Готовый перевод The Prime Minister Is a Lady / Тайная госпожа канцлер: Глава 3

— Вопрос с жертвоприношениями изначально не требует стольких хлопот, — на взгляд вашего покорного слуги, раз уж никто не годится на роль распорядителя поминального обряда матерей и жен клана, лучше и вовсе отменить его. Пусть каждый дом перепишет от руки несколько буддийских сутр и отправит их к Императорскому мавзолею для подношения. Это не станет бременем для народа и не разорит казну, а заодно послужит выражением тоски и памяти.

— Раз уж у Вдовствующей императрицы есть такое желание, то и переписывание сутр императорскими наложницами должно проходить под её началом.

Император невольно усмехнулся: распоряжаться главой клана и руководить наложницами — вещи совершенно несравнимые. Усмехнувшись, он тут же невольно помрачнел.

— Матушка поистине не оставляет надежд. Я лишь велел посадить её под домашний арест во Дворец Шоукан и ни в чём её не ущемлял. Она по-прежнему Вдовствующая императрица, что являет собой лицо Поднебесной, чего же ей еще не хватает?

Император задал этот вопрос просто так, ведь разве мог он не знать, почему она недовольна? От всесильной Вдовствующей императрицы, державшей в руках бразды правления Поднебесной, до простой обитательницы задворков — конечно, она будет недовольна.

Только вот в императорском роду нет места чувствам, а двое людей на вершине власти — ярчайшее тому подтверждение. Теперь власть оказалась в его руках, и он никоим образом не позволил бы ей вновь совать сюда свои пальцы.

— Сун Хуэй — старший брат матушки. Пока он заседает в Секретариате, матушка ни за что не успокоится. Есть ли у учителя какой-нибудь способ совладать с этой старой лисой?

Нынче семья Сун находилась на вершине могущества. Сун Хуэй, дослужившийся до поста Старшего секретаря (Гэлао), был скользким, как угорь. Цуньюй следила за ним несколько лет, но так и не смогла зацепить за какую-либо улику, и в душе она тяжело вздохнула.

— Ваше Величество, боюсь, это дело требует обстоятельного обсуждения. Старший секретарь (Гэлао) Сун ведет дела безупречно, а семья Сун — влиятельный клан. Свалить его в одночасье невозможно. На ваш взгляд, не лучше ли воспользоваться нынешними экзаменами, чтобы выдвинуть побольше новичков и как следует разбавить его влияние? В дальнейшем желательно, чтобы во всех шести ведомствах были люди Вашего Величества. Так, капля за каплей, семья Сун со временем неизбежно придет в упадок.

Император немного подумал: Сун Хуэй — всего лишь повисший на матушке сорняк. Стоит лишь присмотреть за матушкой, лишив её надежды на реванш, а затем шаг за шагом сживать со свету силы, что по-прежнему хранят ей верность, как семья Сун естественным образом увянет вместе с падением этого великого древа.

Поняв это, он перестал терзаться сомнениями и перевел взгляд на книги, принесенные Цуньюй.

— Учитель в последний раз читал мне лекции в прошлом месяце. Я уже так долго не был близок с учителем, и сегодня учителю не позволено покидать дворец. Я хочу лечь с учителем на одно ложе и вместе толковать о государственных делах.

Цуньюй посмотрела на сияющие глаза императора и умолкла.

В тот раз она лежала с императором на одном ложе потому, что Вдовствующая императрица урезала императорский паек, дров для очага не хватало, и зимой в Зале Высшей Гармонии стоял жуткий холод. К тому же тогда император был еще ребенком и ничего не смыслил в разделении на мужчин и женщин, но теперь...

Она посмотрела на юного императора, который вырос и стал почти с нее ростом, и мысленно перечеркнула эту идею жирным крестом.

Цуньюй битый час уговаривала императора, пока наконец не заставила его оставить мысли о возобновлении старых деньков. Сделав вид, что не замечает разочарованного взгляда императора, она с бесстрастным лицом раскрыла книгу и принялась за ежедневные уроки.

С другой стороны, на Южной улице Фэнли, в самом процветающем районе города Чанъань — пусть и уступающем Имперской улице и улице Вэян, но все же месте, где каждый клочок земли на вес золота...

Взять хотя бы крупнейший ресторан — Чичуньюань: там за крошечную тарелочку нежного тофу просят целых десять лянов серебра, и тем не менее толпы людей стремятся туда во что бы то ни стало.

В этот момент в самом большом отдельном кабинете на третьем этаже Чичуньюаня Чжиюнь давала указания подчиненным ей торговцам.

— Император только что взял бразды правления в свои руки и желает усмирить гордыню Вдовствующей императрицы, а потому он точно не позволить ей снова блистать и распоряжаться поминальными обрядами в честь покойного императора. Так что нам не нужно шить белые одежды и готовить погребальную утварь, как мы планировали раньше.

— И еще: накажите своим людям — подножие Сына Неба — это вам не Цзяннань. Брось камень, и он угодит в кого-нибудь: из десяти человек девять окажутся из влиятельных семей. Если натворите каких-то бед, хорошего жди мало.

Торговцы дружно пообещали всё исполнить.

Чжиюнь уже давно вынашивала планы. Пусть ей и не занимать денег, чтобы закинуть удочку, но много ли в Чанъани чиновников, испытывающих нужду?

Люди со всех четырех морей стекаются сюда, и подношения уже превратили Чанъань в чашу с сокровищами.

Кругом деньги, кругом возможности для торговли, и у нее уже давно загорелись глаза от открывающихся перспектив.

Но сейчас у нее не было надежной опоры, и она ни за что не смела покушаться на крупные дела. Купец без влиятельных покровителей в глазах местных чиновников — всего лишь жирный баран, с которого в любой момент могут содрать шкуру, оставив и без денег, и без головы.

Глава 4

Чжиюнь как раз ломала голову над тем, как ей закрепиться в Чанъани, когда внезапно кто-то прибежал с докладом.

— Хозяйка, нашу лавку украшений разгромили!

— Что?

Лицо Чжиюнь изменилось. Ее торговые дела еще не успели пойти в гору, и во всем Чанъани у нее едва наберется с десяток лавок. Три лавки украшений на улице Люефан были единственными, которые уже приносили прибыль.

Она сжала кулаки. Она всего-то продавала привезенные из Цзяннаня вещицы диковинных для столицы фасонов, чтобы заработать на разнице в цене, но и это кому-то встало поперек горла.

— Известно, кто это сделал?

Все присутствующие в комнате закипели от гнева, жаждая услышать от посланца вразумительный ответ. Однако прибежавший управляющий был бледен как полотно.

— Это сделал зять Старшего секретаря (Гэлао) Суна, молодой господин из семьи Лю, что служит младшим генералом стражи в Императорской гвардии.

— Слыхали, будто у их младшей дочери от наших шпилек пошло раздражение по всему лицу, вот они и нашли повод — привели с собой шайку бездельников и разнесли лавку.

Семья Лю тоже была родом из богатых купцов, из поколения в поколение занимавшихся торговлей пудрой, румянами, головными уборами и украшениями. В династии Юй они считались богачами первой величины. Цзяннаньская семья Хэ и чанъаньская семья Лю тоже не раз вели совместные дела, и хотя глубокой дружбы между ними не было, друг друга они знали хорошо.

Кто бы мог подумать, что, скрывая свое истинное происхождение, первое же препятствие Чжиюнь встретит именно от них.

В мире торговли барыш всегда ограничен. Семья Лю просто сочла, что она зарабатывает слишком много и перекрывает им кислород, вот и решила преподать ей урок.

Чжиюнь лихорадочно соображала: теперь стало еще сложнее. Раньше в глазах этих вельмож она выглядела обычной мелкой купчихой — таких в столице хоть пруд пруди, и особого внимания она не привлекала.

Но раз уж она перешла дорогу семье Лю, это равносильно тому, как навлечь на себя гнев стоящего за ними Старшего секретаря (Гэлао) Суна. Если она не сможет должным образом уладить это дело, ей, пожалуй, останется только убраться отсюда поджав хвост.

Чтобы вырваться из этой ловушки, нужно найти при дворе кого-то, чье влияние не уступает семье Сун, чтобы этот человек прикрыл ее от беды. Найти такого покровителя не трудно: чего у нее точно в избытке, так это денег, и расставаться с ними она умеет. Наверняка найдется тот, кто не сможет остаться равнодушным, увидев ее несметные богатства.

Однако это принесло бы еще больше хлопот. Раньше она планировала тихонько выбрать какого-нибудь захудалого и незаметного столичного чиновника в качестве опоры. В конце концов, чем выше взбираешься по чиновничьей лестнице, тем больше вокруг интриг и коварства.

К тому же, прислонись она к столь высокопоставленному и влиятельному лицу, она неизбежно превратится в его домашнюю челядь, и вся ее дальнейшая судьба будет целиком зависеть от него. Выпутаться из этого потом станет практически невозможно.

Единственным завещанием отца перед смертью было жить достойно. Он не молил о том, чтобы его дочь стала его преемницей, он лишь желал, чтобы потерявшая его защиту сирота смогла прожить хорошую жизнь.

Молча размышляя об этом, Чжиюнь думала: выжить не так уж трудно, оставленного отцом золота и серебра с лихвой хватит на безбедную жизнь до конца ее дней. Но разве она сможет смириться?

В ее памяти всплыли отвратительные лица старейшин из собственного клана, вспомнились дела всей жизни отца, которым он отдал столько сил, вспомнилось, как она с грандиозными замыслами прибыла в Чанъань, и вспомнился... тот человек, которого она встретила вчера.

...Тот человек.

Чжиюнь вдруг осенило. С чего это она выпустила из виду столь очевидную вещь? Чтобы разрушить этот тупик, есть еще один путь — объединиться с политическими противниками Старшего секретаря (Гэлао) Суна.

Ныне император и Вдовствующая императрица ведут непримиримую борьбу, а Старший секретарь (Гэлао) Сун — преданный человек из клики Вдовствующей императрицы, так что желающих уцепиться за любую оплошность противника сыщется немало.

Разве то, что родичи Старшего секретаря (Гэлао) Суна — семья Лю — прикрываясь его авторитетом, бесчинствуют и притесняют простой народ, не доказывает, что Сун Хуэй плохо следит за подчиненными и потворствует выходкам родни?

Если раздуть это дело, оно потянет на преступление против простого люда и пренебрежение государственными законами. К тому же сейчас как раз тот переломный момент, когда во главе Поднебесной меняется расстановка сил, и внизу за каждым шагом следят сотни глаз.

При этом она сама — главнейший свидетель в этом деле: сирота, лишившаяся родителей и прибывшая в столицу в одиночку, которая всего-то открыла маленькую лавку ради куска хлеба, но подверглась жестоким притеснениям со стороны семьи Лю, и теперь от полного отчаяния вынуждена искать защиты у влиятельного господина. Подобное поведение выглядит вполне естественным.

Тогда... к кому обратиться?

Пальцы Чжиюнь скользнули по нефритовой подвеске, спрятанной в рукаве. Даже если отбросить личные мотивы, Сяо Цуньюй, Великий секретарь Сяо — лучший выбор.

И не только потому, что по своему положению лишь она одна способна соперничать с Сун Хуэем, но и потому, что этот Великий секретарь Сяо вчера протянул ей руку помощи и вдобавок подарил нефритовое кольцо-пайцзы, позволяющее беспрепятственно входить и выходить из Поместья Сяо.

Размышляя об этом, она тихонько улыбнулась, подняла руку, подозвала Сяо Янь, протянула ей нефритовый кулон и знаком велела показать остальным.

Легкие шелковые занавески на окнах медленно колыхались под дуновением уличного ветерка, принося с собой нежный, пронзительный аромат ив.

— Господа, у меня есть замысел, как переломить эту ситуацию.

Вернувшись в Поместье Сяо, Цуньюй, как обычно, отказалась от помощи слуг. Ополоснувшись в горячих источниках во внутреннем дворе и переодевшись в домашнюю одежду, она направилась в кабинет, чтобы немного посидеть за делами.

Стоило ей взять в руки сборник путевых заметок, как из-за двери донесся старческий голос управляющего.

— Госпожа, подоспела месячная отчетность. Желаете взглянуть?

Управляющий только что свел дебет с кредитом за этот месяц, и результаты повергли его в шок. Он никак не ожидал, что в этот раз Поместье Сяо докатится до такой нищеты.

Получив разрешение войти, он развернул бухгалтерскую книгу на письменном столе, дожидаясь, пока госпожа ознакомится с цифрами.

В тусклом мерцании свечей страницы отливали желтоватой старостью. Цуньюй внимательно перелистывала их, невольно хмурясь: судя по всему, в поместье почти не осталось серебра.

При свете лампы, склонив голову, управляющий почтительно пояснял:

— На сегодняшний день доходы нашего поместья, помимо вашего жалованья и нескольких лавок украшений, практически исчерпались. А эти лавки к тому же вечно в убытке. То, что мы до сих пор не в долгах — лишь результат из последних сил старающейся прислуги.

В последние годы в династии Юй что ни год, то бедствия, требующие помощи пострадавшим, да к тому же северные варвары и южные пираты, от которых необходимо защищаться. Серебро из государственной казны разлетается по шести ведомствам, не успев даже поступить туда.

Жалованье чиновникам урезали снова и снова. Цуньюй, будучи канцлером первого ранга и высокопоставленным сановником при дворе, получала всего по двести лянов серебра в месяц, да и те порой задерживали.

Усадьба, в которой она жила, была пожалована ей императором совсем недавно и раньше принадлежала сановнику прежней династии.

Изначально это был огромный особняк о пяти дворах, на возведение которого лучшие мастера прошлой династии потратили целых восемь лет. Вот только бедняжка досталась Цуньюй: в этой необъятной усадьбе для повседневной жизни использовался от силы один маленький дворик.

http://bllate.org/book/37966/4751639