Готовый перевод Phoenix Heaven's Favor / Феникс не подведет: Мой муж — пернатый деспот: Глава 15

Чжао Интянь был полон дурных мыслей, его лицо покраснело, а температура тела стремительно поднималась.

— Т-ты, ну обрабатываешь рану, так обрабатывай… ты… — Чжао Интянь не мог вырваться, поэтому оставалось лишь отбиваться словами: — Обязательно было делать это именно так?

Нин Ишуан поднял голову и взглянул на Чжао Интяня:

— Без этого завтра ты не сможешь ходить.

Снова это прозвучало как утверждение. Чжао Интянь смущенно посмотрел на Нин Ишуана и тихо пробормотал:

— Э-это же так стыдно…

Нин Ишуан поднял голову, с некоторым недоумением посмотрел на Чжао Интяня, вздохнул и произнес:

— Мы на Восточном Острове, а не в том мире, где живут люди, к чему все эти заученные правила приличия…

Помолчав немного,

Нин Ишуан горько усмехнулся, а затем опустил голову и продолжил залечивать раны Чжао Интяня: он умел управлять водой, а также льдом, инеем и снегом, но был неспособен повелевать ветром, огнем, громом и молнией и даже не обладал силой заставить все сущее возродиться и вернуть мертвые деревья к весенней жизни.

Он не владел искусством исцеления и тем более не мог прозреть судьбу, что веками меняла свое течение.

Чжао Интянь озадаченно посмотрел на то, как выражение лица Нин Ишуана внезапно стало тоскливым, а взгляд затуманился, словно тот вспомнил о каких-то печальных событиях прошлого.

Тогда

Чжао Интянь намеренно шевельнулся, успешно вернув внимание Нин Ишуана к себе. Очистив горло, Чжао Интянь заговорил:

— Хотя я не знаю, что у тебя за мысли такие тяжелые, но ты, смотрю, и в магии разбираешься, и красивый, прямо такой сильный с виду. Мир так прекрасен, зачем же тебе жизнь самоубийством кончать! Ты посмотри на мяч… то есть Даньдань, оно ведь такое маленькое, ему еще расти и расти, а о нем заботиться надо. Не знаю, слышал ли ты старую поговорку: лучше плохо жить, чем хорошо умирать. Пока живешь — есть надежда. Кто знает, может, завтра станет еще лучше?

Чжао Интянь вовсе не забыл: когда он встретил Нин Ишуана, тот, казалось, пытался покончить с собой.

Хотя он не знал, сможет ли подобный знающий магию птицечеловек умереть, если бросится в море, но то решительное выражение на лице Нин Ишуана и еще не высохшие следы от слез Чжао Интянь не мог забыть до сих пор.

Выслушав слова Чжао Интяня,

Нин Ишуан на мгновение замолчал, а затем вдруг горько усмехнулся:

— Ха, то, чем обладаю, мне не нужно; к чему тогда владеть тысячей заклинаний?

— Э-э… — Чжао Интянь на миг лишился слов.

— Каждый день жизни, эти бесконечные годы для меня — лишь мучение, — Нин Ишуан посмотрел вдаль, на небо, а затем снова перевел взгляд на Чжао Интяня. — Но ты прав: пока живешь — есть надежда. По крайней мере, я встретил тебя.

— …Меня?

— Тот, кого избрал Камень Жертвоприношения Небесам, непременно поможет Высшему Божеству исполнить желание и получить благословение богов, — Нин Ишуан посмотрел на Чжао Интяня, и его выражение лица стало гораздо более радостным. — За столько сотен лет я впервые встречаю случай, когда Камень Жертвоприношения Небесам спасает кому-то жизнь… Твои слова верны, у меня и вправду появилась надежда.

— Камень Жертвоприношения Небесам спасает… Ты хочешь сказать, что в тот день твой кулон светился, чтобы спасти меня? — Чжао Интяня осенило.

Нин Ишуан кивнул.

— Ты в чем-то необычен… — снова заговорил Нин Ишуан, склонив голову набок и немного поразмыслив, он посмотрел на Чжао Интяня: — Пожалуй, тебе можно рассказать…

— Что?

— Песнь Божественных Струн, которой я тебя научил, — это танец, передаваемый из поколения в поколение жрецами моего Клана Хуан. Им молятся небесам и божествам, надеясь на ниспослание божественной благодати, дарование благословений и исполнение желаний. А Камень Жертвоприношения Небесам — священная реликвия нашего клана, он защищает только Клан Хуан и совершенно равнодушен к жизни и смерти чужаков. Но Камень Жертвоприношения Небесам защитил тебя… Это значит, что божества Клана Хуан считают, будто у тебя есть такая способность.

Чжао Интянь опешил и, глядя на висящий у него на груди конусообразный кулон, который называли священной реликвией клана, спустя долгое время выдал фразу:

— Раз ты можешь носить священную реликвию клана, твое положение в клане… должно быть очень высоким.

Нин Ишуан кивнул:

— Я жрец в своем клане.

— А? — Мозг Чжао Интяня слегка шевельнулся, и он переспросил: — Подожди, ты же говорил, что Песнь Божественных Струн — это танец, который ваши жрецы передают из поколения в поколение? Я же не из Клана Хуан, сколько меня ни учи, толку не будет, ваши божества наверняка и смотреть не станут на такого чужака, как я!

Нин Ишуан, однако, покачал головой:

— Хотя Песнь Божественных Струн и является храмовым танцем жрецов, за всю историю Клана Хуан, кроме первого жреца, создавшего этот танец, лишь один-единственный жрец смог исполнить его до конца и обрести великую силу.

— П-почему это?

— Тех, кто способен исполнить Песнь Божественных Струн, хоть и немного, но они все же находятся. Однако Камень Жертвоприношения Небесам отзывается далеко не на каждого, — Нин Ишуан посмотрел на Чжао Интяня. — До тебя я искал многих, но ты гораздо удачливее их — Камень Жертвоприношения Небесам выбрал именно тебя.

Узнав всё это, Чжао Интянь неожиданно умолк.

Нин Ишуан, видя, что тот молчит, не стал удивляться — лишь приподнял другую ногу Чжао Интяня и принялся тщательно наносить мазь. Чжао Интянь мысленно смаковал то, что только что рассказал Нин Ишуан, больше не сопротивляясь и уже не так сильно краснея.

Напоследок самые отчетливые ощущения все еще сводились к ледяной температуре тела Нин Ишуана.

А еще — к влажным и холодным прикосновениям губ и кончика языка, оставленным ими.

Температура тела самого Чжао Интяня оставалась высокой в любое время года: раньше друзья даже шутили, что зимой он похож на печку, и насмехались, мол, он так всю свою «жизнь сжигает», а позже во время медосмотра в больнице выяснилось, что у него просто наследственная склонность к некоторому учащению пульса.

Учащенный пульс прямо вел к тому, что сердце снабжало тело кровью с избытком, поэтому Чжао Интяню всегда было так тепло.

А вот руки Нин Ишуана казались чересчур холодными; Чжао Интянь посмотрел на сосредоточенное лицо Нин Ишуана, который продолжал его лечить, почесал в затылке и заговорил просто чтобы нарушить молчание:

— У тебя руки такие ледяные.

— … — Нин Ишуан замер на секунду, отпустил одну ногу Чжао Интяня и приподнял другую. — Я же говорил, я не умею управлять огнем.

Каким вообще образом уровень температуры тела связан с подвластной стихией?

Чжао Интянь подумал немного и, хоть и слегка колеблясь, все же задал вопрос:

— Так значит, стихия, которой ты управляешь — это вода?

— Ты очень умен, — Нин Ишуан кивнул. — Только далеко не каждый в Клане Хуан способен владеть магией.

В глазах Чжао Интяня мелькнул огонек: на этот раз Нин Ишуан открыл ему куда больше сведений — если уж ему суждено сбежать отсюда, он непременно должен во всем разобраться! Чем больше знаешь, тем лучше.

http://bllate.org/book/37894/4743134