Готовый перевод My Ex-Wife Faked Her Death and Returned With Our Child / Воскрешение бывшего: Сюрприз для мужа: Глава 6

Он не знал, какую угрозу представляет для него эта немногословная младшая сестра, поскольку беспокойство было порождено лишь его собственным шестым чувством и не имело под собой никаких реальных оснований.

Позже, когда их встречи стали частыми, это ощущение лишь усилилось, особенно из-за того, что Хо Цзиньянь постоянно любила прятаться где-то вдалеке и, не шевелясь, пристально наблюдать за ним.

Её взгляд словно пронзал его насквозь. Он даже доходил до нелепых догадок: быть может, Хо Цзиньянь, подобно ему самому, является засланным агентом в окружении Хо Цзинсы? Однако в её глазах он не находил ни малейшего намека на дружелюбие.

Этот взгляд заставлял его чувствовать себя неловко, словно Хо Цзиньянь с первого же взгляда распознала его маскировку и знала, что он прибыл по заданию, чтобы убить её брата.Он также пытался идти на контакт с Хо Цзиньянь первым, но, как и ожидалось, каждый раз натыкался на глухую стену.

Единственным утешением, если это можно так назвать, было то, что подобное поведение вполне соответствовало образу, который он пытался создать. К тому же, всякий раз, когда Хо Цзиньянь его отвергала, люди из семьи Хо спешили сгладить неловкость, оправдываясь тем, что у второй госпожи такой характер и она отродясь ни с кем не любила разговаривать.

Да и разве сам он горел желанием общаться с такой странной особой? Если бы не страх разоблачения, он ни за что не стал бы навязываться и унижаться.

Так, в постоянном страхе и осторожности, пролетели три года.Хотя за эти три года не происходило никаких сбоев, для него Хо Цзиньянь всё равно оставалась бомбой, которая могла взорваться в любой момент: казалось, стоило ему появиться перед ней, как в её голове автоматически запускался бы обратный отсчет до взрыва.

— Что такое? — низкий голос Хо Цзинсы раздался у него над ухом, и он поднял руку, успокаивающе погладив Ли Мо по голове. — Не хочешь идти?

— Нет.

Ли Мо покачал головой и, осознав, что только что выдал свои эмоции, тут же взял себя в руки. Он отвел взгляд от заботливого взгляда Хо Цзинсы, а на его лице появилась идеально выверенная улыбка, в которой сквозила доля горькой и беспомощной иронии. Это вызывало невольное умиление и жалость, одновременно заставляя догадываться о каких-то скрытых на самом дне сердца горестях, о которых не хотелось говорить вслух.

— Мать снова тебя донимает? — обнимая его, спросил Хо Цзинсы.

Ли Мо знал: он говорит о том, что мать Хо Цзинсы требует от них завести ребенка.

Аристократы вроде них больше всего на свете ценили продолжение рода, и мать Хо Цзинсы не была исключением.

Поначалу, когда он только поженился с Хо Цзинсы, всё было проще: стоило кому-то заикнуться о том, когда же они обзаведутся детьми, как всегда находился кто-то, кто сглаживал углы дежурной отговоркой про то, что всему свое время и надо плыть по течению. Но теперь всё изменилось: они были вместе уже три года, и плыть по течению дальше было просто невозможно.Но, к счастью, эта женщина, рожденная в финансовой столице, обладала довольно современными взглядами. С тех пор как они с Хо Цзинсы дали ей понять, что хотят подождать еще пару лет и устроиться поудобнее, прежде чем задумываться о детях, она больше никогда не заводила об этом разговор перед Ли Мо.

Для нее, раз у них есть планы, спешить некуда. Вот только слухи о том, что Хо Цзинсы столько лет женат и до сих пор бездетен, звучали довольно неприятно.

Ли Мо тоже доводилось слышать подобное. Он помнил, как в прошлом году ходили слухи об их с Хо Цзинсы разводе, и внешне все бурлило от сплетен. В конце концов, для такого простого омеги, как он, вышедшего замуж в богатую и влиятельную семью, первым делом было положено родить ребенка, чтобы укрепить свое положение; если одного мало — родить двоих. Но тот факт, что у него в животе не было ни малейшего шевеления, а сам он каждый день продолжал активно мелькать на передовой перед глазами общественности, естественно, удерживал его в самом эпицентре светских сплетен имперской знати.

Слухи передавались из уст в уста, приукрашивались и обрастали множеством версий. Кто-то говорил, что проблема в Хо Цзинсы, на что Ли Мо лишь презрительно фыркал: если уж Хо Цзинсы ни на что не годен, то в этом мире вообще не осталось нормальных альф.

Другие утверждали, что у супругов разлад в отношениях и все эти годы они спали в разных комнатах. Ли Мо на это только закатывал глаза: он бы и сам с радостью спал отдельно, избавившись от необходимости каждую ночь опасаться, что Хо Цзинсы случайно задушит его во сне.

Самое главное, что пик этих слухов пришелся как раз на тот период, когда Ли Мо невыносимо страдал от привычки Хо Цзинсы спать в самых нелепых позах. В результате он отправлял жалобу на каждую встреченную сплетню, смертельно боясь, что подобный бред долетит до ушей Хо Цзинсы и тот станет спать еще беспокойнее.

Единственным утешением для него было то, что среди всех этих домыслов не нашлось ни единого, где утверждалось бы, будто он сам бесплоден — по крайней мере, ему такие на глаза не попадались.

Впрочем, дело было вовсе не в нежелании рожать. С его точки зрения, вся процедура сводилась к разрезу на животе, а боли он не боялся; просто его мучали угрызения совести.

В конце концов, в будущем либо он убьет Хо Цзинсы, либо Хо Цзинсы прикончит его. Ребенок тогда останется либо без отца, либо без матери. И ладно бы его собственные субъективные желания — если посмотреть на ситуацию объективно, с точки зрения этого несуществующего ребенка, такой поступок был бы просто верхом бесчеловечности.

Так что поделать он ничего не мог. Ради кармы в следующей жизни он действительно не мог рожать детей для семьи Хо.

— Нет, — Ли Мо покачал головой и, следуя ходу беседы, с лицом, полным вины, произнес кривящую душой ложь: — Я просто думаю, что мы столько времени вместе, но я так и не позволил вашим родителям насладиться радостью семейного тепла, и у меня на сердце из-за этого все же скребут кошки.Что тутлов-то смущаться, — усмехнулся Хо Цзинсы, после чего нежно прижал его к груди и произнес: — Пока мы вместе, впереди у нас еще долгая жизнь.

Мгм, — тихо отозвался Ли Мо и, протянув руку, обнял Хо Цзинсы за талию, полностью прильнув к его груди, словно и впрямь был каким-то хрупким и беззащитным цветочком.

Боже мой, он был готов сам преклониться перед собственным актерским мастерством! Как кто-то мог настолько естественно разыгрывать столь фальшивую сцену — прикидываться бедным и несчастным?

Ли Мо мысленно упивался собственным успехом.

Было просто преступлением, что человек с такими данными не пошел в шоу-бизнес — какую же колоссальную потерю понесла вся эта индустрия!

А Хо Цзинсы тем временем ни о чем не догадывался. Он и не подозревал, что человек, который сейчас так жалобно прижался к его груди и вызывал в нем такое сильное желание защитить, в глубине души думает совсем не о том, что выражает его лицо. Он лишь искренне хотел утешить своего супруга.

Банкет был назначен на вечер, поэтому они решили сперва заехать в дом семьи Хо.

Июльское солнце палило нещадно: едва наступило восемь утра, как температура подскочила до пугающих тридцати трех градусов Цельсия, а от ослепительных солнечных лучей глаза нестерпимо ревели.

Внутри служебного автомобиля Ли Мо внимательно изучал свежий утренний выпуск газеты:

Супруга старшего сына семьи Хо, Хо Цзинсы, — Ли Мо: прекраснейший цветок человечности посреди катастрофы...

Он мысленно слово за словом прочел газетный заголовок и перевел взгляд на фотографию. На ней был запечатлен тот самый момент в тот день, когда одетый в лохмотья ребенок протягивал ему цветок. Хо Цзинсы стоял рядом с ними двумя, и благодаря его присутствию вся эта картина выглядела так, будто за их спинами появилась несокрушимая, полная безопасности опора.

А в самой статье было написано следующее:

Желая лично оценить масштабы бедствия в Шестьдесят девятом районе и навестить супругу, которая уже трое суток самоотверженно держала оборону на передовой зоны бедствия, председатель совета директоров Хо Цзинсы, едва завершив заседание имперского политбюро, не жалея сил, немедленно отправился на место катастрофы.

Увидев председателя Хо, наши сердца, столько дней трепетавшие от паники, наконец успокоились, появилось полное ощущение безопасности! — поделился один из беженцев. Мы искренне верим, что под надежным руководством председателя Хо Шестьдесят девятый район сможет быстро оправиться от безжалостного удара наводнения и вернуть себе прежнее процветание...

Дочитав до этого места, Ли Мо мысленно презрительно цыкнул.

Во-первых, этот заголовок. Он ведь вовсе не сделал ничего выдающегося — просто сразу после начала наводнения привез в зону бедствия гуманитарную помощь. Любой другой на его месте справился бы точно так же. Подчиненным Хо Цзинсы вовсе не обязательно было возносить его до небес и именовать неким прекраснейшим цветком человечности... Налицо было лишь банальное использование общественного мнения для создания нужного имиджа Хо Цзинсы.А затем и вовсе шло вот это, и вовсе необязательно было прикрываться столь благовидными предлогами. На самом деле, если бы не забота об их собственной репутации, они бы наверняка с огромным удовольствием написали так:

Жена Хо Цзинсы отправилась на спасательную операцию, сам Хо Цзинсы тоже поехал, а председатель лично прибыл в зону бедствия, на деле проявив искреннюю заботу о правах простых людей. Когда в будущем он станет губернатором, он точно не обделит вас вниманием, так что скорее голосуйте за него!

Как же прекрасно было бы написать именно так, избавив хотя бы тех, кто не в курсе, от необходимости лишний раз переспрашивать, кто такой Ли Мо.

Что такое, тебе не нравится, как написана эта статья? — сидящий рядом с ним Хо Цзинсы вдруг неожиданно подал голос.

Сердце Ли Мо пропустило удар: он уж было подумал, что тот услышал его мысли, но затем неторопливо поднял газету и поднес её к самому лицу собеседника:

Да нет, просто считаю, что на этой фотографии ты немного похож на охранника.

Которого переполняет чувство безопасности.

Хо Цзинсы тоже рассмеялся и пошутил в ответ:

Тогда в следующий раз велю им не прятаться в столь неподходящих местах.

Ли Мо вежливо улыбнулся в ответ, хотя вовсе не находил эту шутку смешной.

Он знал, что после публикации этой новости образ Хо Цзинсы в глазах простых людей станет ещё более величественным и безупречным. Эти простолюдиры наивно полагали, что Хо Цзинсы — их истинный спаситель, даже не подозревая, что на самом деле он видит в них лишь глупых муравьёв.

За столько лет внедрения рядом с Хо Цзинсы он усвоил одну истину: мнящие себя благородными аристократы никогда не считали простых людей за людей.

Любые попытки простолюдиров выбиться наверх благодаря собственному труду в их глазах были лишь проявлением непомерной самоуверенности, а уничтожить все их усилия можно было всего одним словом.

И самое главное — во взорах этих заносчивых аристократов всё это было не более чем развлечением, простой пищей для разговоров за чашкой чая после сытного обеда.

Ли Мо опустил глаза, аккуратно сложил газету и продолжил в мыслях оттачивать свой план убийства Хо Цзинсы, пытаясь выгнать из головы весь этот ненужный мусор. В конце концов, он здесь для того, чтобы убить его, и кроме завоевания доверия Хо Цзинсы, до всего остального ему нет и не может быть никакого дела.

Когда он только получал это задание, заказчик не требовал от него немедленной расправы над Хо Цзинсы. Напротив, от него требовалось внедриться в окружение Хо Цзинсы и ждать, пока наступит подходящий момент — тогда с ним обязательно свяжутся и укажут, когда именно следует нанести удар.

Единственное, что вызывало у него недоумение: хотя его и обязали шпионить за Хо Цзинсы изнутри, от него не требовалось ни похищать какие-либо секретные сведения, ни поддерживать связь с какими-либо агентами. За последние годы он от безделья чуть было мхом не обрас, так что ему оставалось лишь бесконечно шлифовать свой собственный план в глубине души.

http://bllate.org/book/37923/4746581