— Что?! — Парень напротив, только что язвивший, ошеломлённо вылупился на присутствующих. — Да быть такого не может!
— Если Чжань Юй настолько крут, почему школа ни разу об этом не заикнулась?
Для вековой «Фучжун» с её богатой историей подобное достижение стало бы роскошной рекламой.
Ли Сяоцзинь поражённо поднялась с места:
— Председатель, вы точно говорите вот об этом драчуне и неотёсанном дуболоме?
У всех собравшихся Чжань Юй ассоциировался исключительно с еженедельными покаянными речами под флагштоком по понедельникам.
Особенно у Ли Сяоцзинь: перейдя из средней школы, она целых пять лет слушала его заезженные зачитывания о нарушении дисциплины. Поверить, будто у этого хулигана есть какие-то выдающиеся заслуги?
— А может, родня просто купила ему эту награду? — процедил кто-то, всё ещё отказываясь верить.
— Что это вообще за премия такая? Впервые слышу.
Председатель секретариата вздохнула с довольно смешанным чувством:
— Дело не в том, что школа не хотела хвастаться...
Гордиться-то школа хотела, вот только к моменту, когда Чжань Юй взял премию Мэйлань, его слава в «Фучжун» — да что там, по всем окрестным школам! — гремела вовсю.
Главный хулиган и гроза района — абсурд да и только!
Ли Сяоцзинь замерла. Её мать была малоизвестной актрисой, а сама девушка занималась танцами и прекрасно понимала: подобные вещи за деньги не покупаются.
Театральная премия Мэйлань — высшая награда страны в области сценического искусства, где планка мастерства измеряется признанием уровня «Трехкратного цветения сливы».
Завоевать её в подростковом возрасте — вершина, недосягаемая одним лишь усердием. И пусть это была пока «Первая слива» — триумф первого уровня, — один лишь дар, стоящий за такой победой, заставлял проникнуться невольным трепетом.
— Эй, а кто вообще сказал, что я буду выступать? — Чжань Юй резко поднялся с места, раздражённый до предела. — Моего согласия кто-то спросил, прежде чем в списки вносить?!
Стул с грохотом опрокинулся, и этот резкий звук мгновенно перекрыл шум в кабинете.
Все взгляды вновь устремились на него.
Пресвятые угодники... Гвоздь программы! Выступление перед кучей высокопоставленных гостей и начальства в такой день — и этот парень отказывается?!
Вспышка гнева Чжань Юя оказалась настолько неожиданной, что секретарша и глава спортивного отдела, внимательно следившие за ним, мгновенно вскочили, загораживая собой председателя:
— Это решение руководства школы! Если есть возражения, обсуждай с начальником учебной части. Он отвечает за мероприятие.
— Отлично, с ним и поговорю, — Чжань Юй с хрустом разгрыз чупа-чупс, хищно сверкнув глазами. — Продолжайте без меня.
— Стоять, тебе пока нельзя уходить! — попыталась перекрыть ему путь секретарша. — Собрание не окончено...
Чжань Юй окинул её взглядом — щуплая, словно ощипанный цыплёнок. Затем перевёл взор на спорторга с его аккуратной школьной стрижкой.
Ну, этот верзила выглядит куда внушительнее.
Хотя, признаться честно, драться с примерными учениками Чжань Юю не хотелось совершенно.
Поразмыслив секунду, он выдал с важным видом:
— Настоящий воин никогда не обидит невинных, слабых и женщин.
Секретарша чуть не поперхнулась воздухом:
— Кого это ты женщиной назвал?!
Юная девушка в самом расцвете лет никак не ожидала подобного пассажа.
Чжань Юй даже опешил:
— Я сказал: невинных, слабых и женщин. Три категории. Кто ж знал, что ты решишь примерить на себя именно третью?
Секретарша лишилась дара речи.
В зале раздались сдавленные смешки. Хоть присутствующим и было совестно перед девушкой, сдержаться они не смогли.
Классика: столкнулся ученый с солдатом — спорить бесполезно.
— Пускай идёт, — ровно проговорил Фу Юньцин.
— Но... — секретарь замялась. — Начальник учебной части велел сегодня же утвердить финал!
О прогулах Чжань Юя знала вся школа: в отчётах дисциплинарного комитета его имя неизменно красовалось на первой строчке.
Упустишь его сейчас — потом ищи-свищи.
— Как раз если я останусь, вы вообще ничего не утвердите, — развёл руками Чжань Юй. — Выступать я всё равно не буду.
— Я смогу его найти, — Фу Юньцин чуть повернул голову к Чжань Юю: — Иди.
Чжань Юй цыкнул и подошёл ближе. На глазах у изумлённой публики он бесцеремонно сгрёб отличника за плечо и приглушённо шепнул прямо в ухо:
— Братишка, заводить любовные сцены при всех — это слишком. А если про наше сожительство узнают, я же от смущения сгорю.
Горячее дыхание коснулось ушной раковины. Фу Юньцин с ледяным лицом отпихнул его от себя, пронзив предупреждающим взглядом узких глаз.
Чжань Юй только ухмыльнулся, засунул руки в карманы и направился к выходу:
— Всё-всё, ухожу! До вечера, любимый.
Наглость этих слов зашкаливала.
Присутствующие скривились от возмущения, однако, видя молчание председателя, не посмели вставить ни слова — лишь проводили нахала тяжелыми взглядами.
Дверь с грохотом распахнулась и хлопнула за его спиной.
— Совсем страх потерял, гопник неотесанный! — разразился бранью спорторг. — Да он нашему председателю и в подмётки не годится, наглец!
Председатель был кумиром для всех членов студсовета, а этот хам позволил себе так грязно с ним заигрывать!
Дверь снова распахнулась.
Только что ушедший хулиган вернулся и, постучав пальцем по виску, заявил:
— У вас, прилежных зубрилок, слишком скудный словарный запас. Из раза в раз одно и то же: «в подмётки не годится», «в подмётки не годится»... Сходили бы в интернет, матчасть подтянули, что ли.
Бросив это, он окончательно исчез.
Студенты переглянулись. Цвет школы, элита академической успеваемости — и всех их только что смешал с грязью нерадивый двоечник.
Если честно, было даже обидно.
С каких пор требования к отличникам стали настолько дикими? Мало отлично учиться, так ещё и ругаться уметь надо? Это всё равно что требовать от монаха Сюаньцзаня владения боевыми искусствами!
В кабинете поднялся шум.
Фу Юньцин слегка нахмурился и повернулся к главе спортивного отдела:
— Каков восьмой пункт устава студенческого совета?
Спорторг опешил. Откуда ему помнить устав? Лучше уж потратить это время на подготовку к экзаменам и выбить пару лишних баллов!
Секретарша выпрямилась и, не задумываясь, отчеканила зубреный текст:
— «Уважать и беречь сокурсников, отдавать все силы служению учащимся, воздерживаться от оскорблений и нападок в адрес других студентов».
Фу Юньцин спокойно кивнул:
— Глава спортивного отдела нарушил устав. Минус два балла в личный рейтинг и дежурство по уборке туалетов на неделю.
Председатель дисциплинарного комитета тут же отреагировал:
— Принято, председатель. Зафиксировано.
У спорторга потемнело в глазах.
Да за что?! Кто я? Где я? Что происходит?!
Оспаривать решение председателя никто не решился — лишь одарили несчастного сочувственными взглядами.
Фу Юньцин взял со стола регламент:
— Продолжаем собрание. Слово организационному отделу.
— Слушаемся, — поднялась глава орготдела, и её заместительница с ноутбуком в руках проследовала за ней к трибуне.
В зале опустили плотные шторы. Пользуясь полумраком, Фу Юньцин поправил воротник.
Горячее, обжигающее дыхание до сих пор отдавалось эхом возле самого уха, выбивая из колеи, а кожа на шее под воротником налилась едва заметным румянцем.
Чжань Юй перехватил начальника учебной части прямо в учебном корпусе. Засунув руки в карманы, он выложил как есть:
— Директор, финал я тянуть не буду.
Завидев этого возмутителя спокойствия, Старик Лю почувствовал привычную тупую боль в висках:
— Это требование попечительского совета школы, мне ты хоть обжалуйся!
И что опять не слава богу с этим маленьким бедствием?!
Если честно, хотя директор и слышал о каких-то там наградах Чжань Юя, своими глазами он их не видел, а сам парень производил впечатление столь несерьёзное, что доверять ему торжественный вечер казалось безумием.
Отдать гвоздь программы на столетнем юбилее школы Чжань Юю? Да у самого начальника поджилки тряслись сильнее, чем у выступающего!
Вот только он не ожидал, что тот начнёт качать права ещё до начала репетиций.
Чжань Юй на мгновение замер:
— Попечительский совет? Кто именно?
Старик Лю смерил его тяжелым взглядом:
— Попечитель Сунь.
Чжань Юй молча переварил информацию.
Попечителя Суня звали Сунь Яньань. Он приходился младшим братом Сунь Юймянь — то есть родным дядей Чжань Юя.
— Сейчас я ему наберу, — Чжань Юй выудил из кармана телефон и пролистал список контактов.
— Эй! Ты хотя бы для приличия отвернулся бы! — заскрежетал зубами директор, ощутив, как рушатся последние устои его педагогического авторитета.
По правилам школы «Фучжун» носить сотовые телефоны строго запрещалось.
Чжань Юй лишь невозмутимо вскинул взор:
— Чрезвычайные обстоятельства требуют гибкости.
Старик Лю дар речи потерял.
Отыскав нужный номер, Чжань Юй нажал вызов. Дядя, словно заранее чуя неладное, струсил и сбросил звонок, тут же отписавшись сообщением:
[Сунь Яньань: Ничего не знаю и не спрашивай! Все вопросы к матери]
Пришлось набирать Сунь Юймянь. Та ответила сразу.
Чжань Юй перешел к делу без прелюдий:
— Зачем ты заставила меня выступать?
«Фучжун» — огромная школа, набитая отличниками и богатыми наследниками с кучей хобби. Талантов пруд пруди, с чего вдруг выбор пал на него?
Голос Сунь Юймянь звучал слегка невнятно — похоже, она делала йогу с тканевой маской на лице:
— Твой дедушка сказал, что на юбилей приедет учитель Яннань. Он хочет, чтобы ты как следует подготовил номер. Это отличный шанс.
— Ах да, и еще дедушка велел тебе заехать к нему на выходных.
Чжань Юй сжал губы. Помолчав секунду, он не проронил ни слова и просто отключился.
— На самом деле традиционная опера в финале — идея неплохая, — высказался директор. Если абстрагироваться от того, что исполнителем назначали Чжань Юя, идея действительно выглядела выигрышно.
Яньчэн издавна славился как древняя культурная столица, и объединение столетнего юбилея школы с нематериальным культурным наследием имело огромный воспитательный статус.
Продвижение традиционной культуры гарантированно вызвало бы одобрение у общественности и властей.
Конечно, при условии, что артист не подведёт...
Чжань Юй лишь усмехнулся и пошагал прочь.
— Эй, я с кем разговариваю?! — замахал кулаками ему вослед взбешённый Старик Лю. — Вот ведь несносный оболтус!
Точно говорят: в прошлой жизни свиней резал, раз в этой учителем родился. До чего же тяжелые попались дети!
Когда на большой перемене активисты культотдела отправились на поиски Чжань Юя, его, разумеется, и след простыл.
Первый же попавшийся одноклассник сообщил, что после утреннего вызова к начальнику учебной части Чжань Юй в классе больше не появлялся.
Ребята из культотдела выпали в осадок: скользкий, как вьюн — оправдывает свою фамилию, не поймаешь!
— Ого, какими судьбами! Неужто сам молодой господин Чжань! — донёсся из динамика голос Лю Лаоци, перекрываемый грохотом и лязгом.
Чжань Юй поморщился и отодвинул трубку от уха:
— Ты там свиней режешь, что ли?
Он переключил на громкую связь, и оглушительный шум эхом разнёсся по пустынному коридору.
— Каких ещё свиней? Я вообще-то сыщик с именем! — озадачился Лю Лаоци. — С чего такие странные вопросы?
— У тебя ор стоит невыносимый.
— А-а, вон оно что! — опомнился тот и виновато хохотнул: — Я на продуктовом рынке, закупаюсь. Так вы по делу звоните?
Чжань Юй уставился на ветхую входную дверь и чуть нахмурился:
— Знаешь, где сейчас живет Чэнь Ся, приемная мать Фу Юньцина?
— Чэнь Ся? — Лю Лаоци ненадолго задумался и назвал адрес. — Разве не там? Вы же вроде уже бывали у неё.
Чжань Юй удивленно изогнул бровь:
— Откуда знаешь, что я там был?
О той поездке он никому не обмолвился. Пойти искать Фу Юньцина было спонтанным порывом, да и домой тот привел его абсолютно неожиданно.
По идее, знающих людей быть не могло.
— Молодой господин, я всё-таки частный детектив! — недовольно покашлял Лю Лаоци. — Нарыть пару фактов для меня не проблема.
— Ясно, — отмахнулся Чжань Юй. — Тогда помоги мне найти ещё кое-кого.
— Кого? — насторожился сыщик. — У вас что, ещё один потерянный брат всплыл?
После истории с Фу Юньцином Лю Лаоци потерял былой профессиональный апломб.
Он до сих пор прокручивал в голове ту историю, пытаясь понять самое главное: как Чжань Юй вообще выловил Фу Юньцина?
Сопровождая Сунь Юймянь, сыщик успел мельком пересечься с тем парнем.
Хотя тот был скуповат на слова и держался настороженно, выудить из него информацию не удалось, но в одном детектив был уверен железобетонно: Фу Юньцин понятия не имел, что Чжань Юй раскусил его тайну.
— Найди мне Чэнь Ся, — чеканно выдохнул Чжань Юй.
Он опустил взор. Старая металлическая дверь вся была заклеена объявлениями с номерами телефонов, а праздничные парные надписи по бокам обросли ободранными краями.
На его стук никто не откликнулся, зато сосед, выносивший мусор, обронил, что жильцы съехали.
— Чэнь Ся сменила квартиру. Мне нужно с ней встретиться.
— А зачем она вам? — В силу профессии Лю Лаоци сгорал от любопытства.
Чжань Юй не стал удовлетворять его интерес, сухо перебив:
— Ты берешься за работу или нет?
— Берусь, — вздохнул детектив, сокрушаясь о неудовлетворённом любопытстве. — А можно один вопрос?
Чжань Юй выдержал паузу:
— Нет.
Лю Лаоци поперхнулся.
Впрочем, наглости людям его ремесла было не занимать, так что отказ его не остановил:
— Диву даюсь: эта бабёнка украла вашего ребёнка, а госпожа Чжань даже в суд на неё не подала. Я-то думал, семья Чжань сотрёт её в порошок и сгноит за решёткой.
Судя по его опыту общения с Сунь Юймянь, великодушием та отнюдь не отличалась, а тут — кража младенца и семнадцать лет разлуки.
— А ещё на её банковском счёте всплыли три миллиона. Наличкой положили, представляете? И ведь что любопытно: квартиру свою она выставила на продажу в начале месяца, и её смахнули буквально через десять минут после публикации объявления. Чистое совпадение, а?..
Лю Лаоци бубнил словно сам с собой, но в каждой фразе сквозила проверка: сыщик пытался вытянуть хоть какую-то зацепку у наследника клана Чжань.
Формально его заказ был закрыт, но история буквально кишела странностями. Чуткое чутьё подсказывало: за этим кроется крупная тайна.
Трубка хранила полное молчание. «А парень-то крепок, — подумал Лю Лаоци. — Вышколенный наследник, ничего не скажешь. Хладнокровен, ни единым звуком себя не выдал».
— Я тут как раз продуктов набрал, готовлю неплохо, — предпринял последнюю попытку детектив. — Может, заскочите ко мне на обед, молодой господин?
Все-таки перед ним был лишь юнец. При личной встрече по мимике и жестам можно прочесть куда больше.
В ответ — гробовая тишина.
Ни «да», ни «нет». Нехорошее предчувствие закралось в душу Лю Лаоци. Он отнял телефон от уха и взглянул на экран. Тот был тёмным.
Нажав кнопку разблокировки, сыщик обомлел.
Вызов разъединился ещё пятнадцать минут назад!
То есть пока он тут распинался и строил из себя Шерлока, пацан давно сбросил звонок?! Где, спрашивается, элементарное уважение?!
— Да что за молодежь пошла?! — возопил Лю Лаоци на весь рынок. — Хоть бы «пока» для приличия сказали!
***
Усадьба труппы семьи Чжань
В тени раскидистого дерева на покачивающемся шезлонге отдыхал пожилой человек в традиционном костюме. Рядом стоял мальчишка-ученик с веером в руках; тихий ветерок временами шевелил седые пряди старика.
Прикрыв глаза, тот полудремал в лучах полуденного солнца, погруженный в умиротворенную тишину.
Чуть отдаль, в беседке посреди двора, ребятишкам на вид лет семи-восьми — старшему от силы исполнилось десять — давали выправку: они застыли в стойке мабу.
Несмотря на душный зной, пунцовые лица и пропитанные потом тренировочные костюмы, малые стояли как вкопанные, уверенно держа упор.
— Дедушка, я не хочу выступать на школьном празднике, — Чжань Юй стоял перед стариком, опустив голову. Его спина была натянута, точно струна.
Чжань Юньянь — хранитель и продолжатель школы Чжань в опере Куньцюй, один из редчайших мастеров, трижды удостоенный премии Мэйлань, посол нематериального культурного наследия...
Этот почти восьмидесятилетний патриарх нес на своих плечах груз регалий и почестей, достичь которых большинству не удавалось и за всю жизнь.
http://bllate.org/book/37960/5085978
Готово:
