Готовый перевод Heaven Mending Stove Girl / Лавка Небесной Ремонтницы: Игры с судьбой: Глава 2

В конце концов, это место находилось в самом центре континента, посреди глухой, Богом забытой пустыни. Лучшего полигона для испытания пары атомных бомб и не придумаешь: остаточная радиация непременно ударила бы по генетике, и если бы её, упаси небеса, снова разорвало надвое от какого-нибудь неверного движения, плакать бы ей пришлось в полном одиночестве.

Тени Сян двигались с ней вровень, а голос звучал растерянно и невинно:

— Что опять? Что я натворила?

— Ты в прошлой жизни была контейнером для перевозок? Почему в тебе столько всего помещается? — стоило Бай Жаньинь услышать этот невинный тон, как у неё автоматически поднималось давление. Вспомнив, что ранее та точно так же строила из себя недотрогу и по своей наивности добавила ей ещё два года к тюремному сроку, она лишь сильнее скрипела зубами.

Бай Жаньинь холодно усмехнулась, указывая кончиком пальца на явную складку на ткани одежды, которая упрямо тянулась назад:

— А кто же ещё, если не ты?! Хватаешься за мою одежду, хотя никакой смертоносной ауры нет — кроме тебя, кому ещё придет в голову так дурачиться? Неужели мне? По-твоему, мне заняться больше нечем?

Сян перевела взгляд на её палец, обернулась назад, замерла на секунду — и в мгновение ока растворилась в воздухе, не оставив после себя и следа.

Ни единого лишнего слова.

— Сестрица...

Сзади раздался мелодичный детский голосок, и край плаща то натягивался, то отпускал, словно кто-то капризничал.

— Мне так больно...

В интонации сквозила горькая обида. Не оборачиваясь, Бай Жаньинь по одному лишь голосу живо представляла себе выражение лица этого так называемого ребёнка.

Наверняка губы надуты, уголки глаз покраснели и опустились вниз, и смотрит она на неё жалко-жалко... Мысленно подготовившись к худшему, Бай Жаньинь со скрипом повернула голову — и в тот самый момент, когда разглядела сущее перед собой, мысленно завопила: Сян, умоляю, утащи меня отсюда!

Ребёнок перед ней выглядел чуть более «мясистым», чем предыдущий скелет обтянутый кожей, но всё равно оставался исхудалым донельзя. Мышцы напоминали тугие тяжи, натянутые прямо на кости, а покрытые пестрыми трещинами и разломами участки кожи стягивало так, словно их намертво залепили суперклеем.

Там, где у нормальных людей должны сидеть яркие зрачки, виднелись лишь два сморщенных глазных яблока-опухоли, глубоко запавших в глазницы.

Будто сделанную из глины куклу иссушило палящим солнцем, а затем кто-то грубо слепил её обратно.

Её рот то открывался, то закрывался, а трещины в уголках губ казались ещё темнее:

— Верни мне мою кожу, а?..

Косички резко взметнулись вверх, розовые стеклянные зрачки расширились, превратившись в круглые кошачьи глаза... Она подняла руку...

Бум!

Второе испытание: Дзинь! Ваша новая локация успешно загружена!

— Согласно статье двадцать первой Нового Завета — при обнаружении Аннигиляторов разрешено уничтожение на месте, — Сян неизвестно когда снова оказалась рядом, с усмешкой зашивая на живую нить коротко оборванные нервы Бай Жаньинь.

Бай Жаньинь, словно лопнувшая струна музыкального инструмента, тяжело выдохнула. Даже несмотря на то, что Сян внезапно оттащила её назад, её розовые глаза всё ещё были прикованы к стоявшему перед ними Аннигилятору.

Аннигилятор. Если существо официально признавали таковым, его действительно разрешалось умертвить. К тому же в эту эпоху, носящую имя Краха, уничтожение Аннигиляторов давно превратилось в негласную обязанность. Лишенные всякого рассудка ради обретения предельной разрушительной силы, Аннигиляторы оставляли после себя выжженную пустошь: те, чья степень Краха не дотягивала до восьмидесяти процентов, после встречи с ними исчезали без следа, словно песчинки в пустыне, уносимые ветром.

— Она — Аннигилятор? — задала вопрос Бай Жаньинь, обращаясь к стоявшей рядом девушке, но даже не посмотрела в её сторону. Впрочем, ответ, пожалуй, уже не имел прежнего значения.

— Ты решила, что она не Аннигилятор? Потому что у неё ещё сохранился рассудок? Или потому что она только что вполне осмысленно заговорила с тобой? — Сян изогнула губы в улыбке, её правый глаз цвета спелого граната пристально изучал профиль Бай Жаньинь. Формально это звучало как вопрос, но каждое слово попадало точно в те мысли, что роились в голове у собеседницы.

Сян хотелось улыброваться — искренне, с издевкой. Надо же, эта девчонка всё ещё питала к миру жалостливую, наивную веру.

— Ничего страшного, — Сян склонила голову, прислонившись к правому плечу Бай Жаньинь, и не успели стихнуть её слова...

Ребёнок снова поднялся на ноги. По её мертвенно-бледной коже побежали новые мелкие трещины, в точности повторяющие линии кровеносных сосудов.

Заметив это, Бай Жаньинь на рефлексах снова вскинула ствол, но на этот раз, возможно, выработав своего рода иммунитет, изо всех сил заставила себя подавить палец на спусковом крючке и вернуть пулю в патронник.

— Бай Жаньинь, — Сян неожиданно повысила голос, обращаясь к ней по полном имени. То ли это сказывалось переданное по наследству ментальное подавление, то ли само имя работало как кратчайшее из заклинаний — так или иначе, эти три слова заставили ствол оружия снова спрятаться под полами плаща.

В гранатовых глазах не было ни капли радости. Вряд ли кто-то, столкнувшись с реальностью столь нелепой и противоестественной, смог бы искренне улыбнуться.

Разве что сумасшедший.

Сделав глубокий вдох, Бай Жаньинь опустилась на корточки и попыталась заговорить с маленьким воплощением Краха:

— Прости.

— Сестрица, верни мне мою кожу, пожалуйста... Мне так больно, песок не слушается, он ползает везде, как же мне больно, больно... — Мелодичный голосок лился плавно и чисто, выходя из искаженного тела через содрогающиеся голосовые связки. И пусть за окном стоял залитый ярким солнцем день с мощнейшей энергией ян, Бай Жаньинь всё равно не удержалась и зябко поёжилась всем телом.

— Это я забрала твою кожу? — Бай Жаньинь с усилием подавила гусиную кожу, обильно покрывшую её руки, и заговорила чуть тише, мягче.

— Да-да, сестрица забрала мою кожу! Только что, сестрица коснулась меня — и забрала её! — сладкий, словно сахарная вата, голосок вещал о вещах, которые могли присниться разве что в самом жутком кошмаре.

Бай Жаньинь вспомнила обрывки кожи, оставшиеся на руках после недавнего прикосновения. Сперва они прилипли к перчатке, а теперь... сколько-то их наверняка разлетелось по пистолету, плащу и внутренней одежде.

— Я открою ключ доступа, не усложняй себе жизнь, — дав понять, что прерывать спектакль больше не намерена, Сян — будто заранее предчувствовавшая подобный сценарий — нетерпеливо решила прибегнуть к тяжелой артиллерии.

Ключ доступа?!

Никто понимал лучше самой Бай Жаньинь, что из себя представляет этот самый ключ. Эта штука служила для неё предохранителем, одноразовым инструментом. Стоило его активировать, как проблем в будущем станет столько, что расхлебывать придётся до скончания веков.

Какой бы особенной ни была Сян, она вряд ли сможет легко отмахнуться и уйти в закат. Зачем этой особе, полной дурных замыслов, добровольно лезть в грязь? И это при том, что данное место тянуло назвать разве что зыбучим болотом.

Неужели тут кроется подвох?

— Сестрица, мне больно... — последовало новое повторение. Две безобразные опухоли уставились на Бай Жаньинь с немигающим упорством. В тот самый момент, когда их взгляды пересеклись, эти наросты принялись жадно вытягивать влагу из воздуха, стремительно раздуваясь, пока не превратились в два разварившихся шарика тапиоки из молочного чая.

— Сестрица... — ласково проворковало оно.

Бай Жаньинь тихо закрыла глаза.

Гулкий взрыв!

На этот раз пуля угодила точно в голосовые связки существа.

Звуки оборвались мгновенно, и в ноздри Бай Жаньинь ударил солоноватый, отдающий гнилью ветер.

Так и есть.

Примитивная охота: всего лишь извращенное использование способности одежды к терморегуляции. Меняя частоту непрерывной вибрации голосовых связок и входя в резонанс с окружающей средой, тварь воздействовала на восприятие человека, усыпляя бдительность жертвы. В завершение кожа помогала полностью растворить добычу в себе. Довольно занятная пространственная сверхспособность — Еретический Шепот.

И это лишь одна из самых рядовых сверхспособностей в здешних краях. Бай Жаньинь невольно охватило редкое для неё любопытство: насколько же ослепительными были способности людей в золотой век?

Снова открыв глаза, она увидела вокруг совсем не пустыню. Пейзаж изменился кардинально: повсюду высились многоэтажные здания, серые стены поросли буро-зелёными лианами, а в зазорах между ветвями и листьями таились жадные взгляды, сочившиеся липкими, готовыми растворить её ферментами.

Потеряв из-за разорванных связок способность говорить, Аннигилятор исступленно забился, напрягая горло. Его растрескавшаяся кожа раздвинулась сплошной стеной, надвигаясь прямо на Бай Жаньинь.

Не раздумывая ни секунды, чья-то рука притянула её к себе, прижав к чьему-то животу белую карту, и в мгновение ока они переместились в совершенно другое место.

Кто знает обстоятельства, тот мудрец — тактический отход успешно выполнен!

— Я временами перестаю понимать, кому из нас три года — тебе или мне? — шевельнув уголком рта, Бай Жаньинь отстранила чужую руку и твердо встала на ноги.

— Разумеется, тебе. Ты же ещё от груди не отлучилась, — не осталась в долгу Сян, пожав плечами и одарив спутницу едким ответом.

— Вышло неплохо, — тут же сменила тему Сян, приподняв брови и с интересом разглядывая Бай Жаньинь.

Это была их первая совместная вылазка. Используя сопротивление того Аннигилятора, которое до предела растянуло пространственный барьер, и добавив к этому прорыв прочной стены пулей с высокой концентрацией энергии, им всё-таки удалось прорваться в эту дыру.

Труды не пропали даром: после долгих месяцев бешеной гонки по всей Земле без единой передышки, когда они едва ли не по сантиметру вспахали все семь океанов и четыре континента, они наконец-то перестали глотать дорожную пыль за этим бродячим подпространством.

Хоть какая-то передышка.

— Теперь нам нужно найти Ткацкий Станок. Где он? — Бай Жаньинь кивком приняла похвалу, которая ей по праву причиталась, и сразу перешла к делу.

— Где? Разве мы не внутри него? — Сян лениво закрутила на пальце прядку выпавших волос и посмотрела на Бай Жаньинь взглядом умалишенной, словно та сморозила невероятную глупость.

Бай Жаньинь выдержала этот взгляд, исполненный естественной ясности — взгляд первокурсницы, которая никогда не заглядывала в учебники дальше середины и умудрилась пропустить самую суть.

Поймав на себе такой прицел, Сян тут же сообразила, что между ними возник информационный разрыв. Впрочем, из-за такой мелочи она даже не собиралась переживать:

— Ничего страшного, что память отшибло. Ты — это ты.

— Смотри внимательно. Чудо, рожденное слиянием трех сверхспособностей, лучший университет эпохи пробуждения — Университет Мёбиуса, — Сян шагнула в сторону, открывая обзор на раскинувшийся прямо под окнами город-университет размером с целый административный округ.

То место находилось прямо напротив самого высокого здания на территории кампуса — башни с часами. Сквозь полугородскую дымку можно было разглядеть высеченный на циферблате крупный, полный суровой силы иероглиф: Четвертый.

Проследив за взглядом Бай Жаньинь, Сян задумчиво протянула:

— И по совместительству — руины Четвертого Суда.

— Я знаю, — Бай Жаньинь подняла руку, сложив большой и указательный пальцы в кольцо и обведя им тот самый иероглиф.

— Как мы туда попадем? — Бай Жаньинь перевела взгляд на своего Проводника. Будь это место столь простым для проникновения, они бы не стали останавливаться на краю ради праздного созерцания.

Сян окинула её долгим, тяжелым взглядом, словно не до конца понимая её безрассудный пыл:

— Ты должна понимать, что это место отличается от внешнего мира. Если переборщить с фокусами, то даже активация ключа доступа тебя не спасет.

— Тебе придется столкнуться с гениями со всего света, чья средняя степень Краха превышает шестьдесят процентов. С твоими жалкими остатками неподконтрольных телесных инстинктов твой финал ничем не будет отличаться от участи того Аннигилятора, — подлила масла в огонь Сян.

— И что же мне делать, госпожа Проводник? — Бай Жаньинь не страдала отсутствием самокритики. Как бы то ни было, Сян пережила ту войну лично, в то время как она, Бай Жаньинь, была лишь ребёнком, родившимся уже после её окончания.

— Тебя ещё и учить этому надо? — с легким презрением протянула Сян. — Чего застыла? Марш зубрить теорию!

С глухим стуком на колени Бай Жаньинь вывалился тяжелый фолиант из карточки с изображением сундука.

— Хочешь преуспеть — сперва сойди с ума. Тот же принцип: хочешь прорваться — сперва сойди с ума, — уголки губ Сян поползли вверх, и она с отеческой заботой утешила её: — Не бойся, течение времени в этих пространствах разное, у тебя уйма времени, чтобы не спеша во всём разобраться.

http://bllate.org/book/37906/4744902