Готовый перевод Escape the Yandere Heiress / Побег от безумной наследницы: Глава 3

Кончики пальцев с силой надавили, втирая прохладную мазь в самую глубь плоти — это было одновременно и лечением, и новым, ещё более тайным кругом пытки. Это заставляло хозяйку ран трезво и детально заново прочувствовать очертания и глубину каждой боли.

Лоб Цзянь Аньцзи упёрся в её собственные согнутые руки, дыхание стало тяжёлым и сбивчивым.

Тело слегка дрожало под ударами холода и жара, с висков сочился холодный пот.

Она чувствовала, что взгляд Лэн Цинь неотступно скользит по её спине, словно два холодных пламени, обжигая кожу и ту последнюю видимость приличий, которую она пыталась сохранить.

Область нанесения мази постепенно вышла за пределы следов от хлыста, распространяясь на окружающую нетронутую кожу.

Ледяное прикосновение походило на некую метку, проступающую медленно и неумолимо.

Границы мази стёрлись.

Этот леденящий, полный агрессии контакт больше не просто успокаивал или раздражал раны, он начал захватывать окружающую здоровую кожу.

Края лопаток, плоские мышцы поясницы по обе стороны позвоночника и даже упругие бока, которых не коснулся кончик хлыста…

Пальцы Лэн Цинь двигались с почти живописной точностью — медленно, уверенно, неотвратимо.

Мазь равномерно распределилась, оставляя после себя липкую тонкую плёнку с лёгким блеском.

Это уже не было лечением, это было покрытие, безмолвный захват территории и заявление прав с помощью холодной субстанции.

Дрожь Цзянь Аньцзи постепенно утихла — не потому, что боль прошла, а потому, что тело под воздействием предельного раздражения начало впадать в оцепенение, вырабатывая некую приспосабливаемость. Или, скорее, сила воли насильственно воздвигла хрупкую дамбу, не позволяя ей полностью сломаться под столь сложными и унизительными прикосновениями.

Её дыхание всё ещё оставалось тяжёлым, каждый вдох заставлял мышцы спины сокращаться, вступая в безмолвное противоборство с давящим движением рук.

Лэн Цинь, казалось, заметила эту едва уловимую перемену. Её движения на мгновение замерли.

Затем она всей ладонью, обильно смазанной мазью, накрыла пространство между лопатками Цзянь Аньцзи — ту самую зону, которую только что остужали бокалом вина, а теперь заново покрыли мазью.

Ладонь была чуть теплее самого лекарства, но всё же несла с собой прохладу.

Она так и держала руку неподвижно, и сила её нажима, казалось, проникала сквозь кожу и плоть прямо в кости.

– Знаешь, почему я использую именно эту мазь? – голос Лэн Цинь донёсся совсем близко сзади, её дыхание коснулось влажной от пота кожи на затылке Цзянь Аньцзи. – Она не просто снимает боль и воспаление.

Ресницы Цзянь Аньцзи дрогнули, но она промолчала. Она не знала и не хотела знать.

Любые объяснения со стороны Лэн Цинь обычно таили в себе ещё более глубокий и тревожный умысел.

– В ней есть один компонент, – ладонь Лэн Цинь слегка надавила, медленно растирая, чтобы мазь ещё глубже проникла в текстуру кожи. – Он оставляет очень слабый след. Не шрам, а цвет. В ближайшие дни на этих побитых местах проступит чуть заметный… синевато-лиловый оттенок. Словно синяк, который очень медленно сходит.

Её голос звучал ровно и бесстрастно, словно она констатировала простое фармакологическое явление.

– Так что каждый раз, когда ты будешь смотреться в зеркало или слегка чувствовать трение одежды, ты вспомнишь. Вспомнишь сегодняшний вечер и то, почему она тебе понадобилась, – её пальцы легко скользнули вниз по желобку позвоночника. – Она будет напоминать тебе об этом до тех пор, пока полностью не исчезнет.

О чём напоминать? О том ли «грехе», что она совершила, или о её нынешней принадлежности?

Цзянь Аньцзи закрыла глаза.

Прохлада мази, казалось, сквозь поры впитывалась прямо в кровь, стекаясь к сердцу.

Это было не обезболивание, это была иная форма клейма — отложенное, долговечное проявление воли как в визуальном, так и в осязательном смысле.

Она растягивала во времени боль, заставляя воздух, ароматы и прикосновения этой комнаты застыть под поверхностью кожи, чтобы в грядущие дни снова и снова медленно высвобождаться наружу.

Автор пишет:

Угадайте, к чему клонит госпожа?

Глава 4. Очищение

Это ледяное липкое ощущение, казалось, и впрямь обрело жизнь от слов Лэн Цинь, превратившись уже не просто в мазь, а в медленно просачивающуюся цветную память.

Оно впитывалось в кожу, затаившись на кончиках капилляров, чтобы в последующие дни проступить пятнами двусмысленных, несмываемых синяков — словно увядающие, но упрямо не желающие опадать цветы синяков под самой кожей.

Наконец рука Лэн Цинь отнялась. Позади послышался щелчок закручиваемой крышки тюбика с мазью, а затем глухой стук закрываемой аптечки.

Прохладный травяной аромат в воздухе смешался с остаточным запахом кожи от взмахов хлыста, сухим теплом шерстяного ковра и тем строгим шлейфом парфюма, который неизменно исходил от Лэн Цинь, порождая сложное, невыразимое клеймо запахов, принадлежавшее только этому вечеру и этой комнате.

– Встань.

Колени Цзянь Аньцзи уже онемели, отзываясь покалыванием, похожим на уколы иголок.

Она оперлась руками о пол и с трудом поднялась. Движение потревожило раны на спине, свеженанесённая мазь при натяжении мышц вызвала маслянистое, неприятное ощущение, а боль под кожей стала ещё отчётливее.

Она опустила руки, на кончиках пальцев всё ещё ощущалась прохладная липкость мази, подол рубашки беспорядочно свисал вниз. Стоя босиком на холодном полу, она походила на пациентку, только что перенесшую сложную операцию и ещё не устроенную должным образом, или на любовно обработанную вещь, ожидающую дальнейших указаний.

Лэн Цинь уже вернулась на диван и снова взяла бокал — неизвестно когда она успела налить себе ещё немного на дно.

Она не смотрела на Цзянь Аньцзи, глядя на густеющую за окном ночную тьму; в полумраке её профиль казался резким и суровым.

– Прими ванну, – снова прозвучал её приказ, тон вернул себе привычную, не терпящую возражений бесстрастность. – Вода не должна быть слишком горячей.

Когда закончишь, переоденься. – Она замолчала, но взгляд так и не перевела обратно. – В тумбочке у кровати лежит чистая пижама.

Принять ванну.

Переодеться.

Эти банальнейшие указания сейчас звучали с полным, абсурдным отрывом от реальности. Казалось, только что не было всей этой оргии боли, холода, стыда и почти духовного подавления, а они просто провели слегка «особенный» вечер и теперь должны вернуться к обычному отходу ко сну.

И тем не менее, именно этот нарочито обыденный подход к столь экстремальным действиям заставлял кровь стынуть в жилах.

Он отрицал то, что произошедшее имело хоть какой-то особый смысл, вписывая случившееся в разряд установленного, повторяемого и, возможно, даже цикличного порядка вещей.

Боль вылечат, следы спрячут (или превратят в иную форму метки), и всё пойдет по-старому — до следующего раза.

Гортань Цзянь Аньцзи шевельнулась, и в тишине прозвучал лишь хриплый шёпот:

– Слушаюсь, хозяйка.

Она не стала сразу поворачиваться и уходить, замерши на мгновение — то ли в ожидании последнего чёткого сигнала, разрешающего удалиться, то ли просто потому, что её телу и разуму требовалась краткая пауза, чтобы принять этот внезапный, будничный поворот.

Наконец Лэн Цинь повернула голову, и её взгляд упал на неё. В этих глазах не было ни тепла, ни каких-либо лишних эмоций — лишь чистое созерцание.

Взгляд задержался всего на пару секунд, но ощущался словно два холодных щупа, которые прошлись по опущенным ресницам Цзянь Аньцзи, её побелевшим губам и наконец остановились на её сжатых, но всё ещё легко подрагивающих пальцах.

Затем Лэн Цинь отвела глаза, снова устремив их в поглотившую все детали ночную черноту за окном — так, будто там было что-то куда более заслуживающее внимания, или просто показывая, что разрешение получено и больше не о чем говорить.

Цзянь Аньцзи наконец сдвинулась с места. Поворот заставил напрячься мышцы спины, и покрытая мазью кожа отозвалась маслянистым трением и тупой болью.

Она босиком ступила по мягкому ковру на холодный мраморный пол короткого коридора, ведущего в спальню. Каждый шаг был лёгким и медленным, словно она боялась кого-то потревожить или так вела себя её жестоко израненная плоть, требующая бережного обращения.

Дверь ванной бесшумно закрылась за её спиной, отрезая тусклый свет гостиной и повсеместно разлитое давящее присутствие Лэн Цинь.

Она не стала сразу включать свет, а какое-то время постояла в темноте, уперевшись лбом в прохладное полотно двери, тяжело и заглушенно дыша.

В тесном пространстве остался лишь гул её собственного сердца да всё отчётливее ощущаемое холодящее жжение от испаряющейся на спине мази.

Она наощупь включила свет.

Ослепительная вспышка заставила её прищуриться. В зеркале отразилось бледное, потерянное лицо, несколько выбившихся прядей прилипли от холодного пота к щекам, а на губах виднелись глубокие следы от зубов.

Она отвела взгляд — у неё не хватило мужества посмотреть на собственную спину, которая сейчас наверняка выглядела плачевно.

Переключатель водонагревателя скользнул в сторону холодной воды. Она стянула газовую блузку, пропитанную потом и, возможно, каплями крови, расстегнула молнию облегающей юбки и позволила им упасть на пол.

Холодный воздух мгновенно окутал тело, вызывая бурную дрожь.

Она вошла в душевую кабину, не став задвигать стеклянную дверцу — ей, казалось, требовалось больше простора, чтобы справиться с подступающим удушьем.

Хлынувшая вода поначалу была ледяной, заставив её резко втянуть воздух, а мышцы — мгновенно напрячься. Она стиснула зубы, не прибавляя тепла, и позволил холодному потоку омывать тело, в особенности спину.

Капли воды ударялись о раны и мазь, принося с собой смешанное, резкое ощущение — словно всё случившееся заново переживалось заново, но уже в ином ключе.

Ледяное омовение будто смывало часть липкости и одновременно дарило близкое к самоистязанию протрезвление.

Она мылась очень медленно, механически растирая руки, грудь, ноги, и лишь спину оберегала с крайним тщанием.

Там не требовалось очищения — нужно было лишь позволить воде забрать излишки мази и невидимую грязь.

Лишь когда кожа слегка посинела от холода, а губы потеряли всякий цвет, она закрыла кран.

В ванной клубился лёгкий пар, зеркало затуманилось. Завернувшись в широкое и мягкое банное полотенце, она впитала капли воды с тела, по-прежнему стараясь не задевать спину.

http://bllate.org/book/37950/4749935