Готовый перевод No One Knows [Rebirth] Li Sinuo / Никто не знает: Вторая попытка любви: Глава 5

Цин Юй в этот момент перелистывала блокнот, оставленный Тан Жуйбай, и в её памяти, словно мелькающие за окном поезда пейзажи, проносились картины их прошлой совместной жизни.

После развода с Тан Жуйбай она всегда намеренно избегала мыслей о том, как они жили вдвоём.

Однако все эти воспоминания тяжёлым грузом лежали у неё на сердце — забыть их было невозможно, да и не хотелось.

Пожалуй, это было самым дорогим сокровищем, что у неё осталось после смерти родителей.

Но в конце концов она всё равно умудрилась потерять и это.

Тан Жуйбай бросила её так же безжалостно и без оглядки, как когда-то её бросили родители.

В блокноте были записаны лишь выписки из книг, которые читала Тан Жуйбай.

Цин Юй всегда считала Тан Жуйбай круглой двоечницей — в конце концов, та сама утверждала, что набрала на гаокао всего триста двадцать баллов.

Но темы выписок поражали своей широкой эрудицией: было очевидно, что Тан Жуйбай прочитала очень много книг, а толстый блокнот не оставлял сомнений в серьёзности её подхода.

Оставалось лишь одно объяснение — Тан Жуйбай просто притворялась глупой.

Однако Цин Юй отлично знала, что Тан Жуйбай была очень умна.

Когда-то в университете, даже если Тан Жуйбай пропускала занятия по общим предметам, стоило Цин Юй открыть учебник, как та могла разложить всё по полочкам от и до.

Более того, поддавшись на уговоры и жалобные просьбы Цин Юй, Тан Жуйбай даже несколько раз писала за неё домашние задания.

Цин Юй внезапно осознала, что совершенно не знает Тан Жуйбай.

Как такое могло быть?

Ведь она должна была быть человеком, который знает Тан Жуйбай лучше всех на свете.

Долистав блокнот до конца, на самом краю последней страницы Цин Юй заметила фразу: Гармония супругов подобна союзу Цин и Цзынь, прекрасны душой и лицом горы Юйсю.

В старшей школе это была её любимая фраза для самопрезентации, но позже она сочла это излишним умствованием и перестала использовать. Откуда же она взялась в блокноте Тан Жуйбай?

Неужели они и правда были знакомы ещё со школы?

Цин Юй отчаянно пыталась доказать себе, что их отношения с Тан Жуйбай не ограничивались тем, что было на поверхности.

Но вспомнить так ничего и не смогла.

Её знакомство с Тан Жуйбай началось на киностудии Сихэн в пригороде Бэйчэна.

Проведя в комнате до ощущения удушья, Цин Юй поднялась, вышла из дома и села за руль, направляясь в Ланьши.

Цин Юй: Моя жена умерла, и только после этого я поняла, как сильно любила её.

Цин Юй: Мне казалось, я прекрасно знаю свою жену, но после её смерти выяснилось, что я не знала о ней абсолютно ничего.

Цин Юй: Как можно воскресить жену, жду ответа в сети.

Цин Юй и сама не знала, зачем приехала в Ланьши.

Она не была здесь уже два года, и даже годовщину смерти родителей порой забывала из-за плотного рабочего графика.

Как раз начался дневной перерыв в школе, и старшеклассники в школьной форме кучками выходили на улицу, где небольшие лотки и магазинчики у ворот были забиты до отказа.

Цин Юй сидела в углу старого ресторанчика напротив Средней школы Минчао — это было единственное место, о котором ей когда-то упоминала Тан Жуйбай.

Однажды Цин Юй заговорила с ней о своём любимом в школьные годы заведении, где подавали рыбу в кисло-остром бульоне, сказав, что после отъезда из Ланьши больше никогда не ела ничего подобного: кислинка и острота были в самом деле идеальными, а рыба — нежнее некуда.

К сожалению, когда два года спустя Цин Юй снова приехала туда, этот ресторанчик уже закрылся.

Цин Юй даже отправила Тан Жуйбай сообщение, выразив сожаление.

Тогда Тан Жуйбай посоветовала ей заглянуть в Пельменную Юй, уверяя, что тамошние пельмени очень вкусные.

Из-за бесконечной суеты Цин Юй так и не собралась отыскать это место, как вдруг ей позвонила Тан Жуйбай и заявила, что должна досрочно покинуть Ланьши.

Позже Тан Жуйбай спрашивала, ходила ли она туда, но Цин Юй уже не помнила, что ответила.

Вернувшись домой, она заметила, что Тан Жуйбай была чем-то расстроена.

Цин Юй поинтересовалась, что произошло, но Тан Жуйбай ничего не сказала.

Зато после этого случая та больше никогда ничего ей не сортовала и на любые её слова неизменно отвечала лишь согласием.

Теперь, собирая воедино разрозненные кусочки воспоминаний, Цин Юй находила всё происходившее невероятным.

Ведь раньше она никогда об этом не задумывалась и была твердо уверена, что это Тан Жуйбай со временем изменилась.

Да и в их браке инициативу неизменно проявляла она сама.

Именно Цин Юй первой предложила Тан Жуйбай пожениться, и обручальные кольца тоже покупала она.

Начав зарабатывать, Цин Юй в первую очередь оформила на имя Тан Жуйбай кредитную карту с высоким лимитом и регулярно переводила ей деньги.

В те дни, когда жизнь Цин Юй ещё не была такой суматошной, она практически вилась вокруг Тан Жуйбай.

Когда они ходили в кино, Цин Юй неизменно выбирала артхаусные фильмы, которые нравились Тан Жуйбай.

Цин Юй продолжала перебирать в уме доказательства своей любви к Тан Жуйбай, и лишь когда на стол поставили дымящиеся пельмени, её мысли вернулись в реальность.

Пельменной управляла одна-единственная хозяйка, поэтому заказы готовились медленно.

В нынешнюю эпоху жесточайшей конкуренции в сфере общепита это заведение выглядело старомодным, да и чистота в зале оставляла желать лучшего — столы были покрыты липким слоем жира, едва стоило к ним прикоснуться, а потому посетителей почти не было.

Цин Юй не понимала, как такая заядлая чистюля, как Тан Жуйбай, могла полюбить здешние пельмени.

Разве она не должна была бежать отсюда за три версты, едва завидев здешний уровень антисанитарии?

Несмотря на это, желудок Цин Юй, не принимавший пищу почти три дня, снова начал тупо ныть.

Она взяла палочками пельмень и надкусила его: вкус оказался неожиданно неплохим.

Но не более того.

Цин Юй молча ела пельмени, чувствуя, как от каждого куска внутри всё сжимается от боли.

Этот никчёмный организм снова объявлял ей бойкот.

Интересно, когда уже она сможет умереть?

Эта мысль мелькнула в голове и заставила Цин Юй вздрогнуть, но тут же сменилась полным спокойствием.

Смерть — это всего лишь смерть, она не выбирает возраст.

Разве Тан Жуйбай не погибла в её же нынешние годы?

Сделав ещё несколько вдохов и пару раз укусив пельмень, Цин Юй услышала доносившийся из телефона хозяйки новостной репортаж: Двадцать первого сентября известная актриса Тан Жуйбай покончила с собой в собственном доме в возрасте двадцати семи лет. Сообщается, что всё своё имущество она завещала...

Хозяйка не убавила громкость телефона, и Цин Юй расслышала каждое слово. Кусок застрял в горле, есть больше не хотелось.

Подняв глаза, Цин Юй увидела, что женщина плачет, глядя в экран телефона, и по её изборожденному морщинами лицу потоком текут слёзы.

Слегка нахмурившись, Цин Юй бросила: Счет.

Хозяйка торопливо смахнула с лица слёзы и, шмыгнув носом, отозвалась: Шестнадцать юаней.

Переведя деньги по QR-коду и направляясь к выходу, Цин Юй краем глаза заметила экран телефона хозяйки: там больше не было коротких видео — открылась галерея.

И на фотографии была... Тан Жуйбай.

Тан Жуйбай была одета в форму Средней школы Минчао, её губы слегка трогала улыбка, а сама она стояла совсем близко к хозяйке.

Для Тан Жуйбай такая дистанция уже считалась проявлением близости.

Низким голосом Цин Юй спросила: Вы знакомы с ней?

Хозяйка снова заплакала и резко погасила экран телефона: Не знакома.

Цин Юй попыталась отыскать на её лице хоть какое-то сходство с Тан Жуйбай, но черты лица совершенно не совпадали. Неужели она могла быть матерью Тан Жуйбай?

Не зная, куда податься, Цин Юй решила остаться в этом заведении.

Она вернулась на прежнее место в углу, и хотя хозяйка украдкой бросала на неё встревоженные взгляды, сама Цин Юй хранила молчание.

Когда наступил час ночи и на улице почти не осталось прохожих, хозяйка стала собираться закрываться, а Цин Юй всё сидела неподвижно, словно изваяние.

Тогда женщина подогрела оставшиеся пельмени, сварила миску лапши в горячем бульоне — разварившуюся до мягкости — и поставила перед Цин Юй.

Та снова задала вопрос: Кем вы приходитесь Сяо Жуй?

Глаза хозяйки после слёз слегка припухли, но она упрямо повторила: Не знакома.

Спустя мгновение она добавила: Поешьте и отправляйтесь домой, мне пора закрывать лавку.

Съев половину порции, Цин Юй с набитым ртом пробормотала: У меня нет дома.

Услышав это, хозяйка замерла, пристально глядя на неё долгим взглядом, затем тяжело вздохнула и отвернулась.

Много лет назад она уже слышала эти слова.

Ночь Цин Юй провела в случайном отеле неподалёку, а едва забрезжил рассвет следующего дня, снова отправилась к Пельменной Юй.

Как и следовало ожидать, в окнах пельменной горел тусклый свет, но внутри хлопотала не только хозяйка — там находился ещё и седоволосый мужчина. Сидя в инвалидном кресле, он изо всех сил месил тесто.

У хозяйки ещё не до конца разлепились глаза, и она лепила пельмени на чистом автомате.

Когда Цин Юй толкнула дверь и вошла, оба устремили на неё синхронные взгляды.

Хозяйка тут же встрепенулась: Как, опять вы?

Тихо произнеся: Одну порцию пельменей, Цин Юй опустилась за столик.

Супруги переглянулись, и первым заговорил мужчина: Скоро будут готовы, подождите немного.

Скользнув взглядом по штанинам хозяина, Цин Юй заметила, что ниже колен они были пустыми.

Так Цин Юй просидела в пельменной целых два дня, не обращая внимания на недоверчивые взгляды хозяйки и не пытаясь завести с ней разговор.

Она приходила с раннего утра и уходила лишь тогда, когда лавка закрывалась.

Она и сама не могла бы объяснить, к чему была эта упёртость, но идти ей действительно было некуда.

Это место оставалось едва ли не единственной нитью, связывавшей её и Тан Жуйбай в Ланьши.

Ведь именно Тан Жуйбай посоветовала ей сюда заглянуть.

Словно пытаясь совершить какое-то искупление, только вот самой Тан Жуйбай больше не было рядом.

Поэтому любые попытки искупить вину потеряли всякий смысл — точно так же, как и всё, что она делала сейчас.

На третий вечер хозяйка закрыла лавку раньше обычного и села напротив Цин Юй.

Немногословный муж-инвалид тоже устроился по другую сторону стола, после чего хозяйка тяжело вздохнула и произнесла: Вы ведь Цин Юй? Жена Сяо Жуй.

Цин Юй коротко кивнула: Вы родители Сяо Жуй?

Родители? — хозяйка горько усмехнулась. — Нет.

Женщину звали Ван Чуньцзюань, а её мужа — Юй Лишань. Вот уже больше десятка лет они держали эту пельменную у ворот Средней школы Минчао.

Они действительно знали Тан Жуйбай, но вовсе не приходились ей родителями, как предполагала Цин Юй.

В прошлом они просто помогали ей материально, когда та училась в старшей школе.

Тан Жуйбай даже подрабатывала в их лавке и какое-то время жила у них, поэтому их отношения были довольно близкими.

В последние годы Тан Жуйбай продолжала поддерживать с ними связь, а узнав, что Юй Лишань попал в автомобильную аваpию, перевела им крупную сумму денег. Неудивительно, что, услышав о смерти Тан Жуйбай, Ван Чуньцзюань оплакивала её дни напролёт.

В эту зябкую ветреную ночь они сидели в тесном пространстве маленького ресторанчика и вспоминали Тан Жуйбай.

Ван Чуньцзюань нарисовала для Цин Юй образ старательной, трудолюбивой, бережливой, тихой и послушной девочки — совершенно не такой, какой Тан Жуйбай знала её сама.

Цин Юй черпала крупицы знаний из рассказов женщины, а затем осторожно расспросила о биологических родителях Тан Жуйбай.

Услышав это, Ван Чуньцзюань на миг замерла: Развелись. Один женился во второй раз, второй оказался лентяем — никому из них не было до неё дела. С тех пор как Сяо Жуй уехала в Бэйчэн, она больше с ними не связывалась.

http://bllate.org/book/37945/4749341