Готовый перевод Jade Bone Incense Four Seasons Snow / Нефритовый клинок и танец теней: Глава 8

Лу Цинхэ шла впереди всех со своей котомкой за плечами, ступая легко и беззаботно, а втайне напевая какой-то безымянный сельский мотивчик.

Линь Чань плелась посередине: шаги её были медленными, зато настроение — отличным. Заметив у обочины пышно цветущую дикую камелию, она непременно подходила ближе, чтобы понюхать цветок, пока Лу Цинхэ нетерпеливо не подгоняла её коротким окликом.

Шэнь Чжао замыкала шествие. Шагала она уверенно и размеренно, а её взгляд по привычке цепко сканировал окрестности, сохраняя насторожи-те-ль-ны-й вид. Вот только поношенная индиговая одежда лишала её холодного отрешённого величия ученицы бессмертной секты, добавляя ей земного, человеческого тепла.

— Шэнь Чжао, — не удержалась Линь Чань. В её голосе слышалась лёгкость человека, недавно оправившегося от тяжёлой болезни. — Твой Дворец Юйхуа, он далеко отсюда?

Шэнь Чжао подняла голову, их взгляды на миг встретились.

— На мече — полдня пути.

— Ох… — Линь Чань кивнула, мысленно представляя себе полёт на мечах, а затем с любопытством спросила: — А этот Порошок Нефритовой регенерации, должно быть, очень дорогая вещь? Ты вот так запросто отдала его мне, тебя разве не накажут по возвращении?

— Лекарство служит для исцеления, какая тут разница между ценным и дешёвым, — голос Шэнь Чжао звучал ровно. — Я знаю, что делаю.

— Ох… — снова отозвалась Линь Чань, чувствуя, что разговор зашёл в тупик, но про себя подумала: хоть эта Шэнь Чжао и слова лишнего не вытянешь, и вечно ходит с каменным лицом, но… кажется, она не такая уж бессердечная? Во всяком случае, получше этой языкастой Лу Цинхэ.

Лу Цинхэ спереди фыркнула, даже не оборачиваясь:

— Во Дворце Юйхуа денег куры не клюют, подумаешь — пузырёк мази. Нуо-знахарка, не забивай себе голову всякой ерундой.

Линь Чань показала в её спину язык.

В этот день в городе Юнчжэнь как раз развернулся базар: стоял невообразимый галрёж, царило необычайное оживление. Крестьяне, тащившие на коромыслах горные товары, ремесленники, зазывающие покупателей плетёными изделиями из бамбука, торговцы у дымящихся лотков с уличной едой… Звуки, голоса и запахи сливались воедино, источая бурлящую, первозданную жизненную силу.

Линь Чань чувствовала себя словно рыба, попавшая в воду, — глаза разбегались, всего вокруг было мало. Хотя тело ещё немного слабо отзывалось на недавние потрясения, дух её пребывал в крайнем возбуждении. Она теребила Лу Цинхэ за рукав, то и дело ныряя в толпу: то остановится у прилавка с сушеными горными грибами, расспрашивая о цене, то замрёт в восхищении перед старым мастером, выдувающим фигурки из карамели.

— Сестрица Цинхэ! Посмотри на это! — она остановилась у лотка со всякой всячиной и подняла деревянную шпильку.

Верхушка шпильки была самой простой, на ней лишь вырезали крошечный, ещё не распустившийся бутон гардении; дерево оказалось тёплым на ощупь, а отшлифовано — до идеальной гладкости.

Лу Цинхэ бросила косой взгляд:

— Мм, сойдет. Всяко лучше той палки для костра, что у тебя в волосах.

Линь Чань пропустила её язвительность мимо ушей. Она приложила шпильку к виску, примериваясь, а затем заглянула в маленькое бронзовое зеркальце, висевшее на раме у торговца. Глаза её изогнулись полумесяцами:

— Уважаемый, а сколько стоит эта?

— Три медные монетки, барышня, — ответил добродушный торговец средних лет.

Линь Чань машинально пошарила у пояса — кошелька и след простыл. Тут-то она и вспомнила, что потеряла в Холодной Трясине все свои пожитки, сгинувшие на дне тёмных вод. Улыбка на её лице мгновенно увяла, и она с тяжёлым сердцем положила шпильку на место.

— Пошли, дела важнее, — поторопила Лу Цинхэ, хватая её за руку.

— Постойте.

Холодный голос раздался прямо за спиной.

Линь Чань обернулась и увидела, что Шэнь Чжао уже стоит у прилавка. Не глядя на Линь Чань, она протянула руку и кончиками пальцев едва заметно коснулась резного бутона гардении — поверхность была гладкой и чуть прохладной.

Не говоря ни слова, Шэнь Чжао положила на прилавок три звенящие медные монеты.

Торговец расплылся в улыбке и протянул ей украшение.

Взяв шпильку, Шэнь Чжао повернулась и молча протянула её прямо Линь Чань.

Линь Чань остолбенела. Она уставилась на простую деревянную шпильку, а затем перевела взгляд на по-прежнему беспристрастные глаза Шэнь Чжао.

— Мне… это мне? — не веря своему счастью, переспросила она.

— Мм.

Шэнь Чжао лишь коротко кивнула, чуть продвинув руку со шпилькой вперед.

Сердечко Линь Чань почему-то забилось быстрее, а щеки слегка запылали. Немного поколебавшись, она протянула руку, и её пальцы коснулись тёплого дерева и прохладной кожи Шэнь Чжао.

— С-спасибо! — выдохнула она, сжимая шпильку в ладони так сильно, что крошечный бутон впился в кожу, даря странное, успокаивающее чувство реальности происходящего.

Она подняла голову и озарила Шэнь Чжао ослепительной улыбкой, а её глаза сияли так ярко, будто в них отразилось всё солнце мира.

Шэнь Чжао посмотрела на её лучезарное лицо, и в её глазах мелькнуло едва заметное движение. Однако она тут же отвела взгляд в сторону, лишь тихонько уронив:

— Мм.

Лу Цинхэ стояла рядом, скрестив руки на груди. Переведя взгляд с новой шпильки в волосах Линь Чань на кажущийся невозмутимым профиль Шэнь Чжао, она прочистила горло и нарочито протяжно произнесла:

— Чуть не погибла, а выменяла всё на какую-то деревяшку. Скажу я вам, эта девчонка из Дворца Юйхуа жуткая скряга.

Шэнь Чжао пропустила её слова мимо ушей, словно ничего не слышала.

Линь Чань тоже с лёгким сердцем проигнорировала шпильку Лу Цинхэ. Подняв руку, она поправила украшение — крошечный бутон гардении кокетливо застыл у виска, контрастируя с её бледным лицом и придавая ей живописный, цветущий вид.

Она качнула головой, проверяя, держится ли заколка:

— Красиво?

— Мм, — взгляд Шэнь Чжао на миг задержался в её волосах и тут же быстро скользнул дальше.

— Красиво, красиво, да ты хоть травинку в волосинки воткни — всё равно красавица! — Лу Цинхэ шумно вздохнула и подтолкнула её в спину. — Быстрее шевелитесь, мне ещё нужно заглянуть вперёд, поискать торговцев с хорошими травами. И возвращаться надо спозаранку, варить твою горькую бурду!

Троица продолжила свой путь сквозь оживленный базар. Получив подарок, Линь Чань шла значительно веселее, поминутно поднося руку к волосам, чтобы нащупать заколку. Шэнь Чжао по-прежнему молча следовала сзади, лишь изредка бросая взгляды на тот самый крошечный бутон гардении, что то и дело показывался среди тёмных прядей.

Лу Цинхэ же со своей котомкой за спиной деловито сновала между лавками травников, торгуясь и отпуская едкие замечания, но в её глазах тоже проступало живое, неподдельное оживление.

Солнце светило в самый раз, заливая золотом булыжную мостовую и трех спутниц.

Шум базарной толпы, подобно тёплой волне, окутывал их со всех сторон. Лучи солнца пробивались сквозь ряды нависающих крыш, бросая на каменную кладку пестрые пятна света и тени.

Воздух был густо замешан на ароматах свежеиспечённых пшеничных лепёшек, сладких жареных каштанов, горьковатых нотках аптекарских лавок, а также запахах человеческого пота и животных, складываясь в яркое, полнокровное полотно земной жизни.

Деревянный бутон гардении в волосах Линь Чань покачивался в такт её шагам. Рана на левом запястье всё еще ныла, а спина отзывалась тупой болью, но душа её, подобно впитавшему влагу стебельку травы, распрямлялась и ликовала.

Она как раз висела на руке Лу Цинхэ, встав на цыпочки и наблюдая, как искусный мастер выдувает из горячей карамели живого кролика — янтарный сироп прозрачно сиял на солнце.

— Сестрица Цинхэ, глянь на эти уши! Ну разве не как настоящие? — глаза её сияли, она теребила подругу за рукав.

Лу Цинхэ от такого рывка едва не потеряла равновесие и раздражённо шлёпнула её по руке:

— Как! Точь-в-точь как вода у тебя в голове! Большая уже девочка, а всё туда же глазеешь? Живо собирайся, скоро стемнеет!

Шэнь Чжао отставала на полшага, молча сопровождая их и машинально осматриваясь по сторонам. Однако временами её взгляд, скользящий по качающемуся в волосах Линь Чань цветку, замирал на долю секунды — словно луч света, скользнувший по ледяному озеру.

В этот самый момент…

Мяу!

Тонкий, но до боли знакомый кошачий вопль, полный неподдельной обиды и радости, раздался прямо у ног Линь Чань.

Девочка окаменела всем телом и неверующим взглядом опустилась вниз.

Питомец выглядел ужасно: некогда лощёная, блестящая шёрстка была сплошь покрыта грязью и обрывками травы, а в нескольких местах виднелись рваные ранки, сквозь которые проглядывала розовая плоть. В её фирменных глазах, похожих на зелёные драгоценные камни, плескалась вся усталость долгого пути, огромная радость от обретённой вновь хозяйки и лёгкий упрёк — мол, почему ты так долго меня искала?

— Та Сюэ?! — пронзительный возглас Линь Чань взлетел ввысь. Забыв о боли в запястье и спине, она рухнула на колени и крепко прижала к себе грязного чёрного котенка.

— Та Сюэ! Моё сокровище! Ты жива! Куда же ты запропастилась? Я же извелась вся! — голос её сорвался на плач, щека прижалась к холодной, влажной шёрстке кошки, а глаза мгновенно покраснели.

Та Сюэ издала жалобное урчание, вцепившись коготками в её одежду, а хвост обвился вокруг запястья Линь Чань, словно малышка боялась, что её снова бросят. Высунув розовый язычок, кошка принялась истово слизывать слёзы с лица и подбородка хозяйки, оставляя мокрые дорожки.

Лу Цинхэ и Шэнь Чжао тоже остолбенели от столь неожиданной встречи.

— Ого, а твой черныш живуч, как кошка с девятью жизнями! — изумленно протянула Лу Цинхэ, приседая на корточки и пытаясь погладить зверя, но Та Сюэ предостерегающе оскалилась и забилась еще глубже в объятия Линь Чань.

Взгляд Шэнь Чжао упал на кошку, и в её глазах промелькнуло мимолетное, ничем не выдающееся удивление.

Она помнила этого духа-кота.

Глядя на то, как Линь Чань плачет и смеется одновременно, прижимая к груди питомца, Шэнь Чжао едва заметно, быстрее, чем показалось бы наяву, тронула уголки губ.

— Ладно-ладно, вся в грязище, пойдём скорее, отмою тебя как следует, — Линь Чань шмыгнула носом, рукавом размазав слёзы по лицу, и рассмеялась сквозь них.

Радость от обретенной потери вытеснила всю усталость и боль. Поднявшись с кошкой на руках, она чувствовала тяжелое, согревающее тепло у сердца — самое драгоценное сокровище в этот миг.

— Пошли, — Лу Цинхэ хлопнула себя по коленям и снова закинула на плечи корзину.

Троица и кот двинулись дальше. Линь Чань несла питомца, шагая на редкость легко, то и дело склоняясь, чтобы потереться щекой о кошачью макушку, и шепотом благодаря небеса за чудесное спасение.

Та Сюэ блаженно прищурила изумрудные глаза, источая из горлышка довольное мурчание.

Они обогнули палатку с бамбуковыми изделиями, и перед ними открылась относительно просторная площадь. Несколько бродячих артистов вовсю выступали с цирковыми номерами вроде разбивания камней на груди, срывая бурные аплодисменты. Толпа зевак сбилась в несколько плотных колец, напрочь перегородив дорогу.

Лу Цинхэ поморщилась, собираясь обойти скопление людей стороной. Линь Чань, прижимая к себе Та Сюэ, тоже с любопытством вытянула шею.

В этот самый момент суеты и рассеянного внимания из тени соседней лавки с тканями, бесшумно, точно привидение, выскользнула серая фигура.

Линь Чань почувствовала, как в районе пояса вдруг сделалось непривычно легко — будто нечто невидимое выдернули из кармана с невероятной силой.

http://bllate.org/book/37962/4751191