Мужчина без сил раскинулся на диване, его длинные руки и ноги в одно мгновение заняли добрую половину мебели. Лицо раскраснелось, а под носом темнела синева — похоже, новомодная щетина еще не успела отрасти настолько, чтобы её можно было сбрить.
Появиться дома в таком виде в столь ранний час могло означать лишь одно: он провёл на ногах всю ночь, распивая спиртное.
Чу Лу Сянь отвела взгляд и продолжила прерванную мысль:
— Если человек родился с ущербной душой, но при этом у него еще живы кровные родственники, то после смерти она сможет остаться только рядом с ними. Никуда больше ей путь не заказан.
Договорив, она опустила ресницы, и с её губ сорвался едва слышный вздох.
— Кто это рождается с ущербной душой? — Вэй Инь посмотрела на Чу Лу Сянь, и её брови снова сошлись на переносице.
Чу Лу Сянь протянула руку и легонько разгладила пальцами её брови, пока складка не исчезла.
— Причин может быть много. — Чу Лу Сянь убрала руку и слегка покачала головой, давая понять, что не может назвать точный ответ.
Когда ледяные пальцы исчезли с переносицы, Вэй Инь чуть заметно подалась вперед, но, спохватившись, тут же замерла.
— Но ведь та девушка утверждала, что никто из её родных не умирал, — нарочито откинувшись назад, произнесла Вэй Инь.
Заметив её движения, Чу Лу Сянь издала короткий смешок.
— Это было лишь предположение, не принимай близко к сердцу.
Запах алкоголя от того мужчины стоял слишком тяжелый: хотя гостиную и столовую разделяло приличное расстояние, Вэй Инь всё равно улавливала слабые нотки перегара.
Они отдавали чем-то горьким и резковатым.
Она легонько толкнула плечом только что говорившую Чу Лу Сянь:
— А ты пила когда-нибудь алкоголь?
— Пила, — кивнула Чу Лу Сянь. — А что такое?
Вэй Инь моргнула пару раз, и в её глазах вновь проступило неутоленное любопытство:
— Это вкусно?
Чу Лу Сянь расплылась в улыбке и не стала отвечать сразу. Вместо этого она протянула руку и потрепала девушку по растрепанному с утра пучку.
— Ты что, раньше никогда не пила? Потеря памяти ведь не должна была стереть вкус спиртного. — Чу Лу Сянь опустила руку и бросила на неё слегка удивленный взгляд.
Если до самой смерти та не пробовала ни капли алкоголя, её можно было назвать на редкость послушной.
Вэй Инь склонила голову набок, немного подумала, а затем снова подняла глаза на Чу Лу Сянь:
— Похоже, что нет.
— Хочешь попробовать? — с улыбкой спросила Чу Лу Сянь, но тут же сама нашла этот вопрос странным.
Она чувствовала себя так, словно намеренно сбивает с пути хорошую девочку.
Улыбка Чу Лу Сянь слегка потускнела. Она пристально вгляделась в лицо Вэй Ини, храня молчание, пока та не выдержала её взгляд и не отвела глаза.
Уж кто-кто, а она точно не была примерной девочкой.
— Хочу. — Словно подтверждая мысли Чу Лу Сянь, кивнула Вэй Инь, и в её глазах заискрилось чересчур праздное любопытство.
— Ну, можешь об этом помечтать. Алкоголь — штука нехорошая. — Чу Лу Сянь отвернулась, откинувшись на спинку стула, и устремила взгляд куда-то вдаль; её лицо успокоилось, словно она вспомнила о каких-то прошлых событиях.
Вэй Инь собиралась сказать ей еще что-то, но боковым зрением заметила приближающуюся Лю Сюаньлин и была вынуждена прикусить язык, превратившись в безмолвную ученицу.
— Извините, извините, задержалась немного! — Лю Сюаньлин поспешно вернулась обратно, уложив сына в спальне, а на её лбу даже выступили мелкие капельки пота.
Она поднесла руку к носу, принюхалась, с легким недовольным цыканьем поморщилась и опустила ладонь.
Придя в себя, Чу Лу Сянь перевела взгляд на хозяйку дома:
— Ваш сын и вправду большой любитель выпить.
— Молодежь, что с них взять, у каждого должны быть хобби. Это же не убийство и не поджог, выпить немного время от времени — ничего страшного. — Лю Сюаньлин смахнула пот со лба, горячо защищая сына.
— И то верно, у каждого человека должно быть хобби, — кивнула Чу Лу Сянь. Убедившись, что дыхание Лю Сюаньлин выровнялось, она продолжила: — Ну что, продолжим?
— Конечно. Спрашивайте о чем угодно, я отвечу на всё.
Чу Лу Сянь легко улыбнулась и мягко обратилась к Лю Сюаньлин, которая как раз утоляла жажду глотком воды:
— Скажите, ваш сын — единственный ребенок в семье?
Лю Сюаньлин замерла с чашкой у рта.
Вэй Инь приподняла веки и посмотрела на Чу Лу Сянь. Пальцы, уже было готовые ущипнуть ту за ногу, замерли и тихонько сжались в ладони.
— Разве это имеет какое-то значение? — Лю Сюаньлин опустила чашку и схватила салфетку, чтобы вытереть воду, которая из-за внезапной заминки пролилась ей на шею.
— Имеет, — ответила Чу Лу Сянь, заметив сохраняющееся на лице собеседницы недоумение. — Я уже познакомилась и с вами, и с вашим мужем, и с вашим сыном. Но если у вас есть другие дети, о которых я ничего не знаю, то я понятия не имею, что они за люди. А раз так, я не смогу выяснить, кто именно привлек к вам того злого духа, что не дает вашей семье покоя уже целых три месяца.
Чу Лу Сянь ненадолго замолчала и покачала головой:
— В таком случае у меня тем более не будет ни малейшей возможности прогнать его или развеять.
Услышав это, Вэй Инь нахмурилась и покосилась на Чу Лу Сянь, но та сохраняла абсолютно невозмутимый вид, и удобного момента вставить слово представилось.
— Сами знаете, в этом мире всё имеет свою Карму. Кто заварил кашу, тот должен её расхлебывать — лишь добравшись до истоков, можно по-настоящему решить проблему. Вы ведь не хотите и дальше ночами страдать от бессонницы?
Чу Лу Сянь выпалила всё это на одном дыхании, и с каждым её словом брови Лю Сюаньлин взлетали всё выше. К концу речи её лицо исказилось от боли, словно она заново пережила те кошмарные ночи, когда на протяжении трех месяцев не могла сомкнуть глаз.
— Мастер Чу, поверьте, я не пыталась ничего от вас утаить! — Лю Сюаньлин снова отпила воды, и вид её стал совсем подавленным. — Просто моя дочь… она вызывает во мне лишь горькое разочарование!
Дочь?
Вэй Инь резко повернулась к Чу Лу Сянь и, моргнув пару раз, тихонько наклонилась к её уху:
— Откуда ты знаешь, что у неё есть дочь?
— Я не знала. — Чу Лу Сянь движением руки вернула голову Вэй Ини в исходное положение.
Сообразив, что повела себя слишком бурно, Вэй Инь немного отпрянула. Заметив, что Лю Сюаньлин вытирает глаза платком, она поспешила задать следующий вопрос:
— Но тогда почему ты говорила с такой уверенностью, чуть ли не силой заставляя её признаться, что у неё есть еще и дочь?
Чу Лу Сянь склонила голову и бросила на неё косой взгляд:
— Угадала.
— Ты… — Вэй Инь хотела продолжить допрос.
— Позже я тебе всё объясню. — Чу Лу Сянь оборвала её на полуслове, вытащила салфетку и протянула разрыдавшейся Лю Сюаньлин.
В отличие от недавнего разговора о сыне, сейчас Лю Сюаньлин горько всхлипывала. Её глаза покраснели и наполнились слезами; принимая платок, она судорожно вздохнула, и её горе выглядело совершенно неподдельным.
Чу Лу Сянь отдернула руку, сменив выражение лица на участливое:
— Не расскажете мне о своей дочке? Считайте, что просто изливаете душу.
Её голос звучал мягко, лишенный обычных насмешливых ноток в самом конце. Он походил на остуженную наполовину кипяченую воду — приносящую именно такое облегчение, какое было нужно в этот момент.
Она умеет говорить и так?
Вэй Инь приподняла брови, легко покачала головой и беззвучно повторила про себя: считайте, что просто изливаете душу, слегка поиронизировав над спутницей.
Однако Чу Лу Сянь, казалось, обзавелась глазом на затылке: даже не поворачивая головы, она заметила маневр Вэй Ини.
Она протянула руку и ощутимо шлепнула ту по колену.
Вэй Инь мгновенно утихла.
— Эта наша дочь… Мы ведь обеспечивали её всем необходимым для учебы, кормили и поили на убой, с малых лет не обделяли ни единой мелочью! Можно сказать, её жизнь была во много раз лучше, чем у большинства сверстников.
Лю Сюаньлин снова заикалась от подступающих слёз, и Чу Лу Сянь поспешно протянула ей еще один платок.
— Мы её не били, не ругали, вырастили совершеннолетней, а в ответ — никакой благодарности! — в голосе женщины послышались рыдания.
Вэй Инь подалась вперед:
— Неблагодарная?
Лю Сюаньлин тяжело кивнула и шмыгнула носом. Потоки слёз смыли большую часть тонального крема, и обнаженная пятнистая кожа лица делала её похожей на несчастную старуху.
— Мы думали, дочери исполнилось восемнадцать, она пошла в университет и начнет лучше понимать и ценить родителей. И что в итоге? Как уехала учиться, так больше ни разу не переступила порог дома! Ни разу!
Ни разу не возвращалась домой?
Звучало довольно странно.
Вэй Инь обдумывала услышанное, но внешне продолжала исправно выполнять роль внимательной слушательницы:
— Как же так? Наверное, были какие-то причины, о которых вы не знаете?
— Причины? Да даже если они и были, зачем нужно было менять номер телефона и ничего нам не говорить?! Она пользовалась старым номером столько лет, без малейших изменений, но стоило поступить в университет — тут же сменила! И даже не сочла нужным предупредить! Разве это не попытка порвать с нами все связи?!
Чем больше говорила Лю Сюаньлин, тем сильнее распалялась. Нянечка поспешила подойти и принялась похлопывать её по спинам, помогая восстановить дыхание.
Чу Лу Сянь прикрыла глаза, молча выслушивая новые всхлипывания, и заговорила лишь тогда, когда женщина немного успокоилась:
— Вы не пробовали обратиться в полицейский участок, чтобы узнать о её судьбе? Вы её мать, навести справки не составит труда.
Лю Сюаньлин с легким фырканьем швырнула смятый платок в мусорную корзину, будто вымещая на нем злость.
Тяжелый от слез комок издал шуршащий звук, соприкоснувшись с пластиковым пакетом. Женщина глубоко вздохнула.
— Раз она захотела порвать отношения, я ей в этом потакать не стану! Бегать за ней следом, унижаться, будто я перед ней в долгу? Мы вырастили её до восемнадцати, свой родительский долг выполнили. Если она не хочет признавать нас своей семьей, мы тоже будем считать, что у нас нет никакой дочери!
Её слова звучали жестоко, выданные в порыве глубокой обиды.
Высказавшись на одном дыхании, она перевела дух. Выражение печали сменилось яростью, грудь тяжело и часто вздымалась, и звук её дыхания был слышен даже Вэй Ини.
Чу Лу Сянь терпеливо ждала, пока буря в душе женщины утихнет.
Секундная стрелка отсчитывала мгновения. Чу Лу Сянь молча выслушала потоки ругани вроде неблагодарная волчица и злюка-судьба, и только когда брань полностью стихла, задала вопрос:
— Не назовете ли вы мне имя своей дочери?
Лю Сюаньлин, заметно притихнув по сравнению с недавним истеричным состоянием, вздохнула и ответила:
— Ли Ци. Ци от слова «стихи».
— Сколько ей сейчас лет? — продолжала допрос Чу Лу Сянь.
— Двадцать пять… — Лю Сюаньлин замолчала, нахмурилась, пытаясь припомнить, и неуверенно добавила: — Наверное, двадцать шесть.
На секунду взгляд Чу Лу Сянь сузился, веки опустились и тут же взлетели вновь.
— Когда у нее день рождения?
Лю Сюаньлин открыла рот, но не произнесла ни звука.
В комнате на мгновение повисла абсолютная тишина.
— Что-то из головы вылетело… Она так давно не появлялась дома. — Женщина протянула руку, взяла чашку и сделала глоток воды.
http://bllate.org/book/37964/4751383
Готово:
