Чжоу Хуа еще не успел убрать палец, которым указывал на дверную панель, как увидел перед собой Сун Жаньси с недовольным лицом. Сделав вид, что ничего не произошло, он улыбнулся остальным:
— Вот и наш маленький Сун. Поладите между собой, у него есть ключ, сами сделаете дубликаты.
— Спасибо вам, — прозвучал чистый и мягкий голос.
Сун Жаньси обернулся на звук и наконец увидел за спиной тучного, словно боров, Чжоу Хуа двух молодых людей.
Тот, что повыше, с чуть вьющимися волосами, был примерно одного роста с Сун Жаньси и нес за спиной гитару. Детское лицо и россыпь веснушек делали его совсем юным, но настороженный взгляд придавал этой миловидности оттенок мрачности.
Взгляд Сун Жаньси скользнул дальше и замер на втором парне. Когда он увидел его, то невольно остолбенел.
Сун Жаньси еще никогда не встречал настолько красивых мужчин.
Незнакомец носил длинные серо-голубые вьющиеся волосы, простую белую рубашку и черные брюки. Заметив взгляд Сун Жаньси, он слегка прищурил свои узкие длинные глаза и ответил мягкой, чистой и прекрасной улыбкой.
Сун Жаньси заметил на его груди красный камень, узор на котором напоминал глаз.
Стоило этому человеку просто встать рядом, как остальные превращались в фон. Его красота была почти бесполой.
Неудивительно, что толстяк так расстилается. Сун Жаньси не улыбнулся. Не сводя глаз с длинноволосого незнакомца, он дерзко и грубо обратился к Чжоу Хуа:
— Ты собрался впихнуть еще двоих в такую тесноту? Толстяк, ты не боишься, что на тебя подадут в суд и ты останешься без штанов?
— Пошел ты к черту! Кому хочу, тому и сдаю. Не нравится — проваливай, — рявкнул Чжоу Хуа и, толкнув Сун Жаньси своей жирной рукой, велел уступить дорогу.
Сун Жаньси недовольно цыкнул, побрезгливо смахнул его руку и нехотя отступил в сторону.
Он продолжал разглядывать длинноволосого мужчину. Тот, почувствовав внимание к себе, протянул руку и с улыбкой представился:
— Здравствуйте, я Яо Синьсюэ. Это мой младший брат Яо Синчэн.
Сун Жаньси лишь мельком глянул на Яо Синчэна, после чего пожал руку Яо Синьсюэ.
Она была прохладной, а кожа — тонкой, словно нефрит.
Сун Жаньси машинально сжал ее сильнее и лишь через несколько секунд осознал свою неловкость. Будто обжегшись, он отдернул руку и отвел взгляд:
— Сун Жаньси.
У Яо Синьсюэ оказался на редкость покладистый характер, он просто перевел взгляд на комнату.
Это была двадцатиметровая каморка с единственной дверью. Девять квадратных метров перед ними предназначались Яо Синьсюэ и Яо Синчэну, посередине домовладелец устроил двухметровую общую ванную и проход, а по другую сторону прохода находилась комната Сун Жаньси.
Заплесневелые и медленно осыпающиеся стены были исписаны ругательствами, которые оставляли предыдущие жильцы, напиваясь до беспамятства; при первом же взгляде можно было заметить следы от потушенных о стены сигарет. Лампа тускло желтела, с потолка в трещинах постоянно капала вода, а на деревянном полу валялся лишь один подержанный матрас.
Сун Жаньси уже заранее перенес свои вещи в соседнюю комнату.
В таких условиях даже домовладелец Чжоу Хуа чувствовал себя неуютно. Он заливисто рассмеялся и хотел похлопать Яо Синьсюэ по плечу, но Яо Синчэн перехватил его руку. Мужчина средних лет не обиделся и лишь сказал:
— Условия, конечно, так себе, зато аренда дешевая! Будете делить расходы на жилье и воду с Сун Жаньси, так что считайте, что вы в выигрыше.
Стоя у двери, Сун Жаньси закатил глаза и громко произнес:
— Только ты мог такое ляпнуть.
— Пошел ты, — буркнул Чжоу Хуа, обернувшись к нему.
— Ничего страшного, здесь очень хорошо, этого вполне достаточно, — ответил Яо Синьсюэ с улыбкой.
Он поставил чемодан и передал Чжоу Хуа плату за аренду.
Сун Жаньси не мог поверить своим глазам, глядя на логотипы на одежде братьев. Он открыл рот, но так ничего и не сказал.
— Поторапливайся с арендой за прошлый месяц, не думай, что я не вышвырну тебя вон, — бросил Чжоу Хуа, пересчитывая деньги и косясь на Сун Жаньси, все еще стоявшего у двери.
— Что-то я сомневаюсь, что ты сможешь найти следующего жильца, — язвительно заметил Сун Жаньси.
— Проваливай. Даже если никто не снимет, тебе я не сдам, — зыркнул на него Чжоу Хуа.
Сун Жаньси захлопнул дверь прямо перед носом Чжоу Хуа. Словно не слыша его громогласной ругани из-за двери, он посмотрел на Яо Синьсюэ и невинно пожал плечами:
— Помощь нужна?
— Пока нет, господин Сун, — Яо Синьсюэ приподнял бровь.
— О, тогда скажешь, когда соберешься делать дубликат ключа, — Сун Жаньси снова окинул взглядом эту тесную, сумрачную каморку и вздохнул. — Если что-то нужно починить или подправить, говори тому толстяку. В крайнем случае поскандаль с ним, пригрози, что подашь жалобу в управу, и он тут же прибежит все исправлять.
— Хм, спасибо, — кивнул Яо Синьсюэ.
Сун Жаньси рассеянно взъерошил волосы и только сейчас заметил, что его одежда на груди насквозь промокла от капавшей воды — выглядело это донельзя нелепо.
Он развернулся, собираясь уйти к себе, но на полпути вдруг остановился и, просунув внутрь лохматую голову, добавил:
— Если не сможешь его перекричать — зови меня. Я с этим толстяком Чжоу Хуа еще ни одного спора не проиграл.
Яо Синьсюэ удивленно приподнял брови, моргнул, а затем рассмеялся:
— А, хорошо, спасибо тебе.
Сун Жаньси уже собирался спрятать голову обратно, как услышал, что Яо Синьсюэ неторопливо добавил:
— Хотя мне кажется, что господин Сун не тот человек, которому подходит ругаться с другими.
— Почему это? — Сун Жаньси нахмурился и снова показался в проеме.
Ростом метр восемьдесят, в обычной майке, открывающей красивые линии мышц, с дерзким взглядом и вызывающе приподнятыми уголками губ — он выглядел как человек, с которым лучше не связываться.
— Потому что ты не умеешь ругаться матом, — Яо Синьсюэ собрал длинные волосы в низкий хвост и, прищурившись, иронично посмотрел на Сун Жаньси.
Сун Жаньси увидел, как его волосы, словно вода, стекают по тонким пальцам, открывая изящные сверкающие серьги в ушах.
Одна, две, три, четыре, пять.
От завитка ушной раковины до мочки — правое ухо Яо Синьсюэ было украшено пятью красными серьгами, контрастировавшими с его серо-голубыми волосами. В этой пыльной комнате его украшения стали единственным ярким пятном.
— Я не ругаюсь. Мама запрещала мне сквернословить, — серьезно ответил Сун Жаньси, глядя на Яо Синьсюэ.
И тогда он в третий раз за день увидел улыбку Яо Синьсюэ. На этот раз она была гораздо заметнее, будто он услышал что-то очень забавное.
— Хороший мальчик, — оценил Яо Синьсюэ, отсмеявшись.
Сун Жаньси понял, над чем он смеется, но не обиделся. Он даже чувствовал правоту своих слов, хотя это «хороший мальчик» словно перышком коснулось его сердца.
Глядя на Яо Синьсюэ, Сун Жаньси подавил в себе желание продолжать разговор и развернулся, чтобы уйти.
Помещение было маленьким, звукоизоляция — плохой, и он услышал, как Яо Синьсюэ нежно сказал брату:
— Сяо Чэн, спасибо тебе, ты намучился.
— Ничего страшного, брат, — ответил Яо Синчэн.
Сун Жаньси не удержался и бросил взгляд на свои руки.
Он вспомнил, как только что держал руку Яо Синьсюэ, и ему показалось, что он уловил тонкий аромат ветивера, исходящий от него. Прикосновение к его прохладной коже было таким, словно он видел сон.
Пальцы Сун Жаньси непроизвольно дернулись и медленно сжались в кулак.
Глава 3
Сун Жаньси, прислонившись к стене, закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Он только что вымыл шваброй пол в туалете, на нем все еще был розовый фартук — уборка заняла почти час.
Тусклый свет падал на его лицо. Несколько секунд, что он стоял, привалившись к стене, он был настолько утомлен, что, прежде чем выпрямиться, потерся спиной о стену. Взглянув на часы, он развязал фартук и заодно одной рукой стянул скатавшуюся футболку.
Из темноты кто-то вынырнул и присвистнул, подобострастно улыбаясь:
— Брат, а фигура у тебя что надо.
Сун Жаньси даже не взглянул на него, словно не услышал, и натянул рубашку с жилеткой.
Бар вот-вот должен был открыться.
Чжан Вэнь был таким же официантом, как и он, только работал меньше и получал тоже меньше. Он заискивающе протянул Сун Жаньси сигарету. Сун Жаньси не отказался, но и не закурил, просто заткнул сигарету за ухо.
Сун Жаньси приподнял бровь:
— Сегодня не твоя смена, чего приперся?
Чжан Вэнь неловко рассмеялся, придвинулся к уху Сун Жаньси и прошептал:
— Босс вызвал. Сказал, сегодня будет много гостей, кто-то придет выступать. Хотя это мужчина, но до чего хорош.
Сун Жаньси хмыкнул — он отнесся к этим словам скептически, ничего не ответил и направился к барной стойке. Однако почему-то невольно подумал о Яо Синьсюэ. Когда он уходил утром, братьев уже не было.
Так как дверь была всего одна, Сун Жаньси каждый раз проходил мимо их каморки.
Случайным взглядом он заметил, что в комнате почти ничего не изменилось. Если бы не пара чемоданов да несколько листков с неразборчивым почерком, он мог бы решить, что Яо Синьсюэ и Яо Синчэн здесь никогда и не появлялись.
Они что, вообще не спят? — думал Сун Жаньси, протирая бокалы и вспоминая их подержанный матрас и свое лишнее одеяло.
В девять вечера улица баров, днем безмолвная и пустая, словно ожила. Зажглись огни, стильно одетые парни и девушки, обнимая друг друга за плечи или громко смеясь, заходили внутрь.
Алкоголь, крики и безудержное веселье ознаменовали начало ночи.
Сун Жаньси привычно обслуживал гостей, пока неподалеку не раздались восторженные крики. Он машинально обернулся и застыл на месте.
Тот, кто стоял сейчас перед сценой, был, вне всякого сомнения, Яо Синьсюэ, который еще вчера мягко улыбался ему и говорил спасибо.
Сун Жаньси никогда прежде не испытывал такого острого желания выругаться.
Его «хороший» сосед теперь совершенно не походил на того нежного и чистого парня: он собрал волосы в высокий хвост, открывая белоснежную шею. Яо Синьсюэ даже проколол губу, и пирсинг соединялся серебряной цепочкой с серьгой в ушном хряще. Люди и без того легко поддавались его очарованию, а этот дизайн заставлял всех до единого устремить взгляды на его лицо.
Яркие софиты светили сверху, и вся его красота предстала напоказ без остатка.
http://bllate.org/book/37937/4748531
Готово:
