— Разве? В последнее время что-то не видно Сяо Линь? — с некоторым недоумением произнесла тётушка Ли.
— Сестра в последнее время занята на работе, уходит рано, возвращается поздно, — спокойно и непринужденно ответила Май Цзы.
Женщина кивнула в ответ и не стала расспрашивать дальше.
Она повернулась, достала из дома связку вяленых колбасок, с жирным блеском на шкурке, и добродушно улыбнулась:
— Это тётушка в этом году сама накрутила, очень ароматные. Как будешь возвращаться, постучи в дверь, возьми с собой, распарите с Сяо Линь на пару и поедите.
Словно вспомнив что-то, она упрекнула с ласковой усмешкой:
— Передай Сяо Линь: они стоят гроши, так что пусть опять не вздумает спускать их мне обратно.
— Эх, эта девчонка такая упрямая, совсем не хочет полагаться на других.
Её вздох заставил Май Цзы замереть на месте, и она вдруг вспомнила, что Линь Тэнчжи действительно не слишком-то жалует чужую помощь.
Она вечно тащит всё сама, да еще и волочит за собой её, обузу.
Приглушенно поблагодарив, Май Цзы продолжила спускаться вниз.
В переулке множество людей толпились вокруг недолепленных снеговиков, а дети вовсю веселились, взрывая хлопушки.
Вокруг стоял оглушительный треск и праздничный галдеж, но Май Цзы чувствовала лишь холод этой ночи под Новый год.
Она посильнее запахнула ватник и двинулась вперед сквозь метель.
Снег намело глубокий, он почти полностью скрыл прибитую к стене табличку с номером дома, оставив виднеться лишь пару иероглифов.
Май Цзы подошла ближе, смела сугроб, обнажая вывеску целиком: «Детский дом Цаоэр».
Когда-то она сбежала отсюда, и Линь Тэнчжи подобрала её, приведя в свой дом.
Сегодня она снова вернулась сюда в одиночку.
Руки покраснели от холода, снег превратился в ледяную крупицу, прилипшую к коже, и от этого пальцы снова начали гореть.
Май Цзы стояла неподвижно, и её волосы тоже покрылись белым инеем.
В следующее мгновение в её объятия кто-то неожиданно врезался, словно маленький пушечный снаряд.
— Сестрица Майцзы! — весело прощебетал ребёнок с двумя забавными косичками.
— Привет, Сяо Сяоцао.
Мягко отозвалась Май Цзы, присела на корточки и погладила девочку по голове.
— Сестрица, с Новым годом! — малышка уткнулась лицом в грудь Май Цзы и звонко, изо всех сил выпалила поздравление.
Эта полная жизни кроха Сяо Сяоцао прогнала прочь хотя бы часть зимней стужи, и на лице Май Цзы появилась улыбка. Она достала из кармана красный конверт.
— Сяо Сяоцао просто умница.
Протянув девочке конверт, она подняла взгляд на человека, стоявшего неподалеку.
— Директор, с Новым годом.
— Проходи.
Морщинки в уголках глаз директора были отметинами, оставленными временем; она проводила из этого детского дома одну за другой партии детей — с тех пор, как Сяо Сяоцао была совсем крохой, и до тех пор, пока не выросла Май Цзы.
Чашка с испускающим паром чаем очутилась в ладонях Май Цзы, и морщинистые руки на мгновение замерли, заметив шрамы на её запястье.
— Малышка Май Цзы, вы что, поссорились с Тэнчжи?
Май Цзы опустила голову и ничего не ответила.
— Раньше вы приходили поздравлять с Новым годом гораздо раньше, а в этом году — то одна, то другая, да еще так поздно...
В глазах пожилого директора крылась умудренная жизненным опытом мудрость.
— Ты хочешь от нее спрятаться?
Май Цзы горько усмехнулась, сделала маленький глоток горячего чая, позволяя обжигающей жидкости опуститься прямо в горло.
— Разве такое возможно, как я могу от нее прятаться? — её голос отчаянно дрожал.
— Я просто...
— Не хочу лишний раз трепать ей нервы.
Казалось, от холода пар превратился в слезинки, которые сорвались вниз и упали в горячий чай, пуская по кругу рябь.
— Она не хочет меня видеть. Мне некуда возвращаться, но ведь тот дом изначально был её, а я...
— Я принадлежу этому месту. — Под конец её голос сорвался на отчетливые рыдания.
Её руку внезапно крепко сжали, и Май Цзы услышала, как старый директор тяжело вздохнула с невероятной мягкостью в голосе:
— С чего ты взяла, что она не хочет тебя видеть?
— Тэнчжи пришла очень рано и просидела здесь до самого вечера. Как ты думаешь...
— Кого она ждала?
Её.
Неужели меня?
Чашка опустилась на стол, пар расселся в считанные секунды.
Та, что только что сидела здесь, в мгновение ока исчезла.
Директор стояла у окна, глядя, как на запорошенной белым земле остается длинная и глубокая цепочка следов.
Точно так же, как в ту дождливую ночь много лет назад, когда на грязи отпечатались крошечные следы.
Они уходили с непоколебимой решимостью.
Дорогу замело снегом, к тому же стояла канун Нового года, и весь транспорт замер.
Когда Май Цзы выбежала из детского дома и помчалась домой, её глаза всё еще были красными, а слёзы под воздействием ледяного ветра застыли на щеках блестящими бусинками.
Из каждого окошка в переулках старого района доносились ароматы еды и веселый смех.
Фонари на лестнице зажигались один за другим, а лампочки были начищены до блеска.
Шагнув на последнюю ступеньку, Май Цзы резко остановилась.
Её лицо побледнело от ледяного ветра, а ресницы покрылись инеем.
Дверь старого дома была не заперта, а лишь приоткрыта — оставалась узкая щелочка, из которой, однако, струился слабый свет.
То ли от холода, то ли от чего-то еще, но пальцы Май Цзы задрожали.
В её голове с запозданием вспыхнул страх: она снова поступила так опрометчиво, не думая ни о каких последствиях.
Май Цзы изо всех сил попыталась унять эту дрожь, всё еще цепляясь за крошечную надежду.
Одним быстрым движением она распахнула дверь.
— Сяо Цзы, ты вернулась.
— Иди скорее ужинать, еда уже немного остыла.
Ей показалось, будто она видит ласковую улыбку Линь Тэнчжи, а в её лисьих глазах плескалась такая любовь, что в ней можно было утонуть.
Бух!
Бух!
Бух!
Старинные часы издали глухой звук, и Май Цзы словно очнулась отважным наваждением.
Перед глазами никого не было.
Стрелки уже перевалили за полночь: канун Нового года миновал, наступил новый год.
Детский дом находился не так уж близко, и она потратила много времени впустую.
Май Цзы так и застыла на пороге, а квартира выглядела точно так же, как прежде.
В день её восемнадцатилетия та, что обещала встречать Новый год вместе, находилась совсем не здесь.
Она остекленевшим взглядом перевела глаза на стол: коробок с изящно упакованным подарком по-прежнему лежал на прежнем месте.
Ха...
Она даже не забрала подарок, который приготовила сама.
Слёзы прорвали плотину, и в затуманенном взоре подарочная коробка начала двоиться.
Рядом с приготовленным ею презентом обнаружился еще один...
Бряк!
Звук покатившейся стеклянной бутылки тяжело отозвался в сердце Май Цзы.
Она резко обернулась.
На звук из полуоткрытой спальни: с края кровати безвольно свисала изящная, белоснежная рука.
Просквозивший сквозь комнаты ледяной ветер распахнул дверь настежь.
Те самые красивые лисьи глаза были закрыты, их заслоняли растрепанные пряди волос.
Но родинка между бровей вонзилась прямо в глаза Май Цзы.
Это Линь Тэнчжи.
Май Цзы на мгновение замерла, а затем со всех ног бросилась вперед, боясь, что у неё снова начались галлюцинации.
Она с силой впилась ногтями в покрытые корочкой шрамы на ладони: острая боль вернула ясность разуму.
Лишь когда у самого уха послышалось ровное дыхание, её сердце наконец встало на место.
Только тогда её отключившееся обоняние вновь заработало.
В воздухе витал едва уловимый запах алкоголя.
Она увидела, что на дне стеклянной бутылки у кровати осталась лишь капля красной жидкости.
Линь Тэнчжи напилась.
Она, которая в трезвом виде не брала в рот ни капли спиртного, валилась с ног от одного бокала.
Целая бутылка красного вина могла ввергнуть её в бесчувственное состояние.
Брови Май Цзы нахмурились, она испереживалась: не случится ли чего с человеком, совершенно не привыкшим к алкоголю, после такой огромной дозы?
— Моя мама говорит, что ничего страшного, красное вино не вредит. — Ей Суй по-прежнему болтала без умолку.
— Май Цзы, с Новым годом!
— Как же в Чуньчэне тепло, как-нибудь обязательно приезжайте сюда вместе с сестрицей Линь.
— Угу, спасибо. С Новым годом, Е Суй.
Май Цзы повесила трубку и наконец с облегчением выдохнула.
Холодный ветер ударил в лицо, заставив кожу покалывать от оцепенения.
Май Цзы подняла руку, собираясь засунуть руку Линь Тэнчжи под одеяло, но вдруг замерла.
Её собственные пальцы были слишком ледяными. Нахмурившись, она завернула руку женщины в кусок одежды и лишь после этого бережно уложила под одеяло.
Затем Май Цзы опустилась на пол, прислонившись спиной к кровати, и не сводила глаз с её лица ни на секунду.
Словно вороватый кот, она жадно дорожила каждой минутой, проведенной рядом с Линь Тэнчжи.
Она действительно сильно похудела.
Щеки впали, а под глазами залегли темные тени от долгой бессонницы.
В дни разлуки тяжело приходится не кому-то одному.
Пьяная Линь Тэнчжи спала беспокойно: её брови были крепко сдвинуты, а губы то и дело покусывали друг друга.
Пальцы Май Цзы легко очертили её контуры — начиная с родинки между бровями, через изящный кончик носа, и наконец опустившись на губы.
Она держалась на расстоянии, не смея прикоснуться к коже.
Заметив блестевшие на губах следы влаги от вина, она даже дыхание затаила.
Это был редчайший шанс, а Линь Тэнчжи ничего не замечала.
Безрассудная, упрямая Май Цзы должна была наклониться и поцеловать её, чтобы утолить собственную тоску.
Май Цзы подалась вперед — она даже чувствовала тепло дыхания Линь Тэнчжи и различала мелкие пушистые волоски на её коже.
Но...
В конце концов она отпрянула.
Лишь засунув собственные озябшие пальцы себе под одежду, чтобы отогреться, она набралась смелости и провела рукой по надбровной дуге Линь Тэнчжи.
Май Цзы бережно разгладила её хмурые брови.
Впервые в жизни в Май Цзы проснулась такая способность к сдержанности.
В её юном лице проступили некие зрелые черты.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихо переплетающимся дыханием двоих.
Спустя долгое время Май Цзы протянула руку и подняла с пола скатившуюся стеклянную бутылку из-под вина.
И оставила тяжелый поцелуй на горлышке, которого касались губы Линь Тэнчжи.
Запах вина в носу Май Цзы стал еще гуще, а на её губах заиграла улыбка — она радовалась тому, что пропиталась тем же винным ароматом, что и Линь Тэнчжи.
— Спокойной ночи.
— Пусть тебе приснится хороший сон.
Под утро снег наконец угомонился, покинув праздничную суету, и тихо закружился в безмолвии.
Брови Линь Тэнчжи чуть дрогнули, и когда она открыла глаза, то увидела на одеяле у самого края кровати легкую вмятину.
Она протянула руку: на постели еще словно бы сохранялось тепло.
http://bllate.org/book/37922/4746521
Готово:
