Готовый перевод No One Knows [Rebirth] Li Sinuo / Никто не знает: Вторая попытка любви: Глава 6

Цин Юй перед уходом поклонилась им, а затем еще несколько обошла вокруг Средней школы Минчао в четыре часа утра.

Широкий капюшон толстовки наполовину скрывал ее лицо, и лишь уличные фонари освещали лужи на дороге.

На четвертый день Цин Юй тихонько оставила в Пельменной Юй двайдцать тысяч юаней, а затем села за руль и вернулась в Бэйчэн.

В трендах поисковых систем ключевые слова, связанные с Тан Жуйбай, постепенно начали исчезать, уступая место новым заголовкам.

Ло Синьфэн и Го Цзинси поженились.

Чжао Цзяньюэ упала на красной дорожке.

……

Бесконечный поток новостей из индустрии развлечений заслонил весть об уходе Тан Жуйбай, и постепенно о ней все забыли.

Даже саму Цин Юй, если бы она перестала то и дело появляться на экранах, публика тоже со временем предала бы забвению.

Но в день похорон Тан Жуйбай ее имя вновь появилось в поле зрения общественности, захватив все строчки рейтингов.

Поскольку многие в кругу шоу-бизнеса пришли проводить ее в последний путь, Цин Юй принимала всех гостей в качестве родственницы.

Камеры папарацци запечатлели отрешенное и холодное лицо Цин Юй, столь непохожее на ее привычный экранный образ.

Нетизены все больше интересовались отношениями Цин Юй и Тан Жуйбай, однако никто не давал им ответов.

И когда все шло своим чередом, в траурный зал внезапно ворвался какой-то человек. Он плеснул ведром с алой нитрокраской прямо на алтарь, так что черно-белый портрет Тан Жуйбай наполовину окрасился в красный цвет.

Это выглядело жутковато.

Внезапное происшествие испугало пришедших выразить соболезнования гостей, а у Цин Юй от гнева покраснели глаза, когда она уставилась на мужчину, бросившего на пол пустую банку из-под краски.

Охрана тут же бросилась скручивать нарушителя порядка.

Долговязый мужчина был одет в потрепанную черную куртку, щеки заросли щетиной, под глазами залегли темные круги, а взгляд был безумным — казалось, глазные яблоки вот-вот выпрыгнут из орбит. Уставившись на портрет Тан Жуйбай, он разразился дикой бранью:

— Сукина дочь, неблагодарная тварь! Пока жива была, перед отцом нос воротила, так даже после смерти решила отцу пакость устроить! Ублюдина чертова…

Не успел он договорить, как Цин Юй шагнула вперед, заткнула ему рот комком грязной тряпки и тут же влесила пощечину.

Мужчина ошеломленно поднял голову, мыча и извиваясь, но прижатый двумя охранниками, он походил на бьющуюся в агонии дохлую рыбу.

Цин Юй велела утащить его прочь, а сама принесла таз с водой, чтобы отмыть портрет Тан Жуйбай.

Тан Жуйбай сама выбрала эту фотографию и перед смертью переслала ее своему менеджеру Лю Кэ, вероятно, понимая, что Лю Кэ — единственный человек, которому она может что-то доверить.

Узнав об этом, Цин Юй снова подумала: почему же она не сказала мне?

Но глядя на портрет, где Тан Жуйбай выглядела спокойной и безмятежной — словно в этом мире ее больше ничего не держало, — она уловила на ее губах легкую улыбку, похожую на немое заявление: да пошел этот паршивый мир, не собираюсь я больше жить!

Да, Цин Юй усмотрела в ее портрете нотку вызова.

Цин Юй стерла краску с фотографии, сотрудники быстро вернули траурный зал в прежний вид, и она снова принялась успокаивать гостей.

Закончив со всем этим, она отправилась искать мужчину, которого удерживала охрана.

— Вы вызвали полицию? — спросила Цин Юй у начальника охраны.

— Скоро будут.

Цин Юй присела на корточки перед мужчиной и вытащила у него изо рта грязную тряпку.

Тряпка была испачкана красной краской, которая заляпала половину лица мужчины, отчего он выглядел комично, напоминая какого-то шута.

Обретя дар речи, мужчина с ходу завопил:

— Пошла ты нахрен! Сука! Да знаешь ли ты, кто я такой? Какого черта ты со мной так...

В его речи было столько мата, что в интернете за такое бы уже затравили до смерти.

Цин Юй не стала слушать дальше, снова заткнула ему рот и бросила пару фраз начальнику охраны.

Стоило ей выйти за дверь, как она столкнулась с Лю Кэ. Та нахмурилась и тихо произнесла:

— Он отец Жуйбай.

— Я так и догадалась, — ответила Цин Юй. — Что думаешь делать?

— Если это дело получит огласку, Жуйбай придется несладко. Давай замнедим.

Цин Юй спокойно скользнула взглядом по лицу Лю Кэ и твердо сказала:

— Ни о каком замятии не может быть и речи. Я найду адвоката и подам на него в суд.

Отец, который после смерти Тан Жуйбай заявляется устраивать погром на ее похоронах, вполне заслуживает того, чтобы загреметь за решетку на пару лет.

Пусть даже его не посадят, пара дней в изоляторе тоже сойдет.

Лю Кэ смолкла. Ей показалось, что Цин Юй изменилась, от нее исходило какое-то пугающее, незримое давление.

Цин Юй опустила взгляд:

— Прости, Лю-цзе. В этот раз я не могу поступить по твоему.

Лю Кэ вздохнула:

— Ладно, поступай как знаешь.

Цин Юй расспросила об отце Тан Жуйбай, и Лю Кэ удивленно посмотрела на нее:

— Разве ты не знала?

Цин Юй поджала губы.

Действительно, не знала.

Только сейчас она осознала, как мало ей было известно о Тан Жуйбай.

Сама она выкладывала Тан Жуйбай всё подряд, а та делилась с ней очень скудно, лишь обмолвившись, что выросла в неполной семье и никому до нее нет дела.

Теперь же, перехватив этот взгляд Лю Кэ, она почувствовала себя крайне паршиво.

С чего вообще она взяла, уверенная в собственной правоте, что они с Тан Жуйбай были самыми близкими людьми на свете?

— Я и сама немногое знаю, — произнесла Лю Кэ. — Его зовут Тан Му, он игрок и лудоман, постоянно клянчил у Жуйбай деньги, и раньше она несколько раз давала ему суммы.

Цин Юй замерла, развернулась и вернулась обратно, снова выдернув тряпку из пасти Тан Му:

— Даю тебе еще один шанс. Говори, зачем приперся и чего добиваешься?

— Да кем ты приходишься Тан Жуйбай? — Тан Му вытаращил глаза так, что казалось, они сейчас выпадут. — Заставь этих ублюдков отпустить меня! Не то я к чертям опорочу Тан Жуйбай! Сделаю так, что ее даже после смерти полоскать будут! Такая тварь заслуживает сдохнуть в кана… а-а…

Не успел он договорить, как Цин Юй бесстрастно сжала его подбородок с такой силой, что у того хрустнули кости.

У Цин Юй побелели пальцы, она ледяным взглядом смотрела на него:

— Ты мне угрожаешь?

Помолчав секунду, Цин Юй снова спросила:

— Чем именно ты шантажировал Тан Жуйбай?

Если бы не шантаж, Тан Жуйбай ни за что не стала бы давать ему деньги.

Тан Му разжал онемевший подбородок, скривился от боли в зубах, но все же оскалился:

— Хочешь знать? Выкладывай пять миллионов.

Цин Юй опустила глаза:

— Я отправлю тебя в тюрьму.

— Да ради бога, — ухмыльнулся Тан Му. — Как раз кредиторы меня чуть до петли не довели. В тюрьме-то они…

— Могу отдать эти пять миллионов тем, кто прикончит тебя за них, — перебила Цин Юй.

Смех Тан Му оборвался на полуслове, он недоверчиво уставился на Цин Юй:

— Не может быть… Такие, как вы, не марают руки о криминал…

— Либо я сама тебя убью, — Цин Юй ослепительно улыблась ему. — Все равно мне сейчас жить особо не хочется.

По спинам Тан Му пробежал холодный пот: несмотря на улыбку женщины, ему стало по-настоящему страшно.

Потому что эта девица была вполне способна отправить его на тот свет.

Цин Юй снова повторила вопрос:

— Чем ты шантажировал Тан Жуйбай?

Если бы дело не касалось шантажа, Тан Жуйбай и гроша бы ему не дала.

Тан Му молчал, тогда Цин Юй вытащила из его кармана телефон, разблокировала по лицу и полезла в переписку с Тан Жуйбай.

Тан Жуйбай давно добавила его в черный список, так что сообщения, отправленные им за последнюю неделю, пестрели красными восклицательными знаками, а вся их история состояла из сплошных монологов отца.

Помимо длинных голосовых с отборной руганью, там были лишь требования перевести денег, но пролистнув чуть выше, Цин Юй наткнулась на фотографии, которые Тан Му отправлял дочери.

От одного взгляда на этот снимок кровь закинила в жилах, а в горле отчетливо встал привкус крови.

Когда она снова перевела взгляд на Тан Му, ее глаза пылали жуткой краснотой.

А затем последовал мощный удар кулаком в лицо:

— Да ты вообще человек?!

У Тан Му рассекло губу, но в нем прорезалась ослиная упрямость:

— Пятьдесят миллионов, и я выкупаю у тебя всё, что у меня есть. Иначе зуб даю, эти кадры мгновенно разлетятся по сети, я устрою ей вечный ад после смерти! Из-за нее все деньги ушли на благотворительность, мать ее! Я вообще-то ее отец! Если бы не я, стала бы она великой звездой? Неблагодарная сука, сколько ни корми…

Цин Юй врезала ему снова.

— У меня есть копии, так что можешь хоть дочиста удалить всё с этого телефона, ха-ха-ха! — безумно хохотал Тан Му.

Цин Юй замахнулась для нового удара, но подоспела полиция.

Стражи порядка забрали Тан Му и его телефон, однако все компрометирующие снимки Цин Юй к тому моменту уже стерла.

Она тут же связалась с известным в сфере юристом, намереваясь привлечь Тан Му к ответственности.

Сама же она зашла в уборную, ополоснула лицо ледяной водой и заставила себя взять под контроль.

На выходе ее ждала Лю Кэ и с тревожным вопросом: что именно Цин Юй увидела в телефоне Тан Му?

Цин Юй тронула уголки губ:

— Ничего особенного.

Но в мыслях она решила: даже если придется положить на это собственную жизнь, она сотрет эту мерзкую тварь по имени Тан Му в порошок.

Цин Юй понимала, что начинает переходить черту — раньше у нее и в мыслях не было подобных идей, ведь с самого детства она была пай-девочкой.

Просто сейчас она уже не могла себя сдерживать.

В конце концов, если бы кадры из телефона Тан Му действительно попали в сеть, это бы вызвало грандиозный скандал.

Но главное — Цин Юй считала Тан Му нелюдем, недостойным звания отца.

Ни один нормальный отец не станет шантажировать родную дочь ее интимными фотографиями.

И тем более ни один нормальный отец не опустится до того, чтобы их снимать.

Что вообще пришлось пережить Тан Жуйбай в прошлом?

Автор пишет:

Цин Юй: День 10086-й в разлуке с любимой женой.

20 случайных красных конвертов, [собачья голова с розой в зубах]

Глава 5

Цин Юй разрывало изнутри от боли, но она продолжала держать лицо и методично организовывала все детали похорон Тан Жуйбай.

Осенняя пора выдалась дождливой, и похороны не стали исключением.

Под моросящим осенним дождем Цин Юй несла урну с прахом Тан Жуйбай от подножия горы к мемориальному кладбищу, опустила ее в могилу, после чего гроб был заколот, а сверху легли комья земли.

Цин Юй хоронила людей не впервые — прах ее родителей тоже опускала в землю она сама.

Но тогда она была еще юной, внутри нее бурлило упрямое ожесточение.

Она злилась на них за то, что бросили ее, злилась на оставленные ими гигантские долги и еще больше злилась на собственный бессилие помочь хоть в чем-то.

Теперь же, с годами повзрослев и столкнувшись с уходом любимого человека, она испытывала лишь жгучее раскаяние и боль.

А еще — одиночество и беспомощность перед лицом времени и смерти.

Когда она опускала урну Тан Жуйбай в могилу, ее руки непрерывно дрожали, и трясло всё тело.

Ей казалось, что она не удержится на ногах и вот-вот рухнет туда же, в эту могилу.

Но она выстояла.

Этот осенний дождь напомнил Цин Юй о том дне, когда они с Тан Жуйбай ходили регистрировать брак.

http://bllate.org/book/37945/4749342