает неладный оборот: было очевидно, что Шао Янфэн предвзято относится к Тань Гуанда и хочет свалить всю вину на Вэй Чанцзэ.

Шао Живань произнес:

— Учитель…

Шао Янфэн оборвал его:

— Я спрашиваю его, не вмешивайся.

Вэй Чанцзэ неподвижно стоял в стороне и холодно бросил:

— Раз уж вы во всем разобрались, к чему тогда меня спрашивать?

Шао Янфэн холодно произнес:

— Ожесточился и не желает раскаиваться!

Шао Живань шагнул вперед и, склонившись, сказал:

— Тань Гуанда спрятал под циновкой Вэй Чанцзэ серебряные иглы с ядом, а затем затеял ссору. Прошу вас, рассудите справедливо.

Шао Янфэн долго смотрел на него, ничего не отвечая.

Шао Живань не отступил ни на шаг и продолжал стоять в поклоне.

— Раз так, — наконец промолвил Шаo Янфэн, — Тань Гуанда, что ты можешь сказать в свое оправдание?

Тань Гуанда прошел на коленях вперед, поднял голову и произнес:

— Учитель, то, что я действовал исподтишка — моя вина, но этот человек поистине отвратителен. Находясь на горе Цинмин, он все равно практикует еретические пути. Не наша кровь — помыслы её иные! К тому же он сын предателя! Старший соученик ослеплен им, но я-то вижу все ясно. У этого человека нечистые помыслы, а наша гора Цинмин — благородная и праведная обитель, я лишь опасаюсь, что он запятнает наши нравы.

Эта речь была насквозь лживой и бесстыдной. Шао Живань с досадой сказал:

— Раз ты утверждаешь, что у него дурные помыслы, представь доказательства. Или ты думаешь, что раз у тебя подвешен язык, то можно безнаказанно обвинять кого вздумается?

Шао Янфэн обратился к Вэй Чанцзэ:

— Тань Гуанда объяснил свои мотивы. А ты что скажешь?

Вэй Чанцзэ усмехнулся, лениво прислонившись к перилам, и ответил:

— Какой смысл говорить или не говорить? Вы в душе уже все решили, к чему мне тратить слова и распинаться?

Шао Янфэн ничуть не заделся его колючими речами и бесстрастно произнес:

— Раз так, отправляйтесь оба на Скалу Уединения обдумывать ошибки на полмесяца — избавитесь от привычки считать, что я вечно к кому-то не справедлив.

Это решение не было предвзятым лишь отчасти — это была предвзятость в чистейшем виде.

Шао Живань воскликнул:

— Учитель!

Шао Янфэн бросил на него быстрый взгляд, полный строгого предостережения. Он и так сегодня слишком много возражал, ему больше нельзя было ничего говорить — иначе это выглядело бы крайне странно и все равно ничего бы не изменило.

Раз Шао Янфэн принял решение, он бы уже не отступился. Как ни крути, а полумесяца на Скале Уединения Вэй Чанцзэ было не миновать. Сам же он выглядел совершенно беззаботным: небрежно отряхнув рукава, он попрощался с Шао Живаном и ушел, поистине держась с развязной и невозмутимой легкостью.

Зато Шао Живань разъярился не на шутку и до конца дня не улыбнулся ни одному из младших соучеников.

С одной стороны, эти паршивцы были до того презренны и жалки, что каждый норовил втереть Вэй Чанцзэ в грязь, а с другой — сам Вэй Чанцзэ проявил непростительную беспечность, вот так просто приняв наказание.

В конце концов он уже и сам не понимал, на что злится: то ли на то, что судьба не благоволит тем, кто искренне старается, то ли на бесстыдство самого автора.

До конца он так и не понял, на что злится: то ли на то, что судьба слепа к усердным людям, то ли на бесстыдство автора сего творения.

Вэй Чанцзэ встал ни свет ни заря, даже лекцию послушать не успел — пришлось возвращаться, собирать вещи и отправляться на Скалу Уединения замаливать несуществующие грехи. Когда ближе к полудню Шао Живань вернулся проверить его, и след простыл.

Шао Живань подозревал, что тот был только рад сослать себя на Скалу Уединения, лишь бы по утрам никто не гнал его на тренировки. Иначе с чего бы у него вдруг появилась такая прыть?

Лишившись этого мозолившего глаза божества, Шао Живань наконец-то получил свободное время, чтобы сосредоточиться на собственных делах. Он вытащил составленный им самим свод Сердечной техники на упрощенном письме и перечитал его еще дважды.

Большинство изречений древних мудрецов звучали довольно абстрактно, и спасало его лишь то, что у него оставались кое-какие зачатки знаний прежнего владельца тела, иначе он бы ровным счетом ничего не понял. Впрочем, прежний хозяин тоже не отличался глубокими познаниями, а в понимании системных вещей у него зияли огромные пробелы — судя по всему, он был знатным дурнем и пустышкой.

Почитав какое-то время и поняв, что больше не в силах это переваривать, Шао Живань опустился на землю, скрестив ноги, прикрыл глаза и погрузился в состояние слияния с природой и небом. Мысленно повторяя формулу Очищения Сердца, он постепенно погрузился в состояние полудремы-полугипноза.

Метод внутренней энергии в этом теле уже достиг шестого уровня. К этому моменту из области даньтяня уже поднялся довольно мощный поток ци, разливая по всему телу приятное тепло. Ведя этот поток по большому кругу циркуляции, он чувствовал, как каждая мышца в его теле словно омывается родниковой водой, принося невыразимое блаженство.

Да и давалось это не так уж трудно.

Шао Живань застрял на переходе к стадии озарения. Его природные способности к постижению были невысоки, и он никак не мог пробить этот барьер: циркулирующая истинная ци казалась мертвой. Преодолев шестой уровень, следовало начать закалять плоть самой ци, вбирая чистейшую духовную энергию неба и земли для собственных нужд. Шестой уровень являлся водоразделом: лишь переступив через него, можно было считать, что путь самосовершенствования только начался.

Сохраняя безмятежное выражение лица, он прогнал ци еще по двум кругам, однако истинная ци ни в какую не желала сокрушать преграды, оставаясь запертой внутри тела.

Он медленно открыл глаза. Прежний хозяин тела целый год безуспешно пытался совершить прорыв, и у самого Шао Живня не было волшебных способностей постичь все с налету — всему свое время, действовать нужно было постепенно.

http://bllate.org/book/37969/4752045