Центральный фонтан находился недалеко от главного входа в особняк.
Стоило Сунь Аи выйти из машины, как он тут же встретился взглядом с стоявшем у дверей Лу Тинъюнем.
Он заметил, что Лу Тинъюнь был одет в повседневную, чистую одежду, его осанка по-прежнему оставалась прямой и статной, но аура разительно отличалась. Мягкий, утонченный, интеллигентный — он словно совершенно преобразился, и в нем трудно было узнать того холодного и чопорного человека, каким он представал обычно.
Если бы он не видел этого собственными глазами, Сунь Аи, пожалуй, до конца жизни не смог бы связать такого человека со словом секс.
Управляющий У радостно поприветствовал его и вежливо спросил: — Добрый день, госпожа. Господин возвращается в фамильное поместье, чтобы поздравить Старую госпожу с днем рождения, вы поедете с ними?
Сунь Аи вернулся до шести часов, что, естественно, означало его намерение поехать, поэтому он небрежно ответил: — Мгм.
— Вот и замечательно! — лицо управляющего У стало еще более радостным. Будучи человеком старых взглядов, он больше всего на свете радовался семейному ладу. Помолчав немного, он снова спросил: — Тогда вы поедете в одной машине с господином?
Сунь Аи поджал губы и бросил взгляд на Лу Тинъюня.
Они только вчера предавались этому самому, и хотя они расстались ненадолго, неловкости поубавилось, но при одной мыслях о том, что придется делить с этим человеком замкнутое пространство, ему все равно было не по себе.
Может, ну его?
Сунь Аи уже собирался отказаться, но Лу Тинъюнь вдруг опередил его: — Поехали.
Сунь Аи замер.
Он еще не успел сообразить, как прошедший огонь и воду управляющий У уже полностью постиг смысл этих двух слов: — Поедемте, госпожа, господин имеет в виду, что вы поедете с нами в одной машине.
Сунь Аи: — …?
Разве Лу Тинъюнь только что не произнес всего два слова? Вы уверены, что не гадаете наугад?!
Однако в следующее мгновение движение, с которым Лу Тинъюнь занес ногу в машину, доказало, что перевод управляющего У был абсолютно верен.
Раз уж дошло до этого, Сунь Аи не стал больше отпираться и, согнувшись, нырнул на заднее сиденье.
В отличие от спорткупе, салон внедорожника был гораздо просторнее. Устроившись в машине, Сунь Аи демонстративно прижался к самой двери, так что расстояние по прямой до Лу Тинъюня достигало полуметра.
Этот поступок нельзя было назвать незаметным, но и бесшумным — тоже.
Боковым зрением Лу Тинъюнь скользнул по воздуху между ними, и его брови едва заметно нахмурились.
Машина плавно тронулась с места.
Вскоре, когда они уже приближались к фамильному поместью, Лу Тинъюнь неожиданно заговорил, дружелюбно предупредив: — Сегодня Старой госпоже исполняется семьдесят лет, мой отец тоже приедет.
Сунь Аи замер, его лицо слегка окаменело: — Чего же ты раньше не сказал?
Отношение трех поколений семьи Лу к Сунь Аи было совершенно разным. Старая госпожа — доброжелательна, Лу Тинъюнь — равнодушен.
А вот отец Лу Тинъюня, то есть Лу Хайчуань, испытывал к нему самую откровенную неприязнь. Пока этот человек здесь, спокойно поесть точно не удастся.
— Это моя недоработка, — Лу Тинъюнь сделал паузу. — Если ты передумал, я могу велеть водителю сначала отвезти тебя назад.
Раз уж приехали — приехали. Сунь Аи не собирался позорно бежать с поля боя, к тому же, какая ему разница, что Лу Хайчуань его терпеть не может?
Если посмотреть на это с другой стороны, отвращение ничем не отличается от тайной страсти.
Поэтому Сунь Аи скривил губы и равнодушно бросил: — Ладно уж, не зря же ехать, наемся на халяву, а там посмотрим.
Лу Тинъюнь опустил взгляд, коротко обдумал услышанное и снова произнес: — Давай так: последи за тем, чтобы все время быть со мной, если что-то понадобится — сразу говори, я могу попросить за тебя.
Сунь Аи уже бывал здесь однажды, и чувствовал себя крайне неуютно.
В семье Лу масса правил, людская холодность, да к тому же огромный особняк — ему даже в туалет приспичило, а найти подходящее место он не мог. В итоге он терпел до самого дома, а там пулей залетел в уборную.
Но если Лу Тинъюнь будет просить за него, все станет намного проще. Подумав так, Сунь Аи всё же решил поупрямиться: — Не нужно, я не такой неженка.
— Нет, — спокойно пояснил Лу Тинъюнь. — Я боюсь, что если вы вдруг поссоритесь, у моего отца поднимется давление, его последние результаты медосмотра не слишком хороши.
Сунь Аи усмехнулся: — Ха-ха.
Женившиеся мужчины все до единого оказываются преданнейшими сыновьями.
Машина быстро остановилась.
Оба мужа вошли в дверь бок о бок. У одного лицо было такое, будто он проглотил муху, а у другого — холоднее любого куска льда.
Короче говоря, они выглядели не так, будто пришли поздравить с днем рождения, а скорее — словно на похороны.
Управляющий У с подарочной коробкой в руках семенил сзади и, охваченный паникой, тихонько напомнил: — Господин, госпожа, сегодня большой юбилей Старой госпожи, вам нельзя не улыбаться!
Сунь Аи посчитал слова управляющего У разумными, поэтому обнажил восемь зубов и выдавил из себя стандартную улыбку.
Он повернул голову, чтобы взглянуть на Лу Тинъюня.
И тут же быстро отвел взгляд.
Жуть. Как можно улыбаться еще более уродливо, чем плакать?
Гости собрались в гостиной.
Шагая следом за Лу Тинъюнем, Сунь Аи только вошел внурь, как нос к носу столкнулся с несколькими старшими родственниками, о чем-то мирно беседовавшими.
Одним из них был Лу Хайчуань.
Услышав возню у входа, он машинально повернулся в эту сторону и, предсказуемо, увидел своего сына и своего непутевого супруга, от которого одни беды.
При виде Лу Тинъюня лицо Лу Хайчуаня выглядело еще сносно, но когда он во второй раз заметил позади него Сунь Аи, его физиономия стремительно почернела.
Наблюдавший за всем этим Сунь Аи: — …
Они тут что, спектакль пекинской оперы со сменой масок устраивают?
Видеть его Лу Хайчуань не желал, да и Сунь Аи не горел желанием с ним любезничать, поэтому он просто изменил направление шага и направился прямиком к Старой госпоже.
Лу Тинъюнь же продолжил двигаться в прежнем направлении и, сделав еще несколько шагов, остановился перед отцом, почтительно бросив: — Отец.
Лу Хайчуань слегка смягчил свое кислое выражение лица и спросил: — Зачем ты его притащил?
Лу Тинъюнь честно объяснил: — Такова воля бабушки.
Раз уж так, Лу Хайчуань не мог больше ничего возражать и лишь тяжело фыркнул, изливая в словах крайнее брезгливое презрение: — Пришел так пришел, только вырядился бог знает как, неужели у него нет ни одного приличного костюма? Понятия не имею, чему их там в семье Сунь учили…
По сравнению с всепоглощающей ненавистью Лу Хайчуаня, Старая госпожа Лу отнеслась к Сунь Аи куда приветливее.
Заметив, как тот направляется к ней, Старая госпожа даже непроизвольно одарила его мягкой улыбкой.
Люди в возрасте больше любят общаться с бодрыми, полными энергии молодыми людьми, особенно в такие моменты — вокруг Старой госпожи толпились почти спло The и рялом племянники и племянницы из боковых ветвей клана Лу.
Проходя мимо этой компании, Сунь Аи услышал, как кто-то тихо выругался: — Коровий навоз.
— ?
Сунь Аи повернул голову и увидел подростка в красно-белой школьной форме, который закатил на него глаза.
— …
Он запомнил этого невоспитанного сопляка, кажется, звали его Чэн Чао, он приходился сыном какой-то двоюродной тетке Лу Тинъюня.
Когда он впервые пожаловал в особняк Лу, этот мелкий дурачок обозвал его точно так же. Видимо, тот считал, что брак Лу Тинъюня с ним — это не иначе как прекрасный цветок, воткнутый в коровью лепешку, поэтому и наградил его столь оригинальным прозвищем.
Тогда, из-за того, что они виделись впервые, Сунь Аи не стал с ним связываться, но это вовсе не значило, что он намерен спускать это с рук каждый раз.
Сунь Аи слегка замедлил шаг, уставился на этого придурка и беззвучно, одними губами, ответил ему поистине прекрасной фразой:
— Дерьмо собачье.
Этот двоюродный братец Лу Тинъюня был еще слишком юн.
Обзывается, а меры не знает.
Неужели он не понимает, что среди всего разнообразия отборных ругательств фраза коровьи лепешки звучит свежо и почти изысканно?
Подросток, вполне ожидаемо, расшифровал ответный удар Сунь Аи, и его щеки мгновенно залились краской. Но поскольку никаких доказательств не было, выплеснуть злость он не мог и в конце концов был вынужден просто проглотить обиду.
Вскоре ужин был готов.
Старая госпожа Лу пригласила всех последовать в столовую.
В доме Лу приказы Старой госпожи не всегда исполнялись беспрекословно, но в пустяках ей никто не смел перечить. И вот целая толпа людей гурьбой потянулась из гостиной.
Архитектурный стиль фамильного поместья кардинально отличался от современной виллы Лу Тинъюня, построенной посреди частного парка. Оно больше напоминало сады в стиле Сучжоу — беседки, павильоны, переплетения теней от деревьев, эстетическая ценность просто зашкаливала.
Вот только извилистые коридоры слегка утомляли.
Пока они шли из гостиной в столовую, из-за слишком свободных штанов Сунь Аи, к тому же от природы привлекавшего комаров своей притягательной для них кровью, успел по пути собрать всех насекомых во дворе.
После очередного громкого шлепка сидевший рядом Лу Тинъюнь наконец не выдержал и тихо спросил: — Может, сперва спустишься и переоденешь брюки поуже?
— В обтягивающие лосины? — с усмешкой протянул Сунь Аи. — Тогда нет уж, боюсь, как только надену их, сразу захо、чу станцевать брейк-данс.
Лу Тинъюнь: — …
Он больше ничего не сказал, лишь поманил к себе слугу и отдал короткие указания, после чего слуга ловко закрыл все двери и окна в столовой, и только после этого нападки комаров на Сунь Аи прекратились.
Первым подали горячий суп.
Слуга разносил угощения, и когда дошла очередь накладывать суп Сунь Аи, тот небрежно обронил: — Положи-ка мне побольше трепангов, я их люблю, — как вдруг ощутил, как с противоположной стороны на него устремился свирепый, словно клинок, взгляд.
Впрочем, на Сунь Аи это не произвело ни малейшего впечатления.
Не найдя другого выхода, Лу Хайчуань медленно перевел взгляд на собственного сына, и в его тоне не было и следа заботы — скорее, это звучало как допрос: — Почему вы сегодня так поздно приехали?
Никто другой не задерживался настолько сильно.
Лу Тинъюнь спокойно опустил фарфоровую ложку и посмотрел в ответ.
Причина, разумеется, крылась в том, что он ждал Сунь Аи. Он велел Сунь Аи вернуться до шести часов, но не ожидал, что отец внезапно перенесет время на полчаса раньше, потребовав прибыть в фамильное поместье ровно к шести.
Лу Тинъюнь не хотел ломать планы Сунь Аи, ведь время переносил не он, и тем более не желал нарушать данное слово, поэтому просто дождался шести.
Однако последствия правдивого ответа… пожалуй, лишь еще сильнее испортили бы мнение отца о Сунь Аи.
— Один проект потребовал доработки, — Лу Тинъюнь опустил глаза и, хоть и лгал впервые в жизни, задействовал виртуозное мастерство вымысла. — Поскольку это касалось подготовки к завтрашней презентации продукта, перед выходом пришлось срочно провести короткое совещание по видеосвязи.
Степень одержимости Лу Тинъюня работой можно было назвать поистине безумной.
Так что к этому объяснению нельзя было придраться.
Даже вечно подозрительный Лу Хайчуань лишь пару секунд размышлял над услышанным, после чего завершил тему дежурной фразой в духе: семью все-таки нужно ставить на первое место.
Следом на стол одно за другим стали подавать свыше десятка блюд.
Какими бы ни были другие недостатки, главным достоинством фамильного поместья оставалось высочайшее мастерство поваров, к тому же меню отличалось разнообразием, предлагая кушанья на любой вкус.
http://bllate.org/book/37948/4749790
Готово:
