В понедельник проходила торжественная линейка с поднятием государственного флага.
Начальник учебной части под сотнями пристальных взглядов поднялся на трибуну. Стоявший рядом учитель тут же передал ему микрофон.
Прокашлявшись, завуч поднёс микрофон к губам:
— Уважаемые учителя, дорогие учащиеся, всем доброго утра. Сегодня на линейке я скажу буквально пару слов.
По рядам прошёл тихий ропот. Каждому в школе было прекрасно известно: «пара слов» от завуча обычно растягивалась минимум на полчаса.
— Тишина! Вы там, парни, чем занимаетесь? — Завуч властно ткнул пальцем в сторону задних рядов и гаркнул: — Класс, где учится Чжань Юй! Что за шуточки? А ну-ка угомонились!
Второй классовый ряд одиннадцатого «В» мгновенно затих. Чэнь Боян прыснул, едва сдержав хохот:
— Братец Юй, завуч к тебе неравнодушен! Номер нашего класса запомнить не может, зато знает, где ты стоишь.
Чжань Юй как раз сладко зевал на полуслове, когда на него ни за что ни про что свалилось это замечание. Одноклассники и ученики из соседних параллелей невольно обернулись к нему, так что зевок пришлось насильно подавить.
— Ему бы подумать над тем, почему его так не любят ученики, — пробормотал Чжань Юй с искренним удивлением.
Дождавшись, пока гул утихнет, начальник учебной части продолжил:
— Четырнадцатого августа нашей школе исполняется сто лет. По решению руководства по этому случаю будут организованы праздничные мероприятия, которые продлятся пять дней. Подробную программу вам позже сообщат классные руководители.
Новость обрушилась как снег на голову, и линейка тут же взорвалась эмоциями.
Раньше в средней школе при Яньчэнском университете тоже отмечали юбилеи, но самым размашистым был девяностопятый — его праздновали три дня. А тут целых пять!
— Вот это размах! Программа точно будет огонь!
— Четырнадцатое августа — это же самый разгар летних каникул! Конечно, им не жалко, наше учебное время всё равно никто не отбирает.
— Да на каникулах даже круче! Если неохота, можно дома отлежаться. Наверняка обязаловка будет только в первый день, а потом приходи кто хочет.
Школьники ликовали, совершенно перестав слушать завуча и сбиваясь в оживлённо гудящие кучки.
— Чёрт возьми, братец Юй, ты слышал?! — Чэнь Боян в азарте дёрнул Чжань Юя за рукав. — Целых сто лет!
Чжань Юй с невозмутимым видом стряхнул его руку:
— Не думал, что этой развалине уже целый век.
— Это точно, — подобрался ближе Чжао Цюй. — В такой день тут будет не протолкнуться. Я слышал, на девяностолетие школы даже приглашали выдающихся выпускников прошлых лет. Было невероятно грандиозно!
«Девяностолетие... — задумался Чжань Юй. — Мне тогда было лет семь...»
— Да уж! — Чэнь Боян захлёбывался от восторга. — Дожили! Принять участие в столетнем юбилее — я сейчас от счастья сгорю!
— Язык сначала распрями, потом гори, — остудил его Чжань Юй.
— На девяностолетие ещё и почётные выпускники на сцене выступали, — причмокнул губами Чжао Цюй и с намеком покосился на стоявшего неподалёку Фу Юньцина. — Вот если бы наш Отличник Фу вышел на сцену, было бы вообще знатно.
Фу Юньцин за последние годы стал единственным учеником средней школы при Яньчэнском университете, попавшим на доску почётных выпускников ещё до окончания обучения. Так что его выступление выглядело вполне реальным.
— Отличник Фу, а ты будешь выступать на юбилее? — с любопытством спросил Чэнь Боян. — Студсовет-то точно должен быть там в полном составе?
Фу Юньцин чуть повернул голову, но едва его взгляд скользнул по Чжань Юю, как он тут же отвёл глаза, словно обжёгся.
— Да, — тихо отронил он, опустив веки.
Глядя на его реакцию, Чжань Юй едва удерживал хохот. Еле сдерживая улыбку, он протянул руку, чтобы хлопнуть его по плечу. Однако едва пальцы коснулись ткани пиджака, Фу Юньцин как от чумы отшатнулся на шаг назад.
— Что это с нашим Отличником? — шепнул Чжао Цюй Чэнь Бояну, стараясь, чтобы адресат его не услышал. — Просто за плечо задел, а он... э-э... такой чувствительный.
— Ты что, забыл? Очкарик же сказывал, что он гомофоб до мозга костей...
Чжань Юй был на грани нервного срыва от смеха. Кто бы мог подумать, что брошенная тогда наобум фраза настолько напугает парня, что тот теперь даже взглянуть на него боится!
— Эй, отличник, — наклонился Чжань Юй и понизил голос прямо у его уха: — Ты чего это покраснел? Уши аж пылают.
Фу Юньцин инстинктивно поднёс руку к уху, но мгновенно сообразил, в чём дело, опустил ладонь и попытался вернуть лицу невозмутимое выражение:
— С чего ты взял?
Чжань Юй присмотрелся внимательнее и ухмыльнулся:
— А, и вправду. Показалось, наверное.
Фу Юньцин сохранял молчание.
Десяток заранее придуманных оправданий сгорели впустую.
— Чжань Юй! — густой голос мужчины среднего возраста, усиленный колонками, рявкнул над школьным двором словно истребитель, отчего у всех заложило уши.
Чжань Юй потерял дар речи.
— Братец Юй, Старик Лю тебя по-настоящему любит! — не удержался от восхищения Чжао Цюй.
Всё построение шепталось вполголоса, но из сотен учеников завуч выделил именно его.
Остальные школьники тоже стали оглядываться, сдерживая хихиканье.
— Культорги классов, подготовьте списки номеров и сдайте их в отдел культуры! — продолжал громко вещать завуч. Столетний юбилей — дело серьезное, тут оплошностей быть не должно. — После линейки президиум студсовета, главы всех отделов и их заместители собираются на заседание!
Студсовет в их школе являлся предметом особой гордости. В его структуру входило тринадцать отделов, помогавших администрации управлять школой. Каждый президент студсовета проходил строжайший отбор руководства и утверждался голосованием среди учеников — это были лучшие из лучших. Членство в президиуме или должность главы отдела давали внушительные баллы к успеваемости, а претенденты на льготное поступление в вузы выбирались в первую очередь из этой плеяды.
Закончив с объявлениями, завуч объявил о завершении линейки.
Ученики небольшими группами потянулись к учебным корпусам. Чжань Юй сладко зевнул, намереваясь вернуться в класс и доспать своё, но не успел сделать и пары шагов, как его окликнули:
— Чжань Юй! А ну марш сюда! — разнеслось из динамиков по всему району.
Чжань Юй застыл в недоумении.
— Ого, братец Юй, ты опять где-то накосячил? — тут же подхватили одноклассники.
— А я-то думал, почему наш авторитет сегодня не на флагштоке! Оказывается, его звездный час приберегли напоследок, ха-ха-ха!
— Сочувствую парню...
Чжань Юй повернул голову. Завуч, сжимая микрофон, свирепо смотрел на него с трибуны.
— Я у него чью-то свинью украл, что ли? — спросил Чжань Юй у стоящего рядом Чэнь Бояна. За одно утро его имя назвали раз пять, хотя он палец о палец не ударил.
— Ха-ха, братец Юй, счастливого пути! — Чэнь Боян не выдержал и расхохотался. В выходные они вместе резались в игры, Чжань Юй точно ничего не натворил. Не могли же зомби из виртуала пожаловаться на него директору за жестокое обращение?
Чжань Юй с тоской подошёл к трибуне и, задрав голову, спросил:
— Я же просто пару слов сказал... Неужели из-за этого такой шум?
Видя его абсолютно искреннее недоумение, завуч едва не задохнулся от возмущения:
— Я смотрю, ты уже лыжи навострил! Ты что, совсем забыл, что числишься главой отдела культуры?!
— Главой отдела культуры? — Чжань Юй опешил.
Не только он — даже те ученики, кто ещё не успел уйти, ошарашенно замерли, сомневаясь в собственном слухе.
— Чёрт, да он же главный хулиган школы! Каким боком он относится к отделу культуры?!
— Культура? В чём у него культура заключается? В технике нанесения ударов?
— А разве культоргом была не Ли Сяоцзинь из первого класса? Когда её сменили?!
Чжань Юй глубоко задумался и наконец вспомнил. Кажется, за ним действительно числилась какая-то формальная должность. Слишком давно это было, он и сам успел позабыть, как его туда усадили.
— Руководитель отдела культуры — лишь незаметная строчка в биографии моего братца Юя! — торжественно изрёк Чэнь Боян. — Не ожидал, что Старик Лю помнит об этом!
Имя Чжань Юя гремело на всю школу, особенно по понедельникам на линейках, поэтому подавляющее большинство учащихся давным-давно забыло про его официальный статус.
— Обычно ты палец о палец не ударяешь, я закрываю глаза. Но столетний юбилей — важнейшее событие! Куда ты собрался?! — Завуч смерил нехотя стоящего перед ним парня строгим взглядом.
— Да от моего присутствия на вашем собрании толку ноль, — уныло отмахнулся Чжань Юй. — Я, по-вашему, похож на человека с организаторскими способностями?
Начальник учебной части оглядел его с ног до головы и честно качнул головой:
— Вообще не похож. Но на заседании ты быть обязан.
Чжань Юй промолчал, выразительно вздохнув.
***
Собрание проходило в просторном зале заседаний студсовета. Вокруг длинного стола стояли стулья, расположенные в два ряда.
Чжань Юй уселся в первом ряду, на третье место по левую руку. Перед ним красовалась табличка: «Глава отдела культуры».
Его серебристо-белая шевелюра резко выделялась на фоне стандартных школьных стрижек, а свободная повседневная одежда совершенно не вписывалась в строгий стиль окружения. Чжань Юй выглядел так, словно шёл на съёмки молодежного боевика, а случайно забрел на заседание правительства.
— Надо же, я впервые в одной комнате с таким количеством отличников, — склонив голову, бросил Чжань Юй соседу.
Рядом сидел парень в очках, имя которого Чжань Юй не знал. На табличке перед ним значилось: «Глава отдела пропаганды».
— Ищешь повод для гордости? — Глава отдела пропаганды, Ян Пин, гордо расправил плечи.
Попасть на это место означало не только иметь высшие баллы, но и обладать организаторскими навыками, так что гордиться действительно было чем.
Чжань Юй искренне покачал головой:
— Да нет. Просто считаю, что плотность очков на квадратный метр зашкаливает. У меня аж в глазах рябит, лица не различаю.
Собрание лишь закрепило его стереотипы об отличниках: слишком много одинаковых очков, одинаковые школьные формы, и на вид все как под копирку. С его соседом по парте никто из них и близко не стоял — ни по внешности, ни по харизме.
Не получив ожидаемого пиетета, Ян Пин фыркнул и отвернулся.
Поскольку разговоры утихли, Чжань Юй откровенно заскучал и вяло зевнул.
Заметив его пренебрежительный вид, Ян Пин нахмурился. Да и не только он — соседние члены студсовета тоже посмотрели на Чжань Юя с явным недовольством. Место, которое они считали доказательством своих заслуг и почитали почти как святыню, этот парень ни во что не ставил. Обычный блатной мажор, выехавший на родительских деньгах!
— Не хочешь сидеть — тебя никто не держит, — внезапно раздался голос сзади.
Чжань Юй обернулся и взглянул на табличку: «Заместитель главы отдела культуры».
Лицо не знакомое, но порохом от неё несло знатно.
— А-а, так ты мой трудолюбивый заместитель, — расплылся в улыбке Чжань Юй. — Спасибо за работу, ценю!
Тоном он смахивал на начальника, свысока похвалившего подчиненного, да ещё и с особым нажимом выделяя слово «заместитель».
Заместителем главы отдела культуры была Ли Сяоцзинь — стройная, очень красивая девушка с гордым взглядом. Она училась в этой школе с седьмого класса и три года подряд занимала пост вице-председателя отдела. Её способности не вызывали сомнений: отличница, прекрасный организатор, пользовалась большим авторитетом. Однако каждый раз, когда она подавала заявку на должность главы, её отклоняли. Естественно, девушка испытывала глубокую неприязнь к бесполезному «паразиту», занимавшему её законное кресло.
В обычные дни она закрывала на это глаза — его не было, и фактически отделом заправляла она, сидя во главе. Но сегодня ей пришлось уступить место и сесть во второй ряд. Мало того, что ситуация сама по себе была неприятной, так этот тип ещё и всем видом демонстрировал, как ему чихать на эту должность! Внутри у Ли Сяоцзинь всё закипало от злости.
Услышав перепалку, остальные участники заседания принялись шептаться.
— Наглец, наживается на чужом труде, а сам ещё и нос воротит...
— Подумаешь, бабки у семьи есть. Тошнит от него! Настоящая паршивая овца в студсовете. Не будь денег, он Ли Сяоцзинь и в подмётки бы не годился.
— Вот именно! Мы все честно зарабатывали свои места, столько труда вложили, а этот мажор просто так припёрся.
— Тсс, потише. У него дядя — акционер школы, так что тут ничего не поделаешь.
В этой комнате собрались лучшие ученики, гордость школы. В большинстве своём они были из обычных семей и с глубоким презрением относились к таким нерадивым «блатным», поэтому в выражениях особо не стеснялись. Ну и что, что блатной? Не станет же он драться при всех!
Чжань Юй лишь поковырял в ухе, абсолютно не реагируя на их выпады. Настоящий лев не слушает лягушек. К тому же они были правы: он действительно попал сюда по блату и палец о палец не ударял.
Видя его полнейшее равнодушие, перешёптывавшиеся почувствовали себя так, словно со всей силы ударили по подушке, и разозлились еще больше.
Дверь заседания с тихим щелчком отворилась, послышались чёткие шаги.
— Президиум идёт! — Главы отделов тут же выпрямились.
Разговоры мгновенно стихли. Все поднялись с мест и в один голос произнесли:
— Здравствуйте, господин президент!
Один Чжань Юй остался сидеть в развязной позе. Лишь поднял голову и, увидев вошедшего, сдержал удивлённый свист.
Шедший впереди парень был одет в идеально выглаженную школьную форму. Рубашка застёгнута на все пуговицы до самого кадыка, полосатый галстук аккуратно приколот зажимом. Весь его образ излучал строгость, собранность и сдержанность. Всё те же очки в чёрной оправе, за линзами которых скрывался глубокий, непроницаемый взгляд.
Услышав тихий свист, он чуть повернул голову. Чжань Юй вскинул бровь, а Фу Юньцин на мгновение замер — похоже, сам не ожидал увидеть его здесь.
Чжань Юй, перекатывая во рту чупа-чупс, восхищённо протянул:
— Вау, отличник! Так ты у нас, оказывается, ещё и президент студсовета?
Он-то думал, что с таким скрытным характером Фу Юньцин держится подальше от любых общественных должностей и только и делает, что зубрит учебники.
Фу Юньцин опустил взгляд и посмотрел на именную табличку. В студсовете действительно числился один известный блатной — говорили, будто родители купили ему должность ради красивой строчки в портфолио для поступающих.
— Не думал, что ты придешь на это собрание, — произнёс Фу Юньцин, занимая место во главе стола.
Он знал, что Чжань Юй числится главой отдела культуры, но за всё время своей работы в студсовете ни разу не видел его на заседаниях.
Остальные члены совета тоже сели, в зале воцарился идеальный порядок.
— Да я и сам не горел желанием, — безнадёжно всплеснул руками Чжань Юй. — Будь моя воля, я бы сейчас сладко спал в классе.
Кто-то из сидящих напротив не выдержал:
— Так и иди отсюда! Никто тебя не держит, толку от тебя всё равно ноль. Одно красивое личико, а внутри пусто.
— Спасибо за комплимент, оценил, — Чжань Юй выпрямился и искренне улыбнулся парню, а затем перевёл взгляд на сидевшего во главе стола Фу Юньцина: — Ну что, я пошёл?
Хоть это и звучало как вопрос, он уже сгруппировался, чтобы встать.
Фу Юньцин обвёл присутствующих холодным взглядом и ровным тоном отчеканил:
— Тебе нельзя уходить. Сядь.
— Да от меня правда никакой пользы... — скривился Чжань Юй.
Отличники, конечно, ребята интересные, но все они вместе взятые не стоят и половины его соседа по парте. Сидеть здесь было невероятной скукой.
— Возможно, многие из вас не слишком хорошо знакомы с одноклассником Чжанем, поскольку он редко посещает заседания, — спокойным, но непререкаемым голосом произнёс Фу Юньцин. — Однако я прошу всех принять к сведению: он является официальным руководителем отдела культуры.
— Но господин президент! — Ли Сяоцзинь возмущённо вскочила. — Он же просто блатной! Раньше отдел прекрасно работал и без него!
Фу Юньцин равнодушно посмотрел на неё:
— Каково второе правило устава студсовета?
Девушка замялась:
— Уважать решения и подчиняться руководству студсовета... Но ведь...
Фу Юньцин слегка кивнул и постучал пальцем по столу.
Ли Сяоцзинь мгновенно замолчала и с досадой опустилась на стул.
Чжань Юй перевел взгляд с неё на Фу Юньцина и с еще большим недовольством вернулся на место.
— Похоже, у многих присутствующих есть сомнения относительно кандидатуры одноклассника Чжаня на посту руководителя отдела культуры, — повернувшись к секретарю, произнёс Фу Юньцин. — Раздайте материалы заседания.
— Хорошо, — секретарь поднялась и передала пачки документов.
Бумаги быстро разошлись по рукам. Это была краткая выдержка по программе столетнего юбилея — то, что требовалось обсудить и утвердить на текущем собрании.
— Ой, а почему тут уже внесен в программу финальный номер? — кто-то внимательный заметил запись в самом конце списка.
— Об этом же только что объявили?
— А номер уже прошёл отбор?
Столетний юбилей являлся важнейшим событием. Ещё до объявления завуча студсовет провёл тщательную подготовку. Программа праздника состояла из четырёх блоков:
В первый день — творческий фестиваль, где каждый класс представлял свой номер;
Следующие три дня — ярмарка, где классы организовывали развлекательные зоны или точки общепита;
И в заключительный день — праздничный концерт, подготовленный отделом культуры, состоящий из четырёх-пяти номеров и завершавшийся часовым салютом.
За исключением салюта, организованного администрацией, все номера должны были пройти строгий отбор студсовета, после чего утверждались руководством школы и мэрией.
На финальный концерт должны были приехать городские власти, пресса и почётные выпускники. Руководство школы придавало этому колоссальное значение.
Чжань Юй бегло пробежал глазами распечатку и, дойдя до программы финального вечера, неожиданно замер.
Кульминация концерта: опера Куньцюй «Чжаоцзюнь отправляется за границу».
У него возникло очень скверное предчувствие...
— Считаю необходимым внести ясность относительно руководителя отдела культуры, — Фу Юньцин поднялся во весь рост и, глядя на собравшихся, отчеканил:
— Чжань Юй является официально признанным хранителем национального нематериального культурного наследия, членом Союза театральных деятелей, а также лауреатом молодёжной премии Мэйлань. Его кубок и фотография находятся в зале славы нашей школы — при желании можете сходить и убедиться лично.
Сделав паузу, он добавил:
— Это должность руководителя отдела культуры — честь для нашего студсовета, а не наоборот. Прошу вас впредь избегать подобных заблуждений. Руководство школы постановило, что подготовка кульминационного номера юбилея полностью поручена ему, и его выступление имеет высший приоритет среди всех программ.
http://bllate.org/book/37960/5079433
Готово:
