Чжао Интянь был полон дурных мыслей, его лицо покраснело, а температура тела стремительно поднималась.
— Т-ты, ну обрабатываешь рану, так обрабатывай… ты… — Чжао Интянь не мог вырваться, поэтому оставалось лишь отбиваться словами: — Обязательно было делать это именно так?
Нин Ишуан поднял голову и взглянул на Чжао Интяня:
— Без этого завтра ты не сможешь ходить.
Снова это прозвучало как утверждение. Чжао Интянь смущенно посмотрел на Нин Ишуана и тихо пробормотал:
— Э-это же так стыдно…
Нин Ишуан поднял голову, с некоторым недоумением посмотрел на Чжао Интяня, вздохнул и произнес:
— Мы на Восточном Острове, а не в том мире, где живут люди, к чему все эти заученные правила приличия…
Помолчав немного,
Нин Ишуан горько усмехнулся, а затем опустил голову и продолжил залечивать раны Чжао Интяня: он умел управлять водой, а также льдом, инеем и снегом, но был неспособен повелевать ветром, огнем, громом и молнией и даже не обладал силой заставить все сущее возродиться и вернуть мертвые деревья к весенней жизни.
Он не владел искусством исцеления и тем более не мог прозреть судьбу, что веками меняла свое течение.
Чжао Интянь озадаченно посмотрел на то, как выражение лица Нин Ишуана внезапно стало тоскливым, а взгляд затуманился, словно тот вспомнил о каких-то печальных событиях прошлого.
Тогда
Чжао Интянь намеренно шевельнулся, успешно вернув внимание Нин Ишуана к себе. Очистив горло, Чжао Интянь заговорил:
— Хотя я не знаю, что у тебя за мысли такие тяжелые, но ты, смотрю, и в магии разбираешься, и красивый, прямо такой сильный с виду. Мир так прекрасен, зачем же тебе жизнь самоубийством кончать! Ты посмотри на мяч… то есть Даньдань, оно ведь такое маленькое, ему еще расти и расти, а о нем заботиться надо. Не знаю, слышал ли ты старую поговорку: лучше плохо жить, чем хорошо умирать. Пока живешь — есть надежда. Кто знает, может, завтра станет еще лучше?
Чжао Интянь вовсе не забыл: когда он встретил Нин Ишуана, тот, казалось, пытался покончить с собой.
Хотя он не знал, сможет ли подобный знающий магию птицечеловек умереть, если бросится в море, но то решительное выражение на лице Нин Ишуана и еще не высохшие следы от слез Чжао Интянь не мог забыть до сих пор.
Выслушав слова Чжао Интяня,
Нин Ишуан на мгновение замолчал, а затем вдруг горько усмехнулся:
— Ха, то, чем обладаю, мне не нужно; к чему тогда владеть тысячей заклинаний?
— Э-э… — Чжао Интянь на миг лишился слов.
— Каждый день жизни, эти бесконечные годы для меня — лишь мучение, — Нин Ишуан посмотрел вдаль, на небо, а затем снова перевел взгляд на Чжао Интяня. — Но ты прав: пока живешь — есть надежда. По крайней мере, я встретил тебя.
— …Меня?
— Тот, кого избрал Камень Жертвоприношения Небесам, непременно поможет Высшему Божеству исполнить желание и получить благословение богов, — Нин Ишуан посмотрел на Чжао Интяня, и его выражение лица стало гораздо более радостным. — За столько сотен лет я впервые встречаю случай, когда Камень Жертвоприношения Небесам спасает кому-то жизнь… Твои слова верны, у меня и вправду появилась надежда.
— Камень Жертвоприношения Небесам спасает… Ты хочешь сказать, что в тот день твой кулон светился, чтобы спасти меня? — Чжао Интяня осенило.
Нин Ишуан кивнул.
— Ты в чем-то необычен… — снова заговорил Нин Ишуан, склонив голову набок и немного поразмыслив, он посмотрел на Чжао Интяня: — Пожалуй, тебе можно рассказать…
— Что?
— Песнь Божественных Струн, которой я тебя научил, — это танец, передаваемый из поколения в поколение жрецами моего Клана Хуан. Им молятся небесам и божествам, надеясь на ниспослание божественной благодати, дарование благословений и исполнение желаний. А Камень Жертвоприношения Небесам — священная реликвия нашего клана, он защищает только Клан Хуан и совершенно равнодушен к жизни и смерти чужаков. Но Камень Жертвоприношения Небесам защитил тебя… Это значит, что божества Клана Хуан считают, будто у тебя есть такая способность.
Чжао Интянь опешил и, глядя на висящий у него на груди конусообразный кулон, который называли священной реликвией клана, спустя долгое время выдал фразу:
— Раз ты можешь носить священную реликвию клана, твое положение в клане… должно быть очень высоким.
Нин Ишуан кивнул:
— Я жрец в своем клане.
— А? — Мозг Чжао Интяня слегка шевельнулся, и он переспросил: — Подожди, ты же говорил, что Песнь Божественных Струн — это танец, который ваши жрецы передают из поколения в поколение? Я же не из Клана Хуан, сколько меня ни учи, толку не будет, ваши божества наверняка и смотреть не станут на такого чужака, как я!
Нин Ишуан, однако, покачал головой:
— Хотя Песнь Божественных Струн и является храмовым танцем жрецов, за всю историю Клана Хуан, кроме первого жреца, создавшего этот танец, лишь один-единственный жрец смог исполнить его до конца и обрести великую силу.
— П-почему это?
— Тех, кто способен исполнить Песнь Божественных Струн, хоть и немного, но они все же находятся. Однако Камень Жертвоприношения Небесам отзывается далеко не на каждого, — Нин Ишуан посмотрел на Чжао Интяня. — До тебя я искал многих, но ты гораздо удачливее их — Камень Жертвоприношения Небесам выбрал именно тебя.
Узнав всё это, Чжао Интянь неожиданно умолк.
Нин Ишуан, видя, что тот молчит, не стал удивляться — лишь приподнял другую ногу Чжао Интяня и принялся тщательно наносить мазь. Чжао Интянь мысленно смаковал то, что только что рассказал Нин Ишуан, больше не сопротивляясь и уже не так сильно краснея.
Напоследок самые отчетливые ощущения все еще сводились к ледяной температуре тела Нин Ишуана.
А еще — к влажным и холодным прикосновениям губ и кончика языка, оставленным ими.
Температура тела самого Чжао Интяня оставалась высокой в любое время года: раньше друзья даже шутили, что зимой он похож на печку, и насмехались, мол, он так всю свою «жизнь сжигает», а позже во время медосмотра в больнице выяснилось, что у него просто наследственная склонность к некоторому учащению пульса.
Учащенный пульс прямо вел к тому, что сердце снабжало тело кровью с избытком, поэтому Чжао Интяню всегда было так тепло.
А вот руки Нин Ишуана казались чересчур холодными; Чжао Интянь посмотрел на сосредоточенное лицо Нин Ишуана, который продолжал его лечить, почесал в затылке и заговорил просто чтобы нарушить молчание:
— У тебя руки такие ледяные.
— … — Нин Ишуан замер на секунду, отпустил одну ногу Чжао Интяня и приподнял другую. — Я же говорил, я не умею управлять огнем.
Каким вообще образом уровень температуры тела связан с подвластной стихией?
Чжао Интянь подумал немного и, хоть и слегка колеблясь, все же задал вопрос:
— Так значит, стихия, которой ты управляешь — это вода?
— Ты очень умен, — Нин Ишуан кивнул. — Только далеко не каждый в Клане Хуан способен владеть магией.
В глазах Чжао Интяня мелькнул огонек: на этот раз Нин Ишуан открыл ему куда больше сведений — если уж ему суждено сбежать отсюда, он непременно должен во всем разобраться! Чем больше знаешь, тем лучше.
http://bllate.org/book/37894/4743134
Готово:
