Готовый перевод Heaven Mending Stove Girl / Лавка Небесной Ремонтницы: Игры с судьбой: Глава 1

Кашель, кашель, кашель...

Девушка с двумя тугими косичками умылась желтым песком и слегка приоткрыла рот, собираясь выругаться на это проклятое местечко.

Ее рот забило летучим песком, и весь запас грязной ругани застрял в горле: не проглотить и не выплюнуть. В конце концов, выбирая между вспышкой гнева и душевным спокойствием, она предпочла надуть щеки и бессильно проглотить обиду.

А что поделать? Такие уж здесь условия, если не хочешь снова остаться в пустых рядах...

Ха! Не может же это быть из-за меня! Совершенно очевидно, что всё дело в Проводнике: девять попыток из десяти летят в молоко.

— О-го-хо! И чья же это Белая Птица такая несчастная? До чего же жалко выглядит! — раздался рядом голос Проводника.

Девушка закуталась в шелковый шарф, превратившийся в точности в арабскую девчушку, да вдобавок еще и нацепила специальные противопесчаные очки — вид у нее был самый что ни на есть боевой.

Из-за слоя ткани голос звучал слегка приглушенно, но ехидный тон так и норовил вывести из себя и без того разозленную Бай Жаньинь, не оставляя ей шанса даже на банальную обиду.

Эта девица являла собой классический пример человека, которому нечем заняться от избытка сил, — и потому она просто невыносимо пакостила.

— Слишком много болтаешь.

Стоило Бай Жаньинь выронить хоть слово, как в образовавшуюся щель тут же устремлялся целый рой песчинок. Приходилось задерживать дыхание и мужественно давить раздражение на самом дне души, не давая Иоланде ни единого повода для радости.

Подобная беспомощная реакция Бай Жаньинь лишь рассмешила Иоланду. Изгиб ее темных бровей стал еще изящнее, а голос зазвучал звонко:

— Ну-ну, Анжелика, кто виноват, что твои грехи перевешивают все остальные? Тебя обязательно нужно держать под присмотром. А способов исправить небо знают всего-то несколько человек, и мне выпала жуткая несчастливая доля оказаться одной из них. Только подумать: надсмотрщик за такой ледяной снаружи и жестокой внутри особой! Они ведь знатно всё распланировали — все свои грязные фокусы норовят провернуть моими руками.

Сначала припомнить прошлое, чтобы больно ударить Бай Жаньинь в самое сердце, затем запустить в нее манипуляции, попутно возвышая себя в собственных глазах.

Ладно бы у нее вовсе не было стыда и совести — так ведь она их растеряла не хуже какой-нибудь дворняги! Увидь это Иоланда, непременно вытащила бы на свет все старые грязные делишки этой девчонки, лишь бы сбить с нее спесь. Но беда была в том, что Иоланды сейчас рядом не наблюдалось.

Только она мысленно порадовалась этому, как краем глаза заметила странный бугорок на слегка натянутом белом плаще спутницы. В следующее мгновение раздался свист рассекаемого воздуха — пуля чиркнула прямо у самого уха.

Вот уж поистине — от безделья мается дурью. Бай Жаньинь холодно усмехнулась.

На кончиках ее пальцев вспыхнула белая искра карты, и стоило пуле почти коснуться девушки, как ее тело бесшумно переместилось за спину Иоланды. Последовал резкий удар ногой с разворота, столкнувшийся с талией Бай Жаньинь со звуком звонкого металлического лязга.

Звук был такой, словно пинали не живую плоть, а самый настоящий кусок железа.

Но это было еще не главное. Главное — проследив за тем, как Бай Жаньиньски вскинула ствол оружия, Иоланда могла с уверенностью в пять и две десятых заявить: она отчетливо увидела, как какая-то темная фигура рухнула прямо на землю.

Ох, она совсем забыла: хотя перед ней и представала девица лет восемнадцати-девятнадцати, по своей сути эта особа оставалась трехлетним ребенком, у которого пока что не было никаких особых достижений, зато возраста соответствующего хватало — она просто обожала всех пугать.

— Чего... — не меняя позы, протянула Бай Жаньинь, растягивая гласные. В ее голосе сквозила та самая смесь из трех частей презрения и семи частей насмешки, почерпнутая из романов про всемогущих генеральных директоров. — Ты думала, я тебя убью? За кого ты меня принимаешь? Неужели я похожа на пугливую птицу, шарахающуюся от собственной тени?

Пугливая птица — кто это на себя примерил, тот пусть сам и догадывается, хм!

Карты в ладони едва заметно теплели, словно раскаленный картофель. Иоланда думала именно так, но на губах все равно играла улыбка, и она послушно поддакнула:

— Да как можно! Ты же у нас вся такая чистая и правильная. А это что еще за чудо?

Пытаясь сгладить неловкость, Иоланда по-свойски уцепила Бай Жаньинь под руку, наглядным примером демонстрируя, что концепция личных границ существует исключительно для того, чтобы их нарушать.

Она была ниже Бай Жаньинь сантиметра на три, с длинной челкой, которая наглухо закрывала левый глаз, в то время как правый оставался полностью открытым. Уголки ее глаз слегка приподнимались кверху, и Бай Жаньинь было довольно трудно понять, что у этой девицы на уме.

Впрочем, это не мешало Бай Жаньинь продолжать гнуть свою линию:

— Место-то ты сама рассчитывала, неужели теперь не узнаешь?

Хоть и было сказано так, они всё же подошли вплоть до темного силуэта. Стоило Бай Жаньинь бросить на него мимолетный взгляд, как ее лицо мгновенно переменилось.

Это был всего лишь каркас из костей, если быть точной — на нем еще оставался тончайший слой кожи, но от сильнейшего обезвоживания она не просто пожелтела, а покрылась густой сетью мелких трещин и пятен.

— Мне повторить еще раз? Моя сверхспособность называется Непостижимая Магическая Карта, — в глазах Иоланды мелькнул озорной огонек, одна злая шутка сменяла другую. Она прекрасно понимала, что сейчас, когда Бай Жаньинь побелела от страха, а ее душевное равновесие пошатнулось, был самый подходящий момент для ответного удара. — Я же никогда не говорила, что умею гадать на картах Таро.

Закончив говорить, она улыбнулась еще искреннее и принялась заламывать руки в фальшивой жалости:

— Ничего страшного, в этом мире ежесекундно кто-нибудь да умирает. Ты просто совершила случайное убийство.

Парой простых фраз она классифицировала поступок Бай Жаньинь как непреднамеренное убийство, а всю свою собственную злонамеренность стряхнула с рук, словно пыль.

Бай Жаньинь была уверена, что эта девица терпеть ее не может. Что же до причин... ходы мысли Иоланды оставались для нее загадкой, так что она даже не пыталась тратить силы на раздумья — иначе с таким ежедневным прессингом на нервную систему ей точно делать было нечего?

Она вообще-то занята исправлением неба!

Не беспокоить, спасибо.

Совершенно не собираясь «идти на поводу», Бай Жаньинь присела на корточки. На ее руках были надеты специальные белые перчатки, так что никакой отравы она не боялась — с абсолютным безразличием она перевернула этот труп точно так же, как переворачивают рыбу на сковородке во время жарки.

Тело было миниатюрным, примерно по бедра взрослой женщины, с широким тазом — судя по всему, это была девочка.

Кожа оказалась жесткой донельзя: зажатый между пальцами участок так и торчал бугром, не проявляя ни малейшего намека на упругость. Более того, на белой перчатке после этого остались мелкие чешуйки кожи.

Такая сухая, словно ее предварительно обжарили в масле — да этот человек должен был загнуться уже давным-давно?!

Не успела она додумать эту мысль, как противный скрипучий звук трущихся друг о друга костей заставил Бай Жаньинь вновь уставиться на труп, а рука, только что трогавшая мертвечину, мгновенно взмыла вверх.

Мертвец, который, казалось, умер уже сто раз, вдруг медленно подогнул правую руку в запястье, пальцы судорожно сжались и разжались, будто пытаясь за что-то ухватиться. Сделав пару-тройку попыток, вся рука целиком едва заметно приподнялась, приближаясь как раз к той самой перчатке на руке Бай Жаньинь.

Гулкий стук сталкивающихся костей заставлял волосы вставать дыбом. В этой раскаленной пустыне от такого звука в животе становилось холодно, словно проглотил целый кусок льда, пробирающий до самых костей и суставов.

— Похоже, забавная штука, — Иоланда подступила ближе, прижавшись к ней, точно длинношерстый кот. Непослушные прядки ее волос щекотали кожу Бай Жаньинь, вызывая раздражение — под стать своей хозяйке, она и разговаривала в такой же легкомысленной манере.

Неуместное веселье смешалось с тягостной странной интуицией, заставив Бай Жаньинь замереть с комом в горле — ни выплюнуть, ни проглотить, прямо в узком проходе дыхательных путей.

Противно. И руки чесались.

Но нельзя: эта девица — ее единственный Проводник, придется терпеть.

— Гадалка, раскинь-ка карты, — впрочем, раз уж подвернулась возможность, почему бы не приспособить эту дохлую пародию на человека в качестве рабочей лошадки? Подумав об этом, Бай Жаньинь наконец шумно выдохнула застрявший в груди воздух, хотя эмоции все еще продолжали послушно плясать под дудку Иоланды, а мышцы на теле так и не расслабились полностью.

— Какая же ты бессовестная, — Иоланда скривила губы, вытянула левую руку и подбросила чуть пониже опущенную руку Бай Жаньинь, увеличивая расстояние между ней и постепенно надвигающимся трупом.

Едва смолкнув, она зажала между пальцами свободной правой руки полупрозрачную карту, бросила на нее беглый взгляд и шевельнула уголками губ:

— Прибыли.

— Но не совсем, — закончив фразу на полуслове, Иоланда с изрядной долей садистского удовольствия наблюдала, как бледно-розовые зрачки Бай Жаньинь сначала в шоке сузились, а затем ошеломленно расширились. Это была ее маленькая месть.

Бай Жаньинь уже даже не знала, что и сказать этой девице. Впрочем, она давно привыкла к подобным издвкам и уже не обращала внимания на ее фокусы, переведя взгляд на ту самую карту в руке Иоланды: бо́льшая часть изображения была закрыта пальцами, но сквозь них отчетливо угадывался рисунок схематично прорисованного глаза.

Линии были залиты тем же красным цветом, что и собственные зрачки Иоланды — казалось, будто это ее собственный глаз, лишенный всякой скорби или радости, безмолвно притворяющийся обычной безделушкой.

Этот Узор Закона поистине пугал своей странностью: он напоминал черную дыру для взглядов, и всякий раз, стоило на него взглянуть, как непременно хотелось посмотреть еще разок, а потом еще.

— Любопытно?

В мгновение ока карта исчезла из поля зрения, скользнув вверх. Бай Жаньинь подняла глаза: изогнутые брови и глаза Иоланды в сочетании с этой картой создавали столь отрешенный от мира образ, что лучше уж было продолжать пялиться на тот высохший труп.

По крайней мере, на его фоне та физиономия казалась на удивление миловидной... о нет, погодите-ка, у него же каждая порёнка была оголена до предела, откуда там взяться миловидности? Там и бровей-то не было, ни единого волоска, абсолютная лысина.

— Давай ближе к делу, — Бай Жаньинь стряхнула с мыслей всякий мусор и вернулась к насущным заботам.

Карта в руке Иоланды рассыпалась на мириады светящихся частиц. Улыбка не сходила с ее лица, она лишь пожала плечами и, наклонившись к самому уху Бай Жаньинь, прошептала:

— Узнаешь. Но не сейчас. Только не спугни его.

Звучало вроде бы убедительно, но нельзя было исключать и того факта, что она просто искала развлечений. Бай Жаньинь оставила это без комментариев, резко выпрямилась и решила больше не связываться с этой коже-костяной статуей — в конце концов, выглядела она вполне безобидно, — чтобы продолжить путь и попытаться самостоятельно отыскать вход.

Пройдя какое-то расстояние, она вдруг почувствовала, что за спиной ее резко дернули за плащ. Стоило одному краю натянуться, как потягло за собой всё облачение — и без того свободный плащ натянулся до предела. Попытавшись с упрямым видом податься корпусом вперед, она с удивлением ощутила необычайно мощное сопротивление за спиной. Внутри шевельнулось недоброе предчувствие: сделай она еще хоть шаг, и эта ее функциональная одежда с климат-контролем не преминет выкинуть фортель в стиле: «Рискнишь пойти дальше — и я зажарю тебя насмерть...»

Бай Жаньинь остановилась, собирая ци в даньтяне.

Да, Бай Жаньинь не смела рисковать. Вокруг расстилалась пустыня, причем пустыня далеко не самая обычная: помимо невыносимой жары, главной сложностью было то, что... в самом эпицентре радиации не замечаешь радиации.

http://bllate.org/book/37906/4744901