Се Юйань до предела рассвирепел:
— Это Великая принцесса велела её людям его избить?
Юнь Сю кивнул:
— Я принял тот удар и потерял сознание, а очнувшись, обнаружил, что заперт в какой-то комнате. Позже я поджёг её и сбежал, но люди Великой принцессы снова бросились в погоню. К счастью, мне повстречался добрый человек и помог, иначе... — говоря это, он снова разрыдался.
Се Юйань с нежной жалостью погладил его по волосам, утешил несколькими словами, а затем с отвращением высказался о столь наглом и насильственном поведении Великой принцессы:
— Эта Великая принцесса ведёт себя слишком возслыханно и бесцеремонно!
Тот, кто до этого молча стоял в стороне, неожиданно подал голос, предостерегая:
— Умерьте свой гнев, наследный княжич, и прошу вас, выбирайте выражения.
С этими словами он бдительно огляделся по сторонам и, убедившись, что никто на них не обращает внимания, продолжил усовещивать:
— Выходки Великой принцессы Юнань своенравны и необузданны, об этом знает каждый, но Император извечно сквозь пальцы смотрит на её проделки, и со временем никто больше не смеет указывать ей на ошибки. Эх, говорят, что даже Супруг принцессы Сунь перед ней только и может, что ходить на цыпочках, не смея произнести ни единого резкого слова. Великая принцесса годами укрепляла своё влияние в Императорской столице, её ученики и старые знакомые раскинуты по всему двору и за его пределами, к тому же она — единственная сестра Вашего Величества. Лучше всё же не наживать с нейражды.
Се Юйань сжал кулаки так, что от гнева на висках вздулись вены.
Заметив, что его жар никак не утихает, собеседник хлопнул его по плечу в знак утешения:
— Ты многого не знаешь: Великая принцесса питает слабость к красивым юношам и в делах сердечных весьма... В столице находятся некоторые семейства без роду и племени, что выискивают обходные, окольные пути. Стоит кому-то из смазливых племянников дома приглянуться Великой принцессе, как они тотчас ищут случая извлечь выгоду для своего рода. Вот почему в последние годы на любых сборах, куда она жалует, всегда найдутся те, кто приложит все усилия, чтобы устроить это дело. Твой будущий супруг лицом вышел хорош, а в свете нов, вот я и думаю, что Великая принцесса попросту приняла его за одного из тех нечистых на руку людишек. Когда настанет время занять места за пиршеством и ты встретишься с Великой принцессой лицом к лицу, недоразумение само собой разрешится. Ныне твоё положение не простое, как бы она ни буйствовала, а всё ж проявит некоторую осмотрительность, так что впредь вам с будущей княгиней просто стоит держаться от неё подальше. Послушай совета старшего брата, ни в коем случае не становись её врагом. Она натура злопамладная, заносчивая и ни перед чем не останавливающаяся, а твоя опора пока ещё слишком слаба, не стоит без нужды наживать врагов.
Услышав, сколь чудовищно велико влияние Великой принцессы в Императорской столице, Юнь Сю испугался. Забыв о перенесённых обидах, он поспешно ухватился за рукав Се Юйаня и затеребил его, показывая, что тому ни в коем случае нельзя горячиться, ведь сам он уже в порядке и нет никакой нужды вступать в распри с Великой принцессой. Чтобы придать своим словам большей убедительности, он даже через силу выдавил из себя улыбку — исключительно ради того, чтобы успокоить своего возлюбленного.
Разве мог Се Юйань не понимать его добрых помыслов? От этого на сердце у него стало одновременно и горько, и совестно. Собственное бесправие принуждало нареченную невесту глотать обиды ради его собственного будущего, что вовсе не подобало настоящему мужу. Но что толку в бессильном гневе и негодовании? На данный момент у него не было лучшего способа добиться справедливости для Юнь Сю, да и сама суровая реальность заставляла поневоле склонить голову:
— Благодарю за наставление, брат Лю, младший брат всё понял.
Услышав это, Юнь Сю невольно с облегчением выдохнул, но тут же услышал, как Се Юйань обратился к нему:
— Сю-сю, это господин Лю Шанъяо, он несёт службу в Гвардии Юйлинь, и сегодня как раз его дежурство. Когда ты пропал, я места себе не находил от беспокойства и решил попросить его о помощи в поиках.
Юнь Сю сложил руки в почтительном поклоне и поблагодарил господина Лю.
Тот с улыбкой ответил на поклон и произмолвил:
— Раз уж человека отыскали, да и время приближается, княжичу лучше поспешить к праздничному столу.
Попрощавшись с Лю Шанъяо, Се Юйань сжал руку Юнь Сю и легонько растёр её:
— Натерпелся же ты страху нынче, ручки такие холодные... Это я во всём виноват, позволил тебя обидеть.
Юнь Сю к тому моменту уже перестал дрожать от страха. Он крепко сжал в ответ ладонь возлюбленного и посмотрел на Се Юйаня сияющими, полными влаги глазами:
— Заставил тебя волноваться. Не следовало мне бродить где попало.
Они нежно и тепло обменялись извинениями, оба желая поскорее выбросить из головы те неприятные мелкие эпизоды. Заметив, что одежда на Юнь Сю сильно отличается от той, в которой он выходил из дома, Се Юйань не удержался и расспросил об этом.
Юнь Сю дёрнул за тесный рукав, плотно облегавший запястье, и поведал обо всём, что произошло.
Се Юйань произнёс:
— Нынче вечером Ваше Величество устраивает пир, во дворец съехалось множество сановников и родичей императорского рода. Покои Великой принцессы, о которых ты говоришь, должно быть, те самые, где она жила до замужества, и располагаются они на территории внутренней части дворца. Нынче хоть у Ваше Величество и нет там наложниц, посторонним людям там делать нечего. Тот человек мог свободно перемещаться по дворцовой страже и отдавать приказы юному евнуху, значит, он либо стражник императорской гвардии, либо евнух из внутренних покоев. Раз он не пожелал назвать своё имя, то, очевидно, помог попутно и не ждёт никакой награды, но мы не можем оставить это без внимания и делать вид, будто ничего не было. Давай так: в другой раз я попрошу упомянутого господина Лю помочь расспросить, удастся ли разыскать нашего благодетеля.
Юнь Сю очень обрадовался, посчитав это решение самым правильным, после чего они вместе направились к Дворцу Тысячелетия.
Господин Чжу уже давно извелся оттого, что внук всё не возвращается, и вышел его искать. Увидев, что те идут рука об руку, он наконец успокоился, однако всё же бросил на Юнь Сю свирепый косой взгляд и выговорил Се Юйаню:
— В следующий раз в подобные места постарайся не брать людей, которые не знают приличий. Сегодня здесь собралось столько приближенных ко двору вельмож и знатных особ из столицы, с чего это вдруг он один потерялся? Эх, я же давным-давно говорил, что в законные жёны следует брать девушку из благородного рода, а этот мужчина-жена в конце концов...
Остальных слов господин Чжу договаривать не стал, но Юнь Сю легко мог представить, сколь ядовитыми и жестокими были эти недосказанные речи.
Он исподтишка покрепче сжал пальцы Се Юйаня, закусил губу и промолчал.
Се Юйань переплел свои пальцы с его, на лице его промелькнуло легкое недовольство, но, прекрасно понимая, что вокруг полно ушей, к тому же дело замешано на имени Великой принцессы и сейчас вовсе не время для долгих объяснений, он лишь ответил:
— Дедушка, раз уж внук выбрал Сю-сю, то никогда не нарушит данное слово, и впредь прошу вас больше не произносить подобных слов.
Господин Чжу и сам осознал, что сболкнул лишнего, махнул рукой, словно желая замять инцидент, и принялся их торопить:
— Ладно, входите же скорее, пир вот-вот начнется.
Се Юйань мягко улыбнулся Юнь Сю и увлёк его за собой внутрь дворца.
Во Дворце Тысячелетия ярко пылали праздничные свечи, пестрело золото, звенел нефрит, а знатные дамы сверкали драгоценными каменьями.
Кто-то заметил запоздавшего Се Юйаня и, сбившись по трое и по четверо, двинулся ему навстречу. Один из них громко рассмеялся:
— Ого, почему это удельный княжич пожаловал так поздно? Мы уж думали, ты дома занемог и вовсе не сможешь прибыть на пир, ан нет, похоже, мы понапрасну тревожились. Раз здоровьем крепок, по заведенному обычаю с тебя причитается штрафная чаша вина.
Се Юйань с улыбкой приветствовал всех сложенными ладонями:
— Домочадцы оплошали при подготовке, и лишь перед самым выходом обнаружилось, что ось повозки сломана, потому-то я и задержался. Прошу вас, господа, извините.
Другой отозвался:
— Хоть причина и уважительная, но в конце концов именно из-за твоего слабого надзора дворовые слуги распустились и совершили оплошность, так что штрафную чашу пить всё равно придётся.
— Пить, непременно пить! Эту чашу заслужил! — наперебой зашумели окружающие, и Се Юйану не оставалось ничего иного, кроме как ещё раз церемонно извиниться и пообещать выпить три чаши в наказание, после чего все наконец успокоились.
Тот самый шутник, что заговорил первым, перевёл взгляд на Юнь Сю. Уголки его губ чуть приподнялись, и он с лукавой улыбкой произнёс:
— Чьих же кровей этот молодой господин? Лицо крайне незнакомое.
Се Юйань улыбнулся:
— Это моя еще не вошедшая в дом жена, фамилия его — Юнь, а имя — Сю. — И, повернувшись, принялся представлять Юнь Сю собравшимся.
Только тут Юнь Сю узнал, что все эти люди, как и Се Юйань, являлись сородичами императорской фамилии, прибывшими в столицу по высочайшему повелению. Все они были отпрысками знатнейших родов, чьё происхождение стояло выше всяких похвал. Особенно тот, что заговорил только что: он приходился кровным сыном Князю Ань и звался Се Юйсюанем. В отличие от удельного князя Циншунь, чьё владение находилось в таком заштатном местечке, как префектура Цинпин, Князь Ань обладал титулом вана первого ранга, а его уделом являлись богатейшие земли Цзяннаня. Поговаривали, что богатства его семьи неисчислимы, а дом необычайно влиятелен.
К эпохе Императора Фэнтянь у всех этих владетельных князей и знатных особ хоть и оставались уделы, но реальной власти они почти не имели — так, праздные да богатые бездельники. И всё же между ними сохранялись огромные различия. Взять хотя бы семью Се Юйаня: родители скончались рано, род захирел, остался он один-одинешенек, а указа о пожаловании титула всё не было и не было, что явно указывало на упадок их ветви. Разумеется, тягаться с баснословно богатым родом Князя Ань было совершенно невозможно.
Се Юйсюань заметил:
— Выходит, будущая княгиня... Мда, брат Ань, когда я впервые услышал слухи о том, что ты собрался жениться на мужчине, я думал, это пустые сплетни, но никак не ожидал, что правда.
Тут же подал голос наследник маркиза Цзиньи Се Юйцин:
— У нас в Миньцзиньских землях тоже водится всякая богатая шпана да купчишки, кои любят мужеложство и втайне сходятся с другими мужчинами как побратимы. Но кто они такие? Учёные, земледельцы, ремесленники, торговцы — последние стоят на самом низу ступени, от подобных людишек чего только не ожидешь. Но ты, брат Юйань, человек столь выдающейся наружности, с чего бы вдруг пристрастился к подобному?
Сын удельного князя Синлинь Се Юйюань подхватил:
— Сделать мужчину княгиней — неслыханное дело! Все мы прекрасно понимаем, зачем нынче пожаловали в столицу. Если в будущем брат Юйань преуспеет, неужто он собирается подражать императору Вэнь-ди из эпохи Южных и Северных династий и пожалует кому-то титул мужа-императрицы?
Услышав столь необдуманные речи, наследный княжич Се Юйсюань нахмурился:
— Брат Юань, выбирай выражения! Посмотри сначала, где мы находимся, как ты смеешь молоть подобный вздор!
Он-то ещё с вечера знал, что Се Юйань привёл с собой мужа, и нарочно задал тот вопрос, желая выставить его на посмешище перед всеми. Только вот он никак не ожидал, что этот дуболом Се Юйюань понесёт такую чушь: мало того, что слова его звучали оскорбительно, так он ещё и в открытую заговорил о престолонаследии! Пусть даже сболтнул сдуру, но кто знает, нет ли во Дворце Тысячелетия соглядатаев императора? Если кто-нибудь из завистников раздует это дело и доложит Вашему Величеству, никому из них не поздоровится.
Сообразив, что сболкнул лишнего, Се Юйюань в испуге огляделся по сторонам. Убедившись, что никто на них не смотрит, он не удержался и, решив выехать за счёт чужой оплошности, насмешливо бросил:
— После кончины удельного князя Циншунь дела в особняке брата Юйаня, похоже, идут совсем худо.
Заметив, что Се Юйюань битый час разглядывает не по роду и откровенно уродливую одежду Юнь Сю, остальные сообразили, в чём дело, и покатились со смеху.
Кто-то хихикнул:
— Это портные вашего благородного дома сшили или вы в какой-то лавке готового платья купили? Где же вы откопали такое убогое шмотьё! Только взгляните на этот фасон, на эту ткань, да на эти кривые стежки... Ай-яй-яй, впервые в жизни вижу, чтобы кто-то явился на пир в подобном наряде!
— Поглядите-ка, до чего платье мало! Уж не подобрал ли он с чужого плеча старую одёжку своего благоверного муженька вместо того, чтобы справить новую?
Насмешки не утихали. Се Юйсюань снова принёс извинения:
— Младшие кузены ещё молоды, брату Ань не стоит принимать близко к сердцу всё, что они сболтнули по неразумию. Если в доме финансовые затруднения, ты только скажи брату — я и остальные кузены с радостью поможем, чем сможем.
После таких слов Юнь Сю и Се Юйань, оказавшиеся в самом эпицентре бури, больше не могли сохранять лицо: их лица покрылись багровыми и свинцовыми пятнами. Ни один человек на свете не смог бы снести подобные издевки с олимпийским спокойствием.
Юнь Сю едва не до крови прикусил губу, изо всех сил сдерживая гнев и жгучий стыд, чтобы не сорваться прямо здесь. Он впервые лицом к лицу столкнулся с подобной изощрённой травлей и унижением, от ярости его била крупная дрожь, но высказать в ответ он не смел ни единого слова.
Они с Се Юйанем: один — безродный сирота, другой — лишённый надежд на титул наследник, к тому же вокруг собрались сплошь отпрыски императорского рода с могущественными за спиной фамилиями, ссориться с которыми нельзя. Эту желчь приходилось глотать огромными кузнями, пусть даже она жгла горло, словно раскалённые ножи.
Очевидно, Се Юйань тоже прекрасно это понимал. Хоть лицо его и почернело от гнева, а в груди бушевало пламя, в конце концов он проглотил обиду и предпочёл стерпеть.
http://bllate.org/book/37916/4745950
Готово:
