Е Цинюй сегодня пребывал в хорошем настроении, поэтому решил не спорить с ним.
— Разве тебе сегодня не на работу? Почему ты вернулся? — повернувшись, спросил он.
Лу Юаньчжэн ответил:
— Вся работа уже сделана, я переживал за тебя, вот и вернулся.
Эта фраза звучала как-то странно. С чего это ему переживать?
Учитывая, что Лу Юаньчжэн только что его спас, Е Цинюй не стал возражать, а лишь тихонько пробормотал себе под нос:
— И с чего бы за меня переживать?
Лу Юаньчжэн приподнял уголки губ и вполне серьезно ответил:
— Переживал, что ты больше не вернешься домой.
Да у него слух просто феноменальный! Как он умудрился расслышать то, что было сказано полушепотом?
Похоже, впредь даже мысли о том, чтобы сказать о нем что-то плохое, придется держать при себе.
Хотя нет, с какой стати Великий правитель должен прятать и утаивать то, что хочет сказать о ком-то? Услышит — его проблемы.
Е Цинюй пожал плечами:
— С чего бы мне не возвращаться? Я же написал расписку.
Подразумевалось, что теперь это место можно считать его территорией если не полностью, то хотя бы наполовину, а долги он отдаст обязательно.
— Это я слишком много надумал, — согласился с ним Лу Юаньчжэн.
И тут же поинтересовался:
— Ну как, нашел работу?
Е Цинюй издал презрительное хмыканье, задрал подбородок и заявил:
— Раз уж сам Великий правитель за это взялся, тут и говорить не о чем.
Лу Юаньчжэн пристально посмотрел на него, приподнял брови и улыбнулся:
— Похоже, все прошло успешно.
— Ох, тебе же этого не понять... — загадочно прищурившись, протянул Е Цинюй.
Лу Юаньчжэн вошел в комнату, уселся на стул и всем своим видом продемонстрировал готовность внимать:
— Внимательно слушаю.
Е Цинюй в ярких красках и с подробностями расписал все свои утренние злоключения с просмотром вакансий и смену чувств.
Лу Юаньчжэн молча дослушал до конца и вынес вердикт:
— Судя по всему, ты очень доволен этой работой?
Е Цинюй поднял один палец, надул губы и покачал головой:
— Но-но-но, так себе, средне.
— Зато я быстро расплачусь с долгами.
Уголки рта Лу Юаньчжэна, только что взметнувшиеся вверх, дрогнули, и настроение на его лице испортилось с удручающей быстротой.
Пару секунд в комнате царила тишина.
Е Цинюй опустил палец и озадаченно спросил:
— Что случилось?
— Ничего, — ответил Лу Юаньчжэн.
— А, — Е Цинюй не стал забивать этим голову и снова заговорил: — Кстати, те деньги, что ты мне перевел, я не трогал. Часть я сейчас верну тебе обратно, а немного оставлю на непредвиденные расходы.
— И еще: всё, что ты мне купил, включая коммуналку и прочее — помнишь, всё подсчитай и запиши? Я потом разом всё оплачу.
Е Цинюй говорил так, будто пытался провести четкую границу между ними.
Лу Юаньчжэн помолчал с полминуты, с каменным лицом тихо бросил «хорошо» и сразу же поднялся, собираясь уходить.
Заметив перемену в его настроении, Е Цинюй с легким раздражением спросил:
— Лу Юаньчжэн, что с тобой в конце концов не так?
Лу Юаньчжэн обернулся, тяжело посмотрел на него, приоткрыл рот, но так ничего и не произнес.
Попялившись так на Е Цинюя пару секунд, он выдавил из себя улыбку и сказал:
— Да правда ничего, просто внезапно как-то нездоровится.
Услышав это, Е Цинюй в мгновение ока соскочил с кровати, преградил ему путь и, нахмурившись, выпалил:
— С чего это вдруг тебе нездоровится? Где болит?
Он обошел вокруг Лу Юаньчжэна, с ног до головы осмотрел его со всех сторон, а на лице проступило беспокойство. Немного нервничая, он приказал:
— Говори давай, где болит?
От такого напора Лу Юаньчжэн растерялся.
И что это должно значить?
Сначала дать пощечину, а потом сунуть пряник?
Самое смешное, что он даже почувствовал некое подобие радости, смешанное с целой бурей неописуемых эмоций.
Лу Юаньчжэн криво улыбнулся краешком рта:
— Е Цинюй, ты переживаешь за меня?
Его губы слегка потрескались, и стоило ему чуть сильнее напрячься, как из трещинок выступила ярко-красная кровь. Он лизнул губы, и во рту отчетливо запахло железом.
Он одновременно и хотел, чтобы Е Цинюй вспомнил его, и страшился этого.
Он ведь с таким трудом отыскал настоящего его, он не хотел проводить между ними черту.
Е Цинюй замер на секунду, отступил на два шага назад, отвернулся и упрямо бросил:
— И вовсе я не переживаю, я за себя беспокоюсь! Если ты свалишься с болезнью, что мне делать?
Тут же повернувшись обратно, он указал:
— У тебя кровь на губе.
Услышав это, Лу Юаньчжэн почувствовал странное облегчение. Значит, он все еще нужен Е Цинюю, Е Цинюй все еще в нем нуждается.
Он быстро взял себя в руки и мгновенно вернул себе невозмутимый вид — такой, будто ничего и не произошло.
— Кровь? Где? Я не вижу, — обратился к нему за помощью Лу Юаньчжэн.
Е Цинюй понятия не имел, что тот только что сам себя успокоил. Ему лишь казалось, что этот мужчина — сплошная ходячая погода, вечно переменчивый и непостоянный.
До чего же жуткие существа эти мужчины, совсем на них нельзя положиться.
Впрочем, Великого правителя это не касается.
— Иди к зеркалу и сам смотри, — Е Цинюй не собирался с ним сюсюкаться.
Лу Юаньчжэн жалобно ухватил его за край одежды:
— Великий правитель, выручай.
Перетерпев секундное позывы придушить его, Е Цинюй с обреченным видом вытянул салфетку и ткнул ему в губы.
Лу Юаньчжэн шикнул:
— Аккуратнее, мне больно.
— Да чтоб ты со смеху помер! — злобно бросил Е Цинюй, но руку всё же убрал.
Лу Юаньчжэн опустил голову и тихонько усмехнулся.
На этот раз Е Цинюй отчетливо понял, что смех был легким и в нем больше не чувствовалось прежней тяжелой горечи и затаенной обиды.
Он и сам не заметил, как его собственные губы дрогнули в подобии улыбки.
— Чего лыбишься? — Е Цинюй слегка пнул его в носок ботинка в знак протеста.
Лу Юаньчжэн ни к селу ни к городу выдал:
— Великий правитель, ты такой хороший.
Е Цинюй на миг опешил, а затем выругался:
— Псих.
— Великий правитель, ты невероятно хороший, — повторил Лу Юаньчжэн.
Е Цинюй, чувствуя, как у него начинает болеть голова, бросил на него убийственный взгляд и пригрозил:
— Еще слово — и пожалеешь!
Лу Юаньчжэн, казалось, вовсе не испугался угроз и с поразительным послушанием продолжил:
— Великий правитель, было бы еще лучше, если бы ты не проводил между нами столь четких границ.
— Лу Юаньчжэн, да у тебя совесть есть? — Убедившись, что кровь больше не идет, Е Цинюй швырнул салфетку в урну и напоследок пнул его по ноге для выпуска пара, а затем переспросил: — Каких еще границ?
Лу Юаньчжэн пристально заглянул ему в глаза, пропустив мимо ушей последнюю реплику, и ответил:
— Не хочу никаких границ.
Птичка Гуцзи
Е Цинюй совершенно не понял, к чему он клонит, решив лишь, что тот отвечает невпопад и несет какую-то чушь.
Да и плевать, возиться еще с ним.
На обед Лу Юаньчжэн приготовил жареное филе трески и палтуса на пару.
Поковырявшись палочками и сделав всего пару кусочков, Е Цинюй бросил это дело и принялся усердно уплетать один лишь рис.
Рыбу он не особо жаловал: ему казалось, что как ее ни готовь, от нее всё равно разит тиной, и на вкус она так себе.
По крайней мере, эти два способа приготовления точно не радовали.
Заметив, что парень не притрагивается к еде, Лу Юаньчжэн быстренько пожарил для него пару яиц.
Свежеприготовленная, с пылу с жару яичница оказалась куда вкуснее остывших блюд, и Е Цинюй ел ее так увлеченно, что аж глаза сузились от удовольствия.
Когда с едой было покончено, сообразительный Лу Юаньчжэн тут же подсунул ему пиалу с предварительно остуженным супом из кукурузы, моркови и свиных ребрышек.
Осушив ее в два счета, Е Цинюй с чувством полного удовлетворения облизал губы и погладил набитый до отказа живот.
— Кстати, после обеда нам надо будет выйти. Сходим оформим тебе удостоверение личности, — между делом сообщил Лу Юаньчжэн, убирая со стола рыбные тарелки.
Е Цинюй мгновенно скис и недовольно заворчал:
— Ой, ну куда опять тащиться? Я только-только в душ сходил.
— Если не хочешь никуда идти, можем остаться. Я просто отменю запись и перезапишусь на другой день, — предложил Лу Юаньчжэн.
Опираясь руками о стол, Е Цинюй поднялся на ноги:
— Ладно уж, раз надо — пойдем.
В конце концов, скоро выходить на работу, вряд ли потом найдется свободное время.
— Раз решил, значит, по рукам, — Лу Юаньчжэн протянул ему небольшую подарочную коробку.
— Это что еще? — Е Цинюй снова опустился на стул и сорвал крышку.
Внутри лежали темно-каштановый парик и аккуратно сложенная телесного цвета сетка для волос.
Выудив парик двумя пальцами, Е Цинюй повертел его со всех сторон и озадаченно спросил:
— Зачем мне парик?
— В Мире Людей для удостоверений личности требуют естественный цвет волос, — пояснил Лу Юаньчжэн.
Е Цинюй тут же возмутился, уперев руки в боки:
— С каких это пор мой цвет неестественный? Между прочим, это родной пигмент, неугомонный ты мой.
— Я знаю, что твои волосы от природы такого цвета, но ты же уже дважды выходил на улицу. Заметил кого-нибудь, кроме седовласых стариков и старух, с такой же шевелюрой, как у тебя? — терпеливо вразумлял его Лу Юаньчжэн.
— Здесь всё устроено иначе. Раз уж мы находимся в Мире Людей, изволь подчиняться местным законам и правилам.
Е Цинюй поджал губы, но спорить не стал — скрепя сердце, но смирился.
Повертев парик так и эдак, он небрежно нахлобучил его себе на макушку.
В результате несколько слишком длинных прядей упали прямо на глаза, изрядно раздражая.
Он снял его и нацепил снова. И так несколько раз подряд.
В итоге на голове у него образовалось черт-те что: парик съехал набекрень, черные и светлые пряди торчали в разные стороны, а если прибавить к этому мрачное лицо Великого правителя и его пронзительные зеленые глаза — получался вылитый панк из эпохи расцвета молодежных субкультур.
Лу Юаньчжэн дважды кашлянул, пытаясь прикрыть смущение, но все же не удержался и хохотнул.
Е Цинюй со злости прикусил кончик губы.
Мало того, что этот наглец даже не подумал помочь, так еще и смеет ржать!
Великий правитель потерпел сокрушительное поражение. Внезапно растеряв весь боевой настрой, он скрестил руки на груди и капитулировал:
— Всё, я больше не буду. Не умею я.
— Давай я помогу? — спросил Лу Юаньчжэн, с трудом сдерживая улыбку.
Е Цинюй подтянул к себе оставленный на столе телефон и принялся шарить в магазине приложений.
— Делай что хочешь, мне плевать.
Он был смертельно расстроен, разочарован и зол — пусть никто к нему не лезет!
Скачав приложение Птичка Гуцзи с высоким рейтингом, он мельком пролистал инструкцию, зашел на главный экран с изображением крупной птичьей мордахи и, надув щеки от злости, принялся яростно тыкать в нее пальцем.
От таких безжалостных тычков птичка мигом покрылась искрами из глаз, завизжала на все лады и, панически подпрыгивая во все стороны, то и дело отращивала над головой сияющие нимбы.
Лу Юаньчжэн подошел со спины и молча понаблюдал за тем, как Е Цинюй расправляется с виртуальным пернатым. В этот момент ему почему-то показалось, будто его собственное лицо тоже слегка заныло.
Он мысленно уделил несчастной птичке пару секунд молчаливого сочувствия.
Электронная птица стерпит, ее и не так можно потыкать.
http://bllate.org/book/37896/4743408
Готово:
